Биатлон. Мои крылья под прицелом (СИ) - Разумовская Анастасия - Страница 41

— Нет, я лишь хотела сказать тебе: бери пример с принца Эрсия. Благородная Валери истерит, психует, ведёт себя иногда… странно, а он сохраняет невозмутимость. Она — мятежное море, а он — скала. Вот такое в мужчинах очень ценно. И, кстати, не строит глазки другим девицам.

Он посторонился, пропуская меня в дверной проём.

— О да. Само благородство — прекрасный и великодушный Эрсий, — хмыкнул саркастично.

Я оглянулась и увидела в зелёных глазах откровенную досаду. Ну вот, только не хватало мне ещё с единственным союзником поссориться! Положила руку ему на плечо дружеским жестом и спросила, чтобы перевести разговор:

— Слушай, я тут перечень составила… нужно кое-что к празднику притащить. Ты сможешь? Приготовлю я сама, но мне понадобятся продукты и… ну и кое-что.

— Показывай, — досада из глаз исчезла, сменившись любопытством.

Вот, так уже лучше. Я протянула список на листе бумаги, и Аратэ быстро пробежал его взглядом.

— Лампады? — переспросил изумлённо.

Я постаралась объяснить, что это такое, но он отмахнулся:

— Да понял я, понял. Но откуда мне их взять?

— А откуда ты берёшь всё?

— Раз в неделю родичи присылают всякую всячину.

— А мебель?

— Из своей комнаты просто перетащил.

То есть… он ко мне вот прям всерьёз переселился? Любопытно.

— Значит, без лампад? — вздохнула я.

Эх, а я уже намечтала! Украсить комнаты, чтобы как дома, чтобы… как будто ээжа со мной и… «Иляна, стоп!» — снова приказала себе и прикусила губу, чтобы уголки от разочарования не уезжали вниз. Аратэ внимательно посмотрел на меня:

— Хм. А стопки подойдут? Наполним их маслом…

Я представила стеклянные прозрачные рюмки… ну, лучше, чем ничего.

— Да. Спасибо большущее!

Обняла и чмокнула его в щёку. Нет, ну заслужил же: старался. Аратэ внезапно смутился. Серьёзно: у него щёки стали красными.

— Ну ты даёшь, Ляся, — рассмеялся он и прошёл вперёд, — то Пушистика, то меня. Ничему тебя жизнь не учит.

— А у вас что, нет дружеских поцелуев? — удивилась я.

Он обернулся. На его щеках отгорали закаты, становясь бледно-розовыми.

— Поцелуи? Дружеские? — хмыкнул парень. — Это как? Ты либо крестик сними, либо трусы надень.

И в тот миг я впервые заметила несинхронность перевода: ответ я уже расслышала, а губы Аратэ ещё двигались, секунду, не больше, но…

— Так, ладно. Давай-ка так, пыжик: ты идёшь домой, но дверь не закрываешь. Иначе мне туда не попасть раньше, чем ты выйдешь. Про остановку времени помним ведь, да?

— Как это не закрывать дверь?

— Не останавливать время, не отрывать его от текущего. Когда дверь открыта, время в комнате синхронно со временем академии.

Ничего себе! А сказать раньше?

— Ну и как это сделать?

— Не закрывать книгу.

И всё? Вот так просто?

Так и мы и поступили, и раньше, чем я намыла окна и полы, Аратэ вошёл из ниоткуда в комнату, а следом за ним по воздуху вплыли громадные полотняные мешки. Лепрекон молча указывал им, и те перемещались в нужном направлении. Другой рукой рыжик удерживал красивый ларец из вишнёвого резного дерева. «Разложив» мешки (большей частью на кухне), Аратэ протянул сундучок мне.

— Открой, — потребовал с явным предвкушением на лице.

Я послушно поставила ларец на столик, откинула крышку и… Лампады! Яркие. Зелёные, рыжие, синие, красные, сиреневые… Штук тридцать, не меньше. Они переливались и сверкали граями, точно крупные драгоценные камни.

Завизжав, я кинулась ему на шею.

— Откуда? Аратэ? Чудо какое!

— Я же сказал, что принесу стопки, — засмеялся он.

— Это — стопки? Вот это⁈ Ничего себе! Вот это у вас и… Такие красивые! Такие…

Аратэ откровенно ржал над моим восторгом, но мне было наплевать: Зул состоится! А ещё: у меня всё получится! Обязательно! Как будто этими стопками ээжа передала мне удачу.

Но расслабляться было рано. И я, замесив тесто, поставила лепрекона его взбивать, а сама занялась начинками для береков и прочей выпечки. Надо ещё заварить калмыцкий чай, с молоком и… и украсить всё…

— Ты так радуешься, как будто это день Первой монетки, — рассмеялся лепрекон.

Я покосилась на него. Не сказать, что льняной фартук на алых ленточках очень уж ему шёл, но что-то в этом, право слово, было чрезвычайно милое. На щеке и на носу парня белела мука, и вообще Аратэ отнёсся к поручению очень ответственно, мускулы так и ходили на его руках, не скрытыми под безрукавкой.

— День Первой монетки?

— Да-а, — мечтательно улыбнулся он. — В день, когда лепрекон совершает свою первую сделку, отец собирает весь клан и одаряет сына первой золотой монеткой.

— А дочь?

— Видишь ли… у нас не рождаются девочки, только мальчики. Поэтому, увы, мы вынуждены постоянно покупать жён на стороне.

— А… а… подожди, как это? Как это: не рождаются девочки?

Он ударил обоими кулаками в упругое уже тесто. Я молча отобрала тазик, накрыла его полотенцем и поставила расстаиваться, а рыжику подвинула мясо на доске и нож. Мясорубки у меня не было, но ничего, начинка из рубленой баранины это тоже вкусно.

— Помельче, пожалуйста.

— Говорят, это какое-то древнее проклятье, — пояснил Аратэ, нарезая пластами. — Ну вроде как кто-то из моих предков пару тысяч лет назад обидел свою жену и та его прокляла.

— Такое себе проклятье, — заметила я. — Вот если бы наоборот: рождались одни девочки… В вашем суровом варварском мире сыновья это же… ну, круто. Разве нет?

— Это да.

Он вздохнул, нож принялся кромсать пласты поперёк.

— Но столько золота уходит из клана на выкуп невест! Сначала мы тщательно скрывали такие обстоятельства, а потом слух просочился и… Всё. Теперь все вокруг требуют немыслимых сумм за своих дочерей и сестёр.

У него было такое расстроенное лицо, что я невольно расхохоталась. Ах ты ж скупердяй какой, ты подумай!

— Забирайте у нас, — великодушно предложила я, — у нас женщин больше, чем мужчин, и многие так и не могут выйти замуж. Ну а про выкуп я уже тебе рассказывала.

Аратэ всерьёз задумался.

— Идея неплоха, — согласился печально, — вот только мало кто из нашего мира может попадать в другие миры. С тех пор как Мёртвый бог закрыл порталы, это способны делать только лица королевской крови. Ну или платить перевозчику, а это…

— Очень дорого. Я поняла.

Мы помолчали. А потом он спросил:

— Что такого праздничного в Новом году? Почему вы его празднуете?

— Ну как же? Это день рождения вселенной!

Он рассмеялся.

— Кто видел день, когда родилась вселенная? Кто свидетель?

Я пожала плечами:

— Это неважно. Вселенная прекрасна, но всё имеет своё начало, и когда-то же был этот день. Почему бы его не отпраздновать, например, сегодня?

Глава 34 Мое предложение

Аратэ хотел подарить мне красивое платье, но я не согласилась. В конце концов, я не его сестра и не его невеста. Да, Зул приято встречать во всём новом, но… Словом, я решительно отказалась. Тем более что у меня была синяя длинная юбка и красная блуза. Вода и огонь — стихии жизни.

Гостей мы ожидали в библиотеке. Аратэ в парчовом зелёном, словно июньский лес, костюме, сверкающем, будто драгоценный камень. И я. Наверное, рядом с ним я казалась служанкой, до того прост был мой праздничный наряд.

Ребята появились почти одновременно, и я поняла, что до появления в библиотеке они все находились у кого-то одного в комнате. Девушки были в шикарных платьях, непохожих на средневековые — никаких тебе пышных юбок или там париков. Скорее длинные рубахи без застёжек, перехваченные широкими поясами, а поверх нечто вроде таких же длинных безрукавок, только богато расшитых узорами. На головах сверкали диадемы. У Валери — в виде золотого солнца, у Росинды — аквамариновых волн и дельфина, выпрыгивающего из них.

Эрсий и Харлак тоже принарядились. Чёрная парча одежд принца сверкала звёздами, а серый костюм оборотня изобиловал мехом. Но больше всего меня поразили длинные разрезанные рукава, ниспадающие почти до пола широкими крыльями. Под ними были другие, узкие, плотно обтягивающие руку.