Зодчий. Книга VIII (СИ) - Погуляй Юрий Александрович - Страница 6

— Разумеется, Михаил Иванович. Ведь здесь собрался весь высший свет столицы, — улыбнулся князь. — Кстати, друг мой, не могу не прокомментировать, но мне показалось, будто вы нашли общий язык с Софией.

— Чрезвычайно славная девушка. Простите, если злоупотребил приличиями.

Стол Бадевских стоял на небольшом возвышении, супруга князя уже восседала на своём месте, а рядом примостилась племянница.

— Вы про третий танец? Это пережитки прошлого, Михаил Иванович. Хотя обязан сказать вам одну очень важную вещь. Не обижайте её, хорошо? — проговорил Бадевский так, чтобы услышал только я. — В этом возрасте девичье сердце легко разбить. И как бы вы ни были мне симпатичны, слёз Софии я не прощу.

Он широко улыбнулся и хлопнул меня по плечу. Я устроился рядом с девушкой, обменявшись с ней взглядами. Отыскал в зале человека, связанного с железной дорогой. Мне просто необходимо с ним поговорить, пока меня тут не скрепили ещё одной помолвкой.

— Ваше сиятельство, что будете пить? — нарисовался за моей спиной официант. — Вино, коньяк, шампанское или иные напитки? Чача?

— Морс. Брусничный, — попросил я, почувствовав волнение в груди. Тёмный дурак всё никак не унимался.

— Сию минуту, — официант не показал удивления.

Передо мной тем временем поставили тарелку с жареными перепелами. Рядом в бокал Софии забулькало белое вино. Князь с удовольствием взялся за рюмку водки, чмокнув губами, и потянулся вилкой за солёными груздями.

У меня завибрировал телефон. Звонок! По пустякам меня не беспокоили, так что я мысленно проверил мобильный. Звонил Черномор, а значит, дело серьёзное. Проклятье! Сбросив его вызов, я магией забрался в недра аппарата и отправил помощнику сообщение. Одновременно с этим опустил пальцы в воду с лимоном, поставленную для умывания.

«Что случилось? Рассказывай письменно!»

«Хозяин, простите. Но мною регистрируются множественные сообщения о влиянии Скверны на участках к северу от Гродно и до самого Ивангорода. Я отмечаю интенсивный рост отказов оборудования на пограничных землях и сигналов в службу спасения, службу поддержки и службу покупки билетов на железнодорожные перевозки»

Я застыл. Вспомнил слова о концентрации Скверны у Риги. Неужели опять началось движение.

«Что на наших территориях?»

«У нас всё в порядке, Хозяин. Людишки живут себе, никаких подозрительных эффектов не зарегистрировано, со стороны Тринадцатого Отдела тоже нет активности. Хозяин, может быть, вам будет интересно, но шестьсот семьдесят обращений в службы спасения уже зарегистрировано и число только растёт. Кажется, что-то происходит, Хозяин»

Шестьсот семьдесят обращений это много. Очень много. Неужели сейчас будет второй Ивангород? София что-то сказала мне, прижавшись плечом, но я слишком погрузился в размышления и только рассеяно кивнул в ответ. Стая сформировалась? Нет, со Стаей бы разобрались быстро. От Гродно до меня порядочно, и если очаг был в Риге, то у меня ещё есть время.

Которое никак нельзя терять.

Бадевский-Донской тем временем поднялся из-за стола и начал произносить торжественную речь, в процессе которой попросил меня встать. Стакан с морсом как-то сам оказался в моей руке. Подчинившись просьбе, я поднялся, всё ещё переписываясь с Черномором. Нет связи с Гдовом, с Печорами, с Изборском.

В зале раздалось несколько громких сигналов, разрывающих атмосферу благоденствия и веселья. Один за другим офицеры поднимались, откланивались и спешили к выходу из банкетного зала. Бадевский умолк. Над столами понёсся удивлённый гул. Похоже, всё совсем плохо. И, видимо, проект железной дороги придётся отложить. Сейчас точно не до этого.

«Кажется, это вторжение, Хозяин!»

— Простите, ваше сиятельство, — я поставил на стол стакан, обращаясь к Бадевскому. — Но я должен вас покинуть.

Князь нахмурился. Рядом с ним появился мужчина в белом костюме с красной гвоздикой в петлице. Наклонился к уху и прошептал несколько фраз. Одно слово разобрал даже я, не прислушиваясь.

И слово это было — война.

— Мой водитель доставит вас в Петербург, Михаил Иванович, — глухо сказал мне князь, после чего залпом выпил содержимое рюмки и вышел из-за стола. Его супруга попыталась ухватить его за руку, но не успела и потому торопливо поспешила следом.

— Рад был знакомству, София, — поклонился я княжне и, обменявшись взглядами со Снеговым, направился к выходу.

Скверна ударила широким фронтом. Пограничные тревожные гарнизоны оказались уничтожены в первые часы, и те, кто уцелел, несли весть о том, как разумно действовали монстры. Здесь не было дикой многоголовой лавы, уничтожающей всё на своём пути. Осквернённые двигались организованными группами, с огневой поддержкой. Пока бронированные твари крушили укрепления — издалека работали дальнобойные чудовища, а ближайшее прикрытие обеспечивали мутанты поменьше.

Когда я приехал в Петербург — уже наступила ночь. Всю дорогу от усадьбы Бадевских до столицы я провёл в изучении доступной мне информации или же обзвоне. По моей команде Вепрь собрал всех охотников, а Туров поднял гвардию на боевое дежурство. Игнатьев и Володин на поздние звонки среагировали с пониманием всей серьёзности и уже готовили своих бойцов. Владелец Хрипска пообещал отправить то, что осталось от его дружины на помощь.

— Сын за отца не в ответе, — тускло сообщил он мне, когда я поблагодарил его за ответственность. Ведь Володин помогал сыну Игнатьева. А старый граф имел очень сложные отношения с соседом.

Светлана, без сомнений, выслушала меня и подняла своих людей по тревоге, заодно обратившись к соседям за поддержкой. Каждый лишний одарённый мог быть полезен в схватке с демонами Изнанки.

И хоть пока никакой информации о волнении Скверны на моём участке не было, но и на дворе стояла ночь. К моменту удара, если он случится, будет поздно. Паулина, Капелюш и Тень уже вернулись в Томашовку, ещё до нападения.

Но когда мы со Снеговым. прибыли на вокзал, то узнали, что поезда в сторону Минска отменены. Да и судя по информации в сети — шоссе у Пскова перекрыли военные. Оставалась дорога через Порхов. Такси, несмотря на ночь, отыскать оказалось попросту невозможно, и единственный водитель, откликнувшийся на заказ, отменил его через несколько минут. То ли понял, куда надо ехать, то ли узнал о новостях.

Перебрав ещё несколько коммерческих вариантов, я перестал бороться с гордостью и набрал Павлова. Мой учитель не брал трубку в течение двадцати секунд, после чего послышалось его сонное:

— Павлов! Какой яшмы вы вытворяете⁈

— Александр Сергеевич, простите за столь поздний звонок, — сказал я, глядя через стекло кофейни, где мы со Снеговыми прятались от холодной ноябрьской ночи. К перрону подошёл поезд. Двери вагонов отворились, а затем из дальних ворот покатилась на здание вокзала серо-чёрная волна солдат. Офицеры криком направляли бойцов, помогая резкими жестами.

— Боже, Миша? Что-то случилось.

— Да, Алесандр Сергеевич. Мне срочно нужна машина, я всё возмещу.

— Эм…

На заднем фоне послышалось недовольное женское:

— Гони их в шею!

— Поезда на Минск не ходят. Я застрял в городе, Александр Сергеевич. Мне срочно надо в Томашовку.

— А что с поездами? — голос стал яснее. — Так… Машина. Слушай, бери, если заведёшь. Я же не езжу никуда.

— Это кто⁈ — возмутилась его супруга.

— Это Миша, спи!

— А… Но зачем ему машина?

Я терпеливо ждал не вмешиваясь.

— Я говорю спи, сам разберусь. Миша? Ты здесь? Если так сильно надо давай попробуем. Мне нужно только ключи найти. А ты где?

— Буду у вас через полчаса, — посмотрел на часы я.

— Кажется, я тебя подвёл, — сказал Александр Сергеевич, когда мы со Снеговым встретили его у парадной. Павлов протянул руку витязю, обменявшись крепким рукопожатием. — Не заводится… Я могу попробовать позвонить сыну, но он живёт в Репино… Сам понимаешь, быстро не приедет.