Забытое дело Калевалы - Князева Анна - Страница 3

– Так точно.

– Как насчет беспорядка?

– Марья, жена Кеттунена, была аккуратной женщиной, – ответил Мелентьев, глядя в пространство за окном.

– Грязная посуда на столе, – напомнила Стерхова.

– Видимо, торопились.

В коридоре хлопнула дверь, заставив дрогнуть оконное стекло в кабинете.

– Торопились? – Анна выдержала паузу. – Версия похищения или убийства не рассматривалась?

– Были… кое-какие соображения, – Матти оборвал себя на полуслове. – Но за отсутствием события преступления дело не возбудили.

– Я видела постановление об отказе.

– Прокуратура отказ не отменила, – уточнил Мелентьев, и в его голосе впервые появилось давление.

– Событие было. Но его не захотели увидеть. – Сказала Анна.

– Время было сложное. Многое не считалось важным.

За дверью кабинета остановились двое. Послышался сдержанный разговор. Стерхова дождалась, пока шаги удалились и снова заговорила.

– Пропала семья. Двое детей. Что могло быть важнее.

– Сбежали и сбежали, – Мелентьев дернул рукой, будто отмахиваясь.

Анна кивнула и перелистнула страницы.

В материалах не было признаков добровольного отъезда. Проверка версии не проводилась. Автомобиль Микко Кеттунена в розыск не объявлялся.

– Почему в деле так мало документов? – поинтересовалась она.

– Не успели.

– Поясните, пожалуйста.

– Постановления о возбуждении не было. Занялись другими делами.

Стерхова подалась вперед и, поставив локти на стол, спросила:

– Вы лично что-нибудь сделали, чтобы дело возбудили?

Мелентьев откинулся на спинку, словно от толчка. Его взгляд метнулся к двери, затем снова к окну. Он провел ладонью по подбородку.

– В восемьдесят девятом я был пацаном, помощником следователя. Решений не принимал.

Анна не отвечала. Её молчание затянулось. Она просто смотрела на Мелентьева.

– Вы были вовлечены в процесс так же, как старший следователь, – наконец проговорила она.

– Виноват, не справился, – выдохнул Матти, и эти слова прозвучали как ритуальная формула, за которой скрывалась глухая злость.

– Ещё один вопрос: почему вы дали мне это дело? Я расследую преступления.

– Можете отказаться, – Мелентьев посмотрел на часы. – Теперь мне нужно идти.

Он поднялся так быстро, что стул сдвинулся назад с резким скрежетом. Не взглянув на Стерхову, не попрощавшись, вышел из кабинета, прикрыв за собой дверь.

Чуть помедлив, Анна достала из сумки новый блокнот. Открыла его на первой странице. Шариковая ручка на мгновение замерла, затем вывела четкие, ровные строчки:

После дождя воздух был чистым и свежим. Брусчатка под ногами – отмыта до серовато-стального цвета.

Стерхова села в «Ниву» и захлопнула дверцу.

– Доброе утро, Матти.

Машина тронулась. Мелентьев сбавил скорость у выезда и бросил на неё короткий понимающий взгляд. В его глазах читалось сочувствие, как у врача, наблюдавшего рецидив.

– Как спалось, Анна Сергеевна?

– Хорошо, – ответила она.

– Дежурный сказал, вы работали до одиннадцати.

– Меня довезли до отеля на служебной машине.

– И что вас так задержало?

– Работа, – её голос звучал так буднично, как если бы она сказала «просто был дождь».

– Не тот объем, чтобы сидеть до ночи, – усмехнулся Мелентьев, не отрывая глаз от дороги.

– Было бы больше – сидела бы до утра. – Стерхова расстегнула сумку, достала блокнот. Перелистнула страницы и остановилась на развороте, где был записан адрес. – Едем на Карельскую 31.

– Слушаюсь, – Мелентьев плавно свернул на соседнюю улицу. – Зачем, если не секрет?

– Там живет свидетель, давший объяснения в восемьдесят девятом.

– Кто такой?

– Переяйнен. Учитель Юхо Кеттунена.

Пальцы Матти забарабанили по рулю.

– Сомневаюсь, что он ещё жив. В восемьдесят девятом ему было уже за сорок.

– Старик жив. Я звонила ему вчера и договорилась о встрече.

– В таком почтенном возрасте сможет ли что-то вспомнить?

– Вот и посмотрим, – Анна закрыла блокнот и убрала его в сумку.

Машина затормозила у шестиэтажного дома, похожего на другие в этом районе. Выйдя на улицу, Стерхова услышала голос Матти.

– Я отъеду. У меня есть кое-какие дела. Через час-полтора буду здесь.

Анна повернулась к нему. Помолчала. Её взгляд был спокойным и неподвижным.

Мелентьев выдержал несколько секунд. Затем его глаза соскользнули вниз, к датчикам на приборной панели.

Двигатель продолжал работать.

– Как вам будет угодно, – произнесла она и захлопнула дверь.

«Нива» тронулась с места и вскоре скрылась за поворотом.

Прохладный утренний воздух отдавал гнилыми яблоками и сырым асфальтом. Стерхова поправила ремешок сумки на плече и подошла к двери подъезда. Отыскала глазами табличку с фамилией «Переяйнен», нажала кнопку домофона.

Ответа не последовало. Она снова поднесла палец к домофону, когда из динамика послышалось шипение. Хриплый старческий голос проскрежетал:

– Кто вы?

– Моя фамилия Стерхова. Вчера мы говорили с вами по телефону.

– Входите.

Замок на двери щёлкнул, отозвавшись в тишине подъезда металлическим эхом.

На лестничной клетке пахло тушеной капустой. Ковровая дорожка в тамбуре – стёрта до кордовой основы. Почтовые ящики и перила – окрашены в грязно-зеленый цвет.

Стерхова поднялась на третий этаж. Дверь тридцать первой квартиры уже была приоткрыта, в щели виднелась полоска тусклого света. Она постучала и толкнула дверь. Узкий коридор был заставлен коробками и стопками пожелтевших газет. На вешалке висели накрытые полиэтиленовой пленкой пальто.

В противоположном конце коридора, опираясь на трость, стоял старик. Высокий, в круглых профессорских очках, клетчатой рубашке и темных брюках.

– Виктор Ильич? – спросила Анна.

– Проходите.

Он развернулся и, шаркая тапками, повёл её в комнату.

Комната была заполнена книгами. Они лежали на полках, стопками на полу и на подоконнике. На круглом столе, накрытом жаккардовой скатертью, стояла чашка с недопитым чаем и лежала раскрытая газета. На стуле, придвинутом к столу, спал серый кот.

Переяйнен взял кота на руки и бережно перенёс его на кресло, стоявшее у окна.

– Присаживайтесь, – он указал на освободившийся стул.

Стерхова села, поставила сумку на колени. Переяйнен придвинул еще один стул и, усевшись, поднял глаза на Анну. Его лицо было бледным, почти прозрачным, с паутиной синих прожилок. Седые, поредевшие волосы – зачёсаны набок. Взгляд из-под густых седых бровей был ясным и острым, без намёка на старческую немощь.

– Моя фамилия Стерхова. Зовут Анна Сергеевна. Я – старший следователь. Пришла поговорить об исчезновении семьи Кеттуненов.

Он закивал.

– Как же, помню. Это было в девяносто втором…

– В восемьдесят девятом, – прервала его Анна. – Вы ошиблись.

Старик вскинул голову, и на его лице появились красные пятна.

– Не говорите со мной, как с выжившим из ума стариком! Я помню всё. – Он постучал указательным пальцем по своему виску. Звук был глухим, как стук камня о дерево. – Мозги и память в полном порядке.

Стерхова улыбнулась.

– Хорошо. Я это учту.

– Их дело расследуют?

– Постановления о возбуждении пока нет.

– Понял. – Переяйнен выпрямил спину и замер. – Задавайте свои вопросы.

Анна достала блокнот и положила его на скатерть.

– Я прочитала ваши показания и у меня возникли кое-какие вопросы. Вы были учителем Юхо Кеттунена…

– Классным руководителем, – поправил он. – Директор наш, Елена Петровна…

– Простите, – мягко, но твёрдо прервала его Стерхова. – Давайте вернёмся к Юхо.

– Если хотите… – Переяйнен недовольно пожал плечом.

– Перед исчезновением семьи вы не заметили изменений в его поведении?