Нечеловеческий фактор - Ливадный Андрей - Страница 4

Волкошин подавленно промолчал.

– Ты слышал о базах Внешнего Кольца? – Спросил Табанов.

– Нет.

– Один из стратегических замыслов Нагумо. Сотни опорных точек строятся сейчас за пределами «исследованного космоса». Если Земля проиграет войну, власть на этих объектах полностью перейдет к боевым ИИ, запрограммированным на «удар возмездия», который сотрет с лица Вселенной любые миры, если только они не находятся под властью Альянса.

– Безумие… – глухо выдохнул Волкошин.

– Да. Но именно такое положение дел я принял пару лет назад. Война уже покончила с Человечеством. «Одиночкам» до абсолютной власти осталось пара событий.

– Тогда зачем ты прилетел ко мне? Предложить помощь в эвакуации проекта?

– Нет, – в ответе Табанова прозвучал холод. Он достал из внутреннего кармана какой-то футляр, открыл его, продемонстрировав два невзрачных серых кристалла.

– Что это?

– Никто не знает. Найдены при строительстве одной из баз Внешнего Кольца. Артефакт неизвестной нам цивилизации, с единственным, случайно разгаданным свойством, – адмирал соединил кристаллы гранями. Между ними проскочила искорка, возникло сопряжение и в тот же миг вся аппаратура в радиусе нескольких отсеков вырубилась. И древние системы, и современные нанокомпы повели себя одинаково.

– Оружие? Надеешься победить с помощью пары камушков? Или пытаешься сохранить власть?!

– Нет, нет и нет. Я пока не сошел с ума. Кристаллы уникальны. Воспроизвести их не удалось. При сопряжении они генерируют всплеск энергий гиперкосмоса, а ты знаешь, как высокочастотное поле влияет на кибернетические устройства.

– Но если это неприменимо в масштабах битвы, не может обездвижить армады, в чем тогда смысл демонстрации?

– В возможности, которую нельзя упустить. Как я сказал, еще несколько обновлений и управляющие ИскИны полностью заберут власть.

Волкошин вновь побледнел, а Табанов с усилием разъединил кристаллы, и аппаратура отсеков вновь заработала, начав процесс перезагрузки.

– Все равно не понимаю в чем смысл твоего визита? – упорствовал он.

– Искусственные нейросети лишены творческого начала, – ответил адмирал. – Они способны лишь анализировать полученные данные. А факты таковы: у противника появилась возможность напрямую атаковать Солнечную систему, минуя оборонительные рубежи Линии Хаммера. Как, по-твоему, поступят управляющие ИскИны узнав об испытаниях нового типа гипердвигателя, созданного в Колониях?

– Нанесут немедленный упреждающий удар, – не колеблясь, ответил Волкошин. – Сконцентрируют все силы на одном направлении. Невзирая на потери, захватят две-три необходимые для прыжков точки промежуточного всплытия, а затем ударят в самое сердце Свободных Колоний, по Форту Стеллар. Только там можно переоснастить флот на новые гипердвигатели.

– Правильно мыслишь, – согласился Табанов. – Придут в движение миллионы боевых киберсистем. Погибнут миллиарды людей, что станет окончательным крахом Человечества. Уже без разницы, кто победит. Мы исчезнем, как вид, а в космосе воцарятся машины.

– Слушай, не нагнетай! Не факт, что «Одиночки» прорвут оборону Форта Стеллар! – попытался возразить Волкошин.

– Если управляющие ИскИны флота решат задействовать соединения Линии Хаммера и подтянут стратегические резервы с баз Внешнего Кольца? – мрачно уточнил Табанов. – Поверь, они не только прорвут оборону Форта, но и превратят Луну Стеллар в щебень, что, впрочем, не помешает «Одиночкам» добыть прототип нового гипердвигателя. Позволь тебе кое-что прояснить. За последние пятнадцать лет технологии ушли далеко вперед. Но искусственные нейроподобные сети – это отнюдь не «разум». «Одиночки» созданы для войны и не остановятся ни перед чем, ибо у них нет иного предназначения или смысла существования. С тех пор как «человеческий фактор» перестал играть сколь-либо значимую роль, все кардинально изменилось. Появились полностью автоматизированные корабли и ударные соединения, чья боевая живучесть ограничена лишь прочностью конструкций. Например, фрегаты последнего поколения способны маневрировать на перегрузках, каких не выдержит ни один пилот. С нашей стороны теперь идет война до «последнего серва».

– И что же ты собираешься предпринять?

– Пока у меня есть власть, я собираюсь вернуть во Флот человеческий фактор, – жестко ответил Табанов. – Выведу в резерв и законсервирую полтора миллиона «Одиночек», включая ИскИнов командного звена.

– Ты не посмеешь! – Волкошин порывисто вскочил. – Я их не отдам! – он выхватил импульсную «Гюрзу», но Табанов даже не вздрогнул, лишь снова соединил два кристалла, превратив направленное на него оружие в бесполезный муляж.

– Вот мой козырь, Вячеслав Андреевич. ИскИны обязаны победить, но как они это сделают, будучи отключенными прямо на поле боя? Я представлю им этот артефакт, как еще одну «передовую наработку Флота Колоний». Некое средство контркибернетической борьбы.

– Твоя ложь раскроется! – Волкошина трясло.

– Возможно. Но потом, когда-нибудь, – усмехнулся Табанов. – А сейчас я укажу ИскИнам на их критическую уязвимость и своим приказом введу в состав флота полтора миллиона офицеров.

– Они же подростки! Я учил их только прекрасному! – в отчаянии выкрикнул Волкошин.

– Не жги нервы, Вячеслав Андреевич. У меня год в запасе. За это время они станут опытными бойцами. Пойми, финал войны свершится так или иначе, но у твоих подопечных хотя бы появится возможность постоять за себя. Многие выживут.

– Ты чудовище, Табанов! – выкрикнул Волкошин.

– Возможно. Но я сделаю так, чтобы людям противостояли люди. Тогда у Флота Колоний появится шанс атаковать Солнечную систему и победить, пусть с тяжелыми потерями, но победить, поставив точку в войне и предотвратив наступление эпохи машин!

Те, о ком шла речь, пребывали в ледяной тиши криогенного сна, не ведая об уготованном им будущем.

Бледные застывшие лица, нагие тела, опутанные датчиками систем жизнеобеспечения, покоящиеся в саркофагах низкотемпературных камер, на первый взгляд казались одинаковыми, но при более внимательном рассмотрении черты спящих выдавали индивидуальность, доказывающую, что они не клоны.

Табанов и Сычев медленно шли по узкому проходу между массивными устройствами. Волкошина пришлось временно изолировать.

– Жаль старика. Он ведь новое поколение растил.

– Саш, не играй на нервах. Без тебя тошно. Волкошин – кремень, соглашусь. Но он о многом не подумал. Как пробудить полтора миллиона молодых людей в глубоком космосе? Чем накормить? Куда пристроить? Да сама станция вряд ли останется незамеченной при штурме Солнечной системы.

– Может Вячеслав Андреевич на то и рассчитывал?

– Не знаю, – ответил Табанов. – Но дам ему шанс начать все заново. На одной из баз внешнего кольца. Лучше скажи, как ему удалось создать систему взросления? Кто их воспитал? И как это возможно на основе криогенных камер?

Зал, где они находились, казался столь огромным, что не имел видимых границ. Решетчатые палубы нависали одна над другой, по мощным вертикальным опорам тянулись трубопроводы, кабели питания и жгуты оптического волокна. Лишь кое-где на разных высотах виднелись огни промежуточных терминалов. Это место вселяло надежду и навевало жуть.

– Волкошину не пришлось ничего изобретать. Тут потребовалась лишь минимальная реконструкция, – ответил Сычев. – Все сделано много веков назад корпорацией «Римп-кибертроник». На борту каждой колониальной сферы есть банк генофонда и устройства для развития эмбрионов.

– Разве Екатерина Римп занималась генетическими проектами? – хмурясь, уточнил Табанов.

– Нет, но считала себя в ответе за успешные старты колониальных транспортов. По сути, мы сейчас находимся на борту аварийного космического убежища, собранного из стандартных модулей времен Великого Исхода, но вместо криогенных камер тут установлены криоинмоды, – это совместная разработка «Генезиса» и «Римп-кибертроник». Они лишь слегка замедляют метаболизм.