Инженер из будущего (СИ) - Черный Максим - Страница 14

— Я провожу, — Максим тоже начал одеваться.

— Не надо, одна добегу. Тут близко.

Она чмокнула его в губы на прощание и выскользнула за дверь. Максим слышал, как скрипнула калитка, как зашлёпали по снегу валенки, и всё стихло.

Он лежал, глядя в потолок и улыбаясь. Всё тело ныло после вчерашнего, но это была приятная усталость. В голове прокручивались события ночи, её слова, её тело, её смех.

— Переезжать, значит, — прошептал он. — Ну что ж, перееду.

Вставать не хотелось, но надо было. Дорофеич уже гремел на кухне посудой. Максим натянул одежду, спустился вниз.

— С добрым утром, Сергеич, — старик сидел за столом, пил чай из блюдца. — Спалось как?

— Нормально, — Максим постарался, чтобы голос звучал ровно.

— А чего это ворочался ночью? Я слышал, возня какая-то была…

— Сено перекладывал, — быстро нашёлся Максим. — Неудобно лежал.

— Ага, — Дорофеич посмотрел на него хитро, но ничего не сказал. — Садись чай пить.

Максим сел, налил себе кипятку. Дорофеич пододвинул краюху хлеба, сахар кусочками.

— Слушай, Дорофеич, — начал Максим. — Я тут поговорить хотел…

— О чём? — старик прихлебывал чай, не поднимая глаз.

— О переезде.

Дорофеич поднял голову.

— К Наташке, что ли?

Максим поперхнулся.

— А вы откуда…

— Дурной, что ли? — старик усмехнулся в усы. — Я хоть и старый, а всё вижу. Она к тебе вечером ходила. Я не спал, слышал.

Максим покраснел, как мальчишка.

— Ну…

— Не нукай, не запряг, — Дорофеич отставил чашку. — Дело хорошее. Баба она правильная, добрая. Ванька парнишка славный. Живите. А я уж тут как-нибудь. Приходи, если что, помогай по хозяйству. Не забывай старика.

— Спасибо, Дорофеич, — искренне сказал Максим. — Вы для меня как отец стали.

— Ладно, — старик махнул рукой. — Собирай манатки. У Наташки и заживёшь.

Максим поднялся на сеновал, собрал свои нехитрые пожитки — по сути, ту самую одежду, что дал Дорофеич. Всё имущество поместилось в холщовый мешок. Он спустился, попрощался со стариком и вышел на улицу.

Солнце уже поднялось, снег искрился. Он зашагал к дому Натальи, и сердце билось часто-часто, как у мальчишки перед первым свиданием.

Наталья ждала его на крыльце, кутаясь в платок. Увидев его с мешком, улыбнулась так, что у него дух захватило.

— Пришёл?

— Пришёл, — сказал он, поднимаясь на крыльцо.

Она взяла его за руку и ввела в дом.

— Проходи, хозяин.

В избе было тепло, пахло пирогами. Ванятка, увидев Максима, завизжал от радости и повис на нём.

— Дядя Максим! Ты теперь с нами будешь жить? Мама сказала, ты с нами будешь жить!

— Буду, — засмеялся Максим, подхватывая мальчика на руки.

Наталья смотрела на них, и глаза её сияли.

Так началась его новая жизнь. В этом чужом, страшном, голодном 1935 году у него появился дом. Настоящий дом, где его ждали, где ему были рады, где он был нужен.

И ради этого стоило прожить всю его прошлую жизнь, чтобы оказаться здесь, сейчас, с ними.

Февраль догорал морозными зорями и короткими, но уже заметно более светлыми днями. Максим просыпался каждое утро в тёплой постели, чувствуя рядом тело Натальи — расслабленное, доверчиво прильнувшее, пахнущее сном и теплом. Ванятка сопел на печи, закутанный в одеяло по самые уши, и в избе было так хорошо, так уютно, что выбираться из-под одеяла не хотелось категорически.

Но надо было вставать. Работа не ждала.

Первые недели совместной жизни пролетели как один день. Максим быстро привык к новому распорядку: затемно подъём, лёгкий завтрак (Наталья всегда вставала раньше, топила печь, ставила еду), потом бегом в мастерскую. Федотыч уже ждал его, и они начинали свой рабочий день.

К концу февраля мастерская превратилась в образцовое предприятие. Максим не просто чинил технику — он её модернизировал. На «Фордзонах» усилил рамы, поставил самодельные подшипники скольжения вместо изношенных оригинальных, наладил систему смазки так, что масло перестало течь куда попало. «СТЗ» после капитального ремонта работал как часы, даже тише, чем новые экземпляры.

Полуторка всё ещё стояла разобранной, но Максим уже прикидывал, как её собрать заново, используя всё, что можно. Двигатель был готов, коробка передач — тоже, оставалось сделать кузов и кабину. С кузовом было проще — деревянный, из досок, сделает любой плотник. А вот кабина… Максим решил, что можно обойтись и без кабины, сделать только ветровой щиток и тент. Для колхозных нужд сойдёт.

Техника конечно в те времена была очень не развитой. Однако конструкторская мысль была уже очень видна.

В начале марта случилось событие, которое изменило его статус в деревне.

Председатель пришёл в мастерскую с утра пораньше, хмурый, невыспавшийся. Федотыч как раз раздувал горн, а Максим колдовал над карбюратором очередного трактора.

— Егоров, — позвал председатель. — Выйди-ка, поговорить надо.

Максим вытер руки ветошью и вышел на улицу. Председатель стоял, курил цигарку, глядя куда-то вдаль.

— Слушай, — сказал он без предисловий. — Ты как, справляешься?

— Справляюсь, — осторожно ответил Максим. — А что?

— А то, — председатель глубоко затянулся. — У меня забот полон рот. Посевная на носу, а у меня ни одного толкового помощника. Секретарь — дурак дураком, учётчик — пьяница, агроном — старый, еле ноги таскает. А ты вон, гляжу, мужик башковитый. И технику знаешь, и с людьми ладить умеешь. Федотыч тебя нахваливает, мужики из бригад тоже спасибо говорят. Давеча сеялку починил — век не забудут.

Максим молчал, ожидая продолжения.

— Короче, — председатель решительно раздавил окурок валенком. — Будешь моим замом. По хозяйственной части. Чтобы вся техника работала, чтобы инвентарь был готов, чтобы люди не шатались без дела. И вообще — присматривай. Я один не справляюсь.

Максим опешил.

— Каким замом? Я же без документов почти…

— Документы сделаем, — отмахнулся председатель. — Я уже говорил с райкомом. Ты как беженец оформляешься, с запада приехал, документы потерял. Таких сейчас много. Пропишем, паспорт дадим, будешь как все.

— А если проверка? НКВД?

— А что НКВД? — председатель прищурился. — Ты враг, что ли? Работаешь, не пьёшь, людям помогаешь. Если враги так работают, пусть побольше таких врагов будет. Не бойся, я прикрою. У меня связи есть.

Максим задумался. Предложение было лестным и одновременно пугающим. С одной стороны, больше власти — больше возможностей что-то изменить, помочь людям. С другой — больше ответственности и больше риска. Но отказываться было нельзя. Председатель не из тех, кто любит, когда ему перечат.

— Согласен, — сказал Максим. — Спасибо за доверие.

— Вот и ладненько, — председатель хлопнул его по плечу. — Завтра приходи в правление, познакомлю с народом, бумаги оформим. А сегодня… сегодня можешь отдыхать. Заслужил.

Он ушёл, а Максим стоял и смотрел ему вслед. Зам председателя колхоза. В 1935 году. Человек из будущего, который становится частью этого мира. Ирония судьбы.

Федотыч, слышавший разговор из-за двери, вышел, сияя.

— Ну, Сергеич, с повышением! Я ж говорил, что ты далеко пойдёшь!

— Рано радоваться, — усмехнулся Максим. — Работы теперь ещё больше будет.

— А мы поможем, — Федотыч потирал руки. — Ты главное руководи, а мы уж исполним.

Вечером Максим пришёл домой с этой новостью. Наталья встретила его на крыльце, как всегда, с улыбкой, но, увидев его лицо, насторожилась.

— Что случилось? — спросила она. — Ты какой-то… другой.

— Случилось, — он обнял её, прижал к себе. — Меня председатель замом назначил.

Она отстранилась, заглянула в глаза.

— Замом? Это… это хорошо?

— Не знаю, — честно сказал Максим. — Это больше денег и продуктов. И больше риска. Теперь я на виду. Если что не так — спрос с меня.

Она помолчала, потом взяла его за руку.

— Пойдём в дом. Ванятка уже спит. Поговорим.