Вспоминайте про дочь Салема - Ольховская Влада - Страница 2

То, что это часть тел, доказывало и выражение, которое застыло на лицах погибших. Это было нечто большее, чем боль, абсолютное страдание, которое должно было исчезнуть в смерти, но почему-то осталось навсегда. Искаженные черты были страшнее любых чудовищ, Егору и взгляда на них хватило, чтобы понять: это произошло, когда люди были живы. Они чувствовали, как разрываются их тела, они теряли рассудок от боли, однако ничего уже не могли изменить, они так и погибли, глядя на собственное искаженное отражение в лужах крови…

И они кричали, это Егор тоже видел. Так кричали, что в распахнутых глазах полопались сосуды от напряжения. Один из погибших в агонии наполовину откусил собственный язык. Всё это не было быстро, они завывали от боли несколько минут…

А он ничего не услышал – и никто не услышал. Но почему? Да, соседние домики сейчас пустуют. Однако дом Егора не так уж далеко, он специально поселил проблемную компанию поближе, чтобы наблюдать за ними. Он постоянно был на территории базы, он никуда не уезжал, он не мог пропустить момент, когда здесь пировала смерть!

Однако по какой-то причине он не уловил ни звука. Он в этом даже не сомневался, а вот полиция вряд ли примет его версию так легко. Скоро сюда войдут люди, придут в ужас, начнут кричать, обвинять его, скорее всего, арестуют… Другие гости испугаются, поспешат уехать, не заплатив, еще и потребуют компенсации… Тогда база отдыха точно закроется, и все страдания будут зря, Егор, споткнувшись в шаге от мечты, окажется на дне.

Раздражение появилось в миг, когда он подумал об этом, и больше не отпускало, росло. Он смотрел на изогнутые в страдании тела, повисшие на собственных жилах, и видел не жертв, а проблему. Отстраненно Егор понимал, что это неправильная реакция, странная, и он должен думать совсем по-другому. Но думать по-другому уже не получалось, да и не хотелось. Он был не силах остановить черную волну, поднимавшуюся в душе, и он предпочел черпать в ней силы, они ему сейчас понадобятся!

Первое и главное: что бы здесь ни произошло, мертвецы виноваты сами. Кровью залита вся комната – озера на полу, разводы на стенах, шторы пропитались и стали почти бурыми. А вот за пределами дома алых следов нет… Да и в коридоре тоже, и в кухне, отсюда же видно! Значит, что бы тут ни случилось, ограничилось это одной комнатой, никакой убийца потом никуда не выходил. Следовательно, убийцы и жертвы – одни и те же люди!

А если принять это, на многое можно взглянуть иначе. Егора совершенно не волновало, как эти четверо малолеток проделали такое, как это вообще возможно. Они ведь с самого начала были странными! Может, ритуал какой в интернете подсмотрели, у детишек такое модно. Может, приняли что-то не то… Егор однажды смотрел репортаж о том, как один подросток другому глаза выдавил под влиянием какой-то дряни. Вот, тут то же самое! Они для того и прибыли в глухой лес, какая тут рыбалка?

Они виноваты, они.

Он не должен платить за их ошибки.

Но ему придется заплатить, если он оставит все как есть! Видно, что у малолеток были деньги. Откуда в таком возрасте деньги? Правильно, от богатых мамочки и папочки. Они не примут версию о том, что их детки убились сами, они захотят мести, и Егора назначат виноватым. Но даже если нет, туристов такое все-таки отпугнет. Уедут те, что есть, отменят бронь остальные, как только выяснят про эту резню.

Другое дело – если это будет не резня. Да, скрыть смерть малолеток уже не удастся, Егор не представлял, как их вообще снять. Но если он подчеркнет, что они виноваты сами, люди отнесутся к этому по-другому. Никто не любит шумные компании, многим нравится говорить, что жертвы виноваты сами, Егор это в интернете тысячу раз наблюдал. Пока что истинную картину видел только он. Если очень постараться, картина эта изменится…

Он знал, что малолетки привезли с собой несколько канистр бензина. Это было вполне разумно: если они собирались ездить по лесу, такое лучше брать с собой, до ближайшей заправки далековато. А еще в доме был газовый баллон. Если совместить одно с другим, пламя быстренько сожрет натянутые в воздухе жилы, ну а других очевидных травм вроде как нет, получается, четверо парней просто не проснулись, когда по их вине начался пожар!

Той ночью Егор позвонил в службы спасения на пару часов позже, чем следовало бы, и сначала не полицейским, а пожарным. Он рассказывал им, куда ехать, наблюдая за оранжевыми всполохами на фоне черного неба. Он все равно волновался, но знал, что сумеет казаться достаточно спокойным и отыграть свою роль до конца, а дальше либо повезет, либо нет…

Повезло. Видно, какой-то добрый гений решил вознаградить его за отвагу и быстро принятые решения!

Огонь тушили до утра. Из дома выносили уже четыре бесформенных комка, в которых и люди-то не распознавались. Егор все равно волновался, что при вскрытии у них внутри что-нибудь найдут, пули какие или лезвия, то, что нельзя объяснить пожаром.

Но вопросов к нему так и не возникло. Да, некоторые постояльцы осенью уехали, зато страховая заплатила без вопросов, до Нового года Егор дотянул и под бой курантов поздравил себя с замечательным бизнес-проектом и вполне заслуженным успехом.

Ну а правда…

Правду так никто и не узнал.

Когда это случилось, Иван еще спал, и было даже больнее, чем обычно. Его будто вырвали из теплой постели и швырнули в ледяную воду. По телу прошла судорога от холода, которого на самом деле нет. Острая боль вспыхнула везде и сразу, словно его кожу пронзили льдины, которые он невольно разбил. Это длилось совсем недолго, но просыпающийся разум не чувствует времени, он ни к чему не готов, и растерянность лишь увеличивает страдания.

Потом боль и холод отступили, но притвориться, будто их не было, Иван уже не мог. Он подскочил на постели, замер, задыхающийся, пораженный, вглядывающийся в ночную тьму. Тьма отвечала ему спокойствием: он оставался в своей спальне, ничего не происходило ни рядом с ним, ни снаружи, за окном. Было тихо и в доме, и во дворе. Мир по-прежнему хранил предрассветную безмятежность, которую Иван вернуть уже не мог.

Не важно, что такого с ним не случалось уже несколько лет – и не должно было случиться, он все для этого сделал! От истины не убежишь, да и права у него такого нет. Спасти его могло только одно: нет никакой истины, ему всего лишь приснился страшный сон.

А что? Это вполне возможно, не такая уж дикая версия! Ивану доводилось путать Предзнаменования с кошмарами… Правда, очень давно, до того, как он окончил обучение в Церкви. Но, опять же, многолетняя пауза мастерству не способствует.

Да, это может быть кошмар. Это должен быть кошмар. Мир спокоен и тих, вокруг – земля, на которой ничего никогда не случается. Иван был очень внимателен, выбирая ее, он просмотрел все архивы. Это спокойная зона, лишенная природных аномалий. Откуда здесь взяться Предзнаменованию такой силы?

– Ваня, что случилось? – тихо спросила жена.

Она спала, когда все произошло, она-то была обычным человеком, свободным от Предзнаменований. Но Оля прекрасно знала, кто он такой, Иван никогда этого от нее не скрывал. И она была достаточно умна, чтобы сразу, даже спросонья, во всем разобраться. Когда он ничего не ответил, Оля задала другой вопрос:

– Это… оно?

Хотелось соврать ей, или даже не соврать, просто поделиться своей новой мечтой про ночной кошмар… Но нельзя, никак нельзя.

– Я не уверен, – сдавленно ответил Иван. – Но… очень похоже.

– Ты не спеши с выводами, милый, отдохни! – Оля мягко провела рукой по его спине, успокаивая. – Я все проверю сама и скажу тебе, если что найду.

Он кивнул, резко и быстро, не было даже сил поблагодарить ее. Иван знал, что уже не уснет, да и об отдыхе речи идти не могло. Он прекрасно понимал, что в такой ситуации помогает только одно.

Хотелось бежать сразу, вот прямо из кровати, но он так не мог. Что бы ни произошло, Бог требует уважения. Поэтому Иван заставил себя одеться как положено – и чтобы не позориться перед Господом, и на случай, если Предзнаменование было истинным и ему все-таки придется ехать.