Экстрасенс в СССР 4 (СИ) - Подус Игорь - Страница 9

На автомате оценив стопки перед игроками, я выяснил, что Малюта явно проигрывает, причём не первую раздачу. Перед ним лежало всего рублей тридцать помятыми купюрами небольшого номинала, а у его соперника — около трёх сотен.

Если бы я не читал мысли катал, то сделал бы именно такие выводы. На самом деле, перед всеми непричастными, прямо сейчас разыгрывался настоящий спектакль, во время которого Малюта должен долго сливать выигранное ранее своему подставному подельнику.

— Дементий, да ты настоящий катала! Не может же три раза подряд двадцать одно выпадать, — делано возмутился Малюта, выкладывая в центр ещё одну пятирублёвку.

Это произвело правильное впечатление на Саню и ещё нескольких парней, присутствующих в качестве объектов обработки. У каждого пронеслось в голове, что он ещё может не просто отыграться, но и выиграть.

— Ну так что, Соколик, может, сыграем? — ещё раз предложил Малюта.

— Да не, я не картёжник. Кроме как в подкидного дурака, ни во что не умею.

— Так в двадцать одно не сложно. Номерные карты считаются по номиналу. Картинки — по десять очков, тузы — по одиннадцать. Набираешь двадцать одно, говоришь «очко» и забираешь банк. Давай, Соколик, новичкам всегда везёт. К тому же ко мне сегодня фарт задом повернулся. Вон видишь, с утра проигрываю.

— Я же сказал, не умею, — твёрдо повторил я.

— Ну а тогда зачем припёрся, праздник нам портить?

— Я за другом пришёл. Срочное дело к нему появилось, — сказал я, кивая на Рыжего.

После этого я ожидал, что начнутся попытки меня заговорить и обломать, но вместо этого Малюта по театральному тяжело вздохнул и закивал, соглашаясь, причём без какого-либо моего воздействия.

— Если дела срочные, то конечно забирай своего Рыжего. Сокол, ты же не думал, что его здесь третий день кто-то насильно держит? Его водку за наш счёт пить, веселиться и в карты играть никто не заставлял.

Эти слова Малютина подтвердило поведение Сани: вместо того чтобы вскочить и подойти, он смотрел на меня с укором и при этом вполглаза продолжал следить за раздачей. И в этот момент я неожиданно понял: если не проявить хитрость, Рыжего отсюда придётся выволакивать силой.

Подойдя ближе, я применил дар, немного понизил общую мозговую активность друга и заговорил только после того, как азарт в его глазах притух.

— Саня, пойдём выйдем. Поговорить надо, — предложил я.

— Лёха, может, попозже? — попытался отмахнуться Рыжий охламон.

— Позже не получится, уеду в село, — соврал я, и Саня мигом насторожился.

Несмотря на желание сидеть здесь и следить за игрой, Рыжий хотел попытаться занять у меня денег, но понимал: при всех я ни копейки не дам.

— Хорошо, пошли прогуляемся до пивной бочки на площади, — нехотя согласился он.

После этого все соратники Малюты напряглись, а Валет занял позицию в дверном проёме. В его сознании промелькнула сумма Саниного долга, и я невольно присвистнул. Оказалось, Рыжий охламон сегодня играл в долг, не отыгрался и теперь торчал каталам четыре сотни.

И в этот момент Малюта едва заметно кивнул, подав своим подельникам знак. Напряжение резко спало, Валет ушёл с дороги, а за столом начали разливать спиртное по рюмкам. А уже на пороге дирижёр всего этого балагана окликнул Саню.

— Рыжий, иди прогуляйся, но не забудь о том, что карточный долг — это святое. Не отдашь — тебя нормальным пацаны считать перестанут.

Выйдя из жилого блока, я молча направился к выходу, не желая разговаривать внутри общаги. Саню, наоборот, подмывало задать кучу вопросов. Остановило только то, что он чуял: я не отвечу. К тому же за нами кто-то выскочил и теперь тихонько брёл, соблюдая дистанцию.

Выйдя из заводской общаги, я направился к мотоциклу. В этот момент Саня начал включать упёртого осла.

— Давай до бочки пешком прогуляемся, — предложил он.

— Залезай в люльку, игроман хренов, — безапелляционно потребовал я и приглашающе откинул брезентовый клапан.

— Да не поеду я никуда, — упёрся Саня.

— Даже к мамке, узнать, как она там?

Я решил сразу пойти с козырей, а если точнее, воспользоваться небольшим блефом.

— Что с мамой?

Рыжий перестал упираться и сразу подошёл.

— А как сам думаешь? Сынуля домой три дня не приходит, а отложенные им триста рублей из заначки куда-то пропали.

Эта отповедь заставила Рыжего залезть в коляску и нахлобучить на голову протянутый шлем. После этого я тронулся и укатил под неодобрительным взглядом курившего на крыльце Валета.

Сделав крюк мимо завода, чтобы никто не понял реального направления движения, направился в сторону частного сектора и уже через пятнадцать минут припарковался возле дома Боцмана. Выбравшись из люльки, Саня уставился на видневшуюся отсюда шиферную крышу родительского дома.

— Пока не протрезвеешь, тёте Маше на глаза не попадайся. Не надо её ещё больше расстраивать, — грозно предупредил я. — Кстати, откуда фингал?

— Да это Кастет, сука, позавчера меня пьяного приложил. Его дружки сказали, за дело, а я особо не помню.

— Ладно, пошли в дом, серьёзный разговор есть.

Саня уже понял, что я использовал мать как повод, но возмущаться не стал. Кивнув, он покорно направился за мной. Увидев на столе книжку, где раньше лежала моя заначка, потупил взор и уселся на табуретку.

— Ну и чего мы ведём себя как щенок, нассавший в хозяйские тапки? — спросил я, поставив перед другом только что вскрытую бутылку холодной минералки «Ессентуки».

— За заначку извини. Ты же знаешь, я всё отдам, — пообещал Саня.

— Да я знаю, что отдашь. Как я понял, то, что ты скопил, работая в колхозе, всё в карман Малюты перекочевало.

Саня обречённо кивнул.

— Давай рассказывай, сколько ты ещё и у кого занял? Хочу увидеть полную картину твоего морального разложения.

Поначалу Санька пытался юлить, но быстро сдался и начал колоться. Оказалось, за три дня он проиграл почти четыре сотни своих кровно заработанных. Кроме этого, назанимал у друзей полторы сотни и, играя в кредит, остался должен сверху четыре сотни рублей. Вдобавок Рыжий игроман лишился новых джинсов и только недавно купленного с рук магнитофона.

— Получается, урон за три дня — примерно полторы тысячи. Это ты, Саня, ещё легко отделался. Малюта не дурак, чует, сколько можно с клиента денег снять и в какой долг вогнать.

— Да какой долг⁈ — возмутился Рыжий. — Лёха, займи мне две сотни, я сегодня же отыграюсь.

— Ага, я вижу, ты уже вчера отыгрался, — напомнил я.

— Как раз вчера вечером я почти всё отыграл, но потом карта перестала идти, и в минус ушёл.

Судя по тому, что я читал в распахнутом настежь сознании друга, он реально верил, что мог вчера выиграть, но не свезло. Похоже, придётся ему немного мозги прочистить. Начав с основ, я рассказал Сане, как работают профессиональные каталы. Объяснил, что даже если кажется, что карта попёрла, это всего лишь созданная шулером иллюзия. А все деньги у лохов катала выигрывает с помощью группы, в которой все роли заранее расписаны.

Саня пытался спорить, но я, достав из комода старую колоду карт, быстро показал, что у меня выиграть в двадцать одно практически невозможно. Разумеется, я использовал дар и буквально просвечивал карты, но Саня-то этого не знал.

— Так что, мой самый Рыжий в мире друг, если бы я даже одолжил тебе сегодня пятьсот рублей, ты бы через два час вышел из-за стола с долгом в шесть сотен, — спрогнозировал я.

— А почему долг не больше?

— Когда ты пребывал на пике азарта, Малюта мог бы спокойно повесить на тебя долг в пять тысяч или больше, но только где бы ты их взял? Попросил бы родителей продать дом? Или обворовал сберкассу? Зачем шулеру проблемы, которые могут потом через тебя появиться? Ведь одно дело — выиграть, а другое — без проблем получить.

Объясняя это, я вспомнил, как у сына Малюты к концу девяностых слетели все тормоза. Тогда он спокойно лишал своих знакомых пацанов квартир, машин и всего имущества. А те, выполняя вбитый в голову постулат «карточный долг — это святое», покорно всё отдавали.