Инквизитор. Охотник на попаданцев (СИ) - Базаров Миф - Страница 29

— Ну, Игорь, — Волков подошёл, сияя улыбкой. — Как ты их из толпы выявляешь?

— Как-то само получается, — пожал я плечами.

— Во даёшь! — он хлопнул меня по плечу. — Зайду после дежурства, расскажу, как экзорцизм прошёл.

— Заходи, — коротко ответил я.

Дима махнул рукой и запрыгнул в машину. Чёрный микроавтобус растворился в потоке.

Я остался один на тротуаре. Адреналин схлынул, оставив после себя пустоту.

Тут прямо передо мной остановилось такси, и из него вышел Пётр.

— Упустил я его, — с досадой сказал наставник. — В Александринке пусто. Вернулся в библиотеку, охранник тот трясётся. Сказал, что ты с Владимирского звонил. Ну, я и прикатил, — старик оглядел пустую террасу кафе. — Вижу, всё уже кончено?

— Кончено, — подтвердил я. — Забрали. Соколов сказал, что в нём демон второй категории.

Пётр скривился, будто лимон разжевал.

— Демон… Ладно, — он потёр живот. — Игорь, я голодный. С утра не ел. А у тебя дома кроме яичницы, небось, ничего.

— Ничего.

— Тогда пошли в кафе, — наставник кивнул на заведение, у которого мы стояли. — Внутрь пошли, я в прохладе хочу посидеть, под артефактами. Запарился уже с этой погоней. Возраст не тот.

Мы зашли внутрь.

Кафе оказалось уютным: тяжёлые бархатные портьеры, низкие своды, расписанные под старину. Пахло кофе и жарким. За столиками сидели обычные люди: парочка в углу, старик с газетой, две дамы за чаем. Никакого красного свечения. Просто люди, просто день, просто жизнь.

Официант, молодой парень в белой рубашке с бабочкой, подскочил, едва мы переступили порог.

— Борщ, жаркое, два кваса, — выпалил я, не глядя в меню, которое он протягивал.

— И хлеба обязательно, — добавил Пётр. — Чёрного, свежего.

Мы прошли вглубь, сели за свободный столик у окна, выходящего во внутренний дворик. Здесь было тихо.

Я откинулся на спинку стула и провёл рукой по лицу. Усталость навалилась свинцовой плитой. Хотелось просто сидеть и ни о чём не думать. Но одно-единственное слово не давало покоя: «сосуществование».

Пётр смотрел на меня, ждал. Молчание затягивалось.

— Ну, рассказывай, — наконец сказал он. — Кто там в группе был?

— Соколов с Волковым и два практиканта. Тот же состав, что и вчера.

— Странно, что у них дежурства два дня подряд.

Я пожал плечами.

— А как объект приняли?

— Профессионально, — ответил я. — Артефакт у одержимого изъяли, серый медальон. Как забрали, я сразу красное свечение увидел. И словно почувствовал: «сосуществование».

— А Соколов?

— Диагноз поставил: демон второй категории. Ошейник надели и увезли.

Пётр поморщился, но ничего не сказал. Только покачал головой.

Я помолчал. Потом всё-таки добавил:

— До того, как одержимого взяли, он встречался с каким-то мужчиной. Передал ему документ, и тот сразу ушёл. Я не пошёл за ним.

Пётр медленно поднял глаза.

— Почему?

— Потому что если бы отправился за связным, одержимый мог уйти раньше, чем прибудет группа. Я выбрал его.

— А если всерьёз?

— Хотел подтвердить свою способность. Точно убедиться, что вижу именно их.

Пётр кивнул. Взял хлеб. Подумал. Снова кивнул, уже медленнее, как человек, который проверяет чужое рассуждение и не находит в нём очевидных дыр, но всё равно ему не нравится.

— Правильно, — сказал он наконец. — Наверное. Но в следующий раз выбирай нового. Этого уже выследили бы, если что.

Я кивнул. Старик был прав. Но я не хотел рисковать: а вдруг красное свечение оказалось бы всего лишь наваждением, а лысый мужчина — простым человеком.

— Странно было то, что одержимый не сопротивлялся. Первый раз такое видел, — добавил я после паузы.

— Что, совсем?

— Совсем. Руки на стол и терпеливо ждал, пока его увезут. А, вот ещё что… Он пожаловался, что с ним, видите ли, грубо обошлись.

— Ух ты, а вот это уже что-то новенькое! — удивился наставник.

— Ошейник тоже надели без проблем. Он словно ждал такого финала.

Пётр молчал. Это было красноречивее любых слов.

Принесли еду. Густой борщ, тёмно-красный, со сметаной и зеленью. Жаркое в горшочках, от которого шёл пар. Два высоких стакана с холодным квасом. Я механически отправлял в рот ложку за ложкой, почти не чувствуя вкуса.

Пётр ел с аппетитом, иногда довольно крякал.

За соседним столиком старик сложил газету. Парочка в углу тихо смеялась над чем-то своим. Обычный ранний вечер, обычное кафе, обычная жизнь. В голове крутилась фраза попаданца:

«Что же вы так грубо».

Словно это уже не первое его задержание.

Когда с борщом было покончено, я отодвинул тарелку и, устало проведя рукой по лицу, начал расстёгивать куртку. В кафе хоть и работали артефакты охлаждения, но для плотной кожаной куртки они были слишком слабы.

Я встал, чтобы сразу повесить её на вешалку рядом, потянул молнию вниз.

И в этот момент что-то скользнуло из-за пояса, прошелестело и с глухим отчётливым стуком ударилось об пол.

Время остановилось.

Папка лежала на паркете лицевой стороной вверх.

Картонная, с гербовой печатью на обложке. Ниже печать:

«Изъято по запросу ведомства ________». Строчка для названия ведомства пуста. Намеренно. Потому что ведомство, которое делало такой запрос, не должно существовать на бумаге.

В кафе продолжала играть тихая фоновая музыка. За соседним столиком о чашку звякнула ложечка. Кто-то засмеялся у дверей. Обычные звуки обычного вечера.

Я не двигался.

Пётр медленно опустил ложку. Осторожно, выверенно, будто резкое движение могло всё испортить. Потом так же медленно встал, не говоря ни слова, подошёл к окну, около которого мы сидели, и прикрыл его. Задёрнул штору. Вернулся. Сел.

Он смотрел на меня.

Я никогда не видел у него такого выражения: смесь ужаса, восхищения и безнадёжности человека, который уже всё понял и пытается решить, с чего начать. Пётр был человеком действия, редко терявшимся. Сейчас он медлил. Это говорило больше любых слов.

— Игорь, — сказал он наконец. Тихо, почти шёпотом. — Ты понимаешь, что это такое?

Я смотрел на папку, на пустую строку вместо названия ведомства. Официант за стойкой протирал стаканы, не глядя в нашу сторону. Часы на стене отсчитывали секунды. Всё было обычным, кроме этой чёртовой папки на полу.

Я медленно наклонился и поднял её.

Положил на стол между нами.

Пётр смотрел на неё, как на гранату с выдернутой чекой.

Пора заглянуть внутрь.

Глава 12

— Давай уже открывай, — нетерпеливо сказал Пётр.

Я раскрыл. Внутри лежало несколько пожелтевших листов, скреплённых сургучной печатью с эмблемой осминога. Бумага была ломкой, края потрёпанные. Чернила выцвели до коричневатого оттенка, но буквы читались.

— Протокол заседания… — я пробежал глазами первые строки. — Совета… Название не указано. От 20 октября 1706 года.

— Дальше.

— Повестка: исключение из состава ордена члена по фамилии Колесников за неблагонадёжность. Место проведения: выездное заседание в окрестностях новооткрывшегося города Новоархангельск, Центральная колония.

Я поднял взгляд на Петра. Он слушал внимательно, чуть прищурившись.

— Список присутствующих, — продолжил я. — Семь фамилий. Князь Тарасов, граф Морозов, барон Дубов… Остальные неразборчиво.

Я перевернул лист. На обороте пусто. Второй лист — тоже обрывки, половина вырезана, остальное не прочесть. Третий — чистый.

— И это всё? — я откинулся на спинку стула. — Просто старый протокол о каком-то Колесникове, которого почти триста лет назад выгнали из непонятного совета. Фамилии давно угасли, родословные перепутаны. Зачем его изымали?

Пётр молча взял бумагу, поднёс ближе к свету, повертел. Потом ткнул пальцем в дату.

— Ты смотри не на фамилии. Смотри на дату и место. 1706 год. Новоархангельск. Это самое начало колонизации, заря эпохи стационарных телепортов. Люди, указанные здесь, были первопроходцами. Они могли знать то, что сейчас похоронено в секретных архивах.