Инквизитор. Охотник на попаданцев (СИ) - Базаров Миф - Страница 26

Вскоре я понял, что Орден Осьминога в каталоге отсутствовал.

Совсем.

Ни одной карточки с таким названием, ни под словом «орден», ни под «осьминог» в разделе организаций. Биологический раздел, пожалуйста, десятки позиций: класс головоногих, атласы, научные описания. Но среди людей, объединений, тайных обществ — пусто.

— Обрати внимание на нумерацию, — тихо сказал наставник.

Я посмотрел. Карточка 10 451. За ней 10 523. Семьдесят два номера выдраны. Не потеряны, не переложены, а именно выдраны, гнёзда пустые, только пыль на дне ящика, примятая там, где карточки стояли вплотную.

Я выдвинул следующий ящик. То же самое. 14 307 и 14 389. Восемьдесят два пропуска подряд.

— Давно выдраны, — сказал я.

— Судя по пыли, очень давно, — Пётр прикрыл ящик.

Мы потратили полчаса, чтобы по номерам соседних карточек вычислить физические адреса этих «дыр». В итоге определилось пять секций библиотеки, к которым относились пропавшие записи. Оставалось проверить полки вживую, вдруг вычистили только каталог, а сами книги уцелели?

Пётр записал номера стеллажей на клочке бумаги.

— Ну, приступим, — довольно потёр он ладонями, когда мы задвинули ящики с карточками.

Первый стеллаж нашёлся в дальнем углу. Я приставил лестницу, полез наверх. Четырнадцатая полка, почти под потолком. Ступеньки позвякивали. Я считал ряды: двенадцатый, тринадцатый… четырнадцатый.

Протянул руку и замер.

Пусто.

Полка девственно чистая. Только толстый ровный слой пыли — нетронутый, как будто здесь никогда ничего и не лежало. Точнее, скорее всего, лежало, но было изъято данным-давно.

— Пусто!

Пётр ответил не сразу. Я посмотрел вниз с лестницы. Он стоял, заложив руки за спину, и смотрел куда-то в сторону. Потом сказал, не повернув головы:

— Проверь седьмой ящик.

Тяжёлый металлический ящик с номером семь. Дёрнул на себя. Внутри сиротливо лежала одна папка толщиной с палец. Всё остальное пространство зияло.

Следующий стеллаж — та же картина. Несколько папок, расставленных с большими промежутками, как экспонаты в музее. Я раскрыл одну — несколько листов, остальные аккуратно вырезаны. Ровные края, скальпелем. Остались обрывки фраз: «…протокол допроса от 12 мая 1714», «…именуемый в документах как…», «…местонахождение не установлено…»

Третий стеллаж. На полках, которые должны ломиться от документов, сиротливо стояли отдельные папки, рядом зияли пустые пространства, покрытые пылью, где тонким слоем, где потолще. Похоже, удалением информации об ордене занимались не один год, а, возможно, даже не одно десятилетие.

— Кто-то очень хотел, чтобы мы ничего не нашли, — сказал я.

Пётр молчал.

Потом он резко развернулся и пошёл куда-то в конец зала. Там на полу штабелями лежали картонные коробки, видимо, приготовленные для выдачи или транспортировки. Он взял верхнюю, достал папку, раскрыл на титульном листе.

Я подошёл. Посмотрел.

Круглая печать. Дата.

Три дня назад.

— Три дня, — медленно проговорил я. — Сразу после Курортного. После того, как я убил тех двоих с татуировками.

Пётр перелистнул страницу. Дальше было пусто. И следующая — пусто. Только первый лист с печатью и надписью:

«Изъято по запросу ведомства ________». Строка пустая.

— Кто мог это сделать?

— Только тот, у кого очень высокий доступ, — тихо ответил Пётр.

— Но кто? Ведь инквизиция выше армии и полиции.

— Очень высокий доступ, возможно, по приказу Императора. Или кто-то из инквизиции, но с особыми полномочиями.

И в этот момент в помещении послышались шаги.

Чёткие, неторопливые. Приближались в нашу сторону, и их было много.

Я не думал. Рука сама метнулась к стопке и схватила одну из папок — ту, что лежала сверху, с печатью и обрывками страниц. Я быстро засунул её под куртку.

Края упёрлись в рёбра, но куртка свободная, со стороны незаметно.

— Ты что творишь⁈ — прошипел Пётр в ухо, схватив меня за руку. — Нас проверят на выходе!

— Мне нужно хоть что-то.

Старик посмотрел мне в глаза и, наверное, увидел, что отступать я не намерен. Тяжело вздохнул.

— Быстро за мной.

Мы нырнули в узкий коридор между стеллажами, пригнулись, затаились. Сердце бешено колотилось. Папка под курткой давила углом в рёбра, но я не двигался.

Шаги остановились у коробок, от которых мы ушли. Потом мужской голос, спокойный, с лёгкой хрипотцой:

— Тамара Николаевна, вы здесь?

Ответа не было.

— Так, парни, вот эти коробки берите и за мной, — сказал тот же голос.

Послышалось шебуршание, и люди двинулись дальше, удаляясь.

Выдохнул.

— Дурак, — сказал Пётр одними губами.

Я промолчал.

Мы подождали пару минут, потом осторожно выбрались. Коридор пуст, зал тоже. Мы двинулись к выходу.

Тамара Николаевна сидела за столом и перебирала карточки. При нашем появлении подняла голову.

— Нашли что-нибудь?

Пётр покачал головой.

— Нас опередили. Придётся искать лучше.

Женщина помолчала.

— Знаю. Три дня назад приходили. С печатью самого высокого уровня.

— Кто? — вырвалось у меня.

Она посмотрела долгим взглядом.

— Не имею права разглашать никому. Я имперский архивариус, — с гордостью сказала женщина.

Пётр кивнул, будто ожидал этого.

— Спасибо, Тамара Николаевна. Думаю, нам на сегодня хватит. Завтра повторим попытку.

Она чуть смягчилась.

— Приходите.

Я почувствовал, как папка под курткой тяжелеет с каждым шагом. Мы вышли в холл, снова прошли по нескончаемому лабиринту коридоров и лестниц. Приблизились к вахтёру. Тот по-прежнему читал газету, не поднял головы.

Прошли в дверь напротив, за которой открылся ещё один коридор.

— Почему мы не вышли здесь? — удивлённо спросил я. — Заходили-то тут.

— Выход закрыт, — сказал наставник негромко. — Иваныч пропустил нас через служебный вход. Выход же только через главный, с охраной и охранными артефактами.

Я посмотрел на него.

— Надо идти через главный?

— Да.

Я приоткрыл дверь в конце коридора. За ней раскинулся просторный вестибюль с высокими сводами, наполненный суетой и гулким эхом голосов. У массивных дубовых дверей главного входа выстроилась очередь: студенты и чиновники толпились, предъявляя пропуска.

Там же стояли четверо охранников в серых мундирах. Один у рамки, второй чуть в стороне, с артефактом поиска магических меток на поясе. Тёмная пластина с рунами. Ещё двое у самых дверей.

Я почувствовал, как папка под курткой будто увеличилась в размерах.

Пётр смотрел прямо. Лицо спокойное.

— Не останавливайся, — сказал он тихо. — Иди спокойно.

— А если артефакт на бумагу сработает?

— Может и сработать, — не оборачиваясь, сказал Пётр. — Документы с грифом метятся при закладке в архив. Но метка живёт от силы полвека без подзарядки. Кто в последний раз заряжал архив — понятия не имею. Скорее всего, никто.

— Скорее всего, — повторил я.

— А вот то что удостоверение инквизитора у тебя нерабочее с пометкой «отстранён», вот это проблема.

Дед посмотрел на меня.

Мы вошли в высокий холл с лепниной.

Читателей человек сорок, не меньше. Студенты, профессора, чиновники с папками. Обычный день в главной библиотеке страны.

Я шёл. Старался думать о шагах. Левой-правой, ровно, не быстро. Папка давила углом в рёбра при каждом вдохе.

Охранник у рамки — молодой, с жёстким ёжиком волос. Он смотрел поверх голов скучающим взглядом дежурного. Его не интересовали мы. Его вообще сейчас ничего не интересовало.

Но даже за десять метров я чувствовал на нём сильный защитный артефакт.

Второй охранник стоял чуть правее, вполоборота. Тёмная пластина с рунами висела на поясе, покачиваясь. Я видел такие. Они светятся, иногда пищат, когда реагируют на сигналы.

Четыре шага.

Три.

Впереди двое: студент с кипой исписанных листов под мышкой и лысоватый мужчина из архива, которого мы уже встречали в вотчине Тамары Николаевны, только теперь без белого халата. Неброский тёмный пиджак, на локтях следы чернил, портфель.