Бывает и хуже? Том 5 (СИ) - Молотов Виктор - Страница 27

— Здравствуйте, — кивнул он. — Вы доктор?

— Да, — кивнул я. — Александр Александрович.

— Проходите, — он пропустил в дом.

Внутри была одна комната, прихожая и кухня. В комнате довольно скромная обстановка, диван, стол, телевизор. На столе валялись использованные салфетки, градусник.

— Простите за беспорядок, я болею, — сообщил мне Владимир. — Вот и не убираюсь.

— Что вас беспокоит? — спросил я.

Филинов сел на диван и шмыгнул носом.

— Температура, — ответил он. — Третий день уже. Тридцать семь и восемь. Ломает всего. Голова кружится, аппетита нет. Насморк, понятное дело. Короче, простыл знатно.

Я позадавал некоторые вопросы, перешёл к осмотру. Температура была тридцать семь и семь. Давление сто двадцать на восемьдесят, пульс девяносто. Послушал лёгкие — чистые, хрипов нет.

Отлично, не пневмония. Горло красное, рыхлое, миндалины увеличены. Лимфоузлы на шее не увеличены. Ангины тоже нет.

— Типичная ОРВИ, — сказал я. — Вирусная инфекция. Назначу вам лечение, обильное питьё, жаропонижающие при температуре выше тридцати восьми, полоскание горла, постельный режим. Через пять-семь дней должно пройти. Ещё противовирусное сейчас выпишу, Ингавирин. По одной капсуле в день семь дней.

Филинов кивнул, облегчённо вздохнул.

— Спасибо, доктор, — сказал он. — А то я уже думал, что что-то серьёзное. Я вообще редко болею, вы знаете. Я же спортсмен. Ну, бывший. Раньше в сборной России по гимнастике выступал. Чемпион мира был. В две тысячи двенадцатом году.

Я писал в этот момент рецепт и слушал его вполуха. Но слова его меня удивили. Чемпион мира по гимнастике в две тысячи двенадцатом году? Не похож он на гимнаста. Ну ладно.

Так, Граммидин в горло, Ксилометазолин в нос, парацетамол при температуре. Не больше четырёх таблеток в сутки, он плохо влияет на печень. Полоскание горла фурацилином, промывание носа солевым раствором. Обильное тёплое питьё.

— Понятно, — вслух сказал я. — Тогда вам тем более нужно беречь себя. Иммунитет у спортсменов часто страдает из-за перегрузок.

— Да, — согласился Филинов. — Вот именно. Тем более я ещё работал спасателем МЧС. Пять лет. Спасал людей из завалов, из пожаров. Помню, в две тысячи пятнадцатом был пожар в детском доме. Я вынес оттуда двадцать детей. Двадцать! Один за другим. Огонь был страшный, дым, всё рушилось. Но я не остановился. Вынес всех. Мне потом медаль дали. От президента. Так что да, здоровье очень важно.

Двадцать детей из пожара? Это же физически невозможно. Даже спортсмену.

Да и выглядит он максимум на тридцать лет. Значит, одиннадцать лет назад ему было девятнадцать. И уже спасатель МЧС? Странно как-то.

Может, шутит так? Но мужчина выглядел серьёзным.

— А потом я работал в Кремле, — увлечённо продолжал Филинов. — Охранником президента. Личным. Мы с ним даже дружили. Он мне рассказывал про политику, про планы развития страны. Я ему советы давал. Он меня ценил. Говорил, что я умный, толковый. Хотел меня в министры назначить. Но я отказался. Не хотел заниматься политикой. Мне больше нравилось спасать людей.

Я внимательно наблюдал за ним. Глаза блестят, но не от лихорадки. От азарта. От удовольствия рассказывать. Речь быстрая, сбивчивая. Жесты активные.

Он сам верит в то, что говорит. Я проверил его своей праной, аккуратно. Физически только симптомы ОРВИ, интоксикация. Но она тут ни при чём.

— А ещё я знаком с Биллом Гейтсом, — шёпотом сказал Владимир Вениаминович. — Мы вместе бизнес делали. Он мне предлагал стать совладельцем Майкрософта. Но я отказался. У меня свои проекты были. Я создал приложение для телефонов, оно стало популярнее Инстаграма. Миллиард скачиваний за месяц. Заработал на этом пятьсот миллионов долларов. Но потом продал бизнес. Устал. Решил заняться благотворительностью.

Это похоже на синдром патологического вранья. Редкое расстройство, при котором человек постоянно неконтролируемо лжёт, придумывает фантастические истории о себе.

И это может быть симптомом множества психических заболеваний. Нехороший признак.

В прошлой жизни я с таким встречался. Такой синдром развился у одного солдата после войны. Связан он был с посттравматическим расстройством. Долго же мы его лечили алхимическими зельями! Прана тут была бессильна.

— Владимир Вениаминович, — осторожно сказал я, — а у вас раньше были какие-то проблемы с психическим здоровьем? Вы наблюдались у психиатра?

Филинов удивлённо посмотрел на меня.

— Нет, — покачал головой. — Зачем? Я совершенно здоров. Психически здоров. Говорю же вам, я спортсмен, спасатель, бизнесмен. У меня всё в порядке. Вы на что-то намекаете?

— Нет, стандартный вопрос, — торопливо ответил я. — Сейчас рекомендации вам допишу.

— Понятно, — кивнул он.

Я писал рецепт и думал о другом. Надо позвонить Карине Вячеславовне. Пациента надо осмотреть. Это может быть опасное состояние для него самого.

— Владимир Вениаминович, — осторожно сказал я. — Сейчас сюда приедет ещё один врач, она вас тоже осмотрит. Не волнуйтесь, так надо по протоколу. Вы же не против?

— Нет, — пожал он плечами. — Знаю, что к таким важным персонам, как я, всегда повышенное внимание. Я тогда немного приберусь пока что!

Хотя бы возражать не стал, важная персона. Я торопливо набрал номер Карины.

— Алло? — ответила она после второго гудка.

— Карина Вячеславовна, это Агапов, — сказал я. — У меня тут пациент. Филинов Владимир Вениаминович, тридцать лет. Симптомы патологического вранья. Рассказывает фантастические истории про себя, верит в них. Похоже, не состоит на учёте у психиатра. Нужна консультация.

Карина помолчала.

— Патологическое враньё? — переспросила она. — Это может быть симптомом шизофрении. Особенно если началось недавно. Ты говоришь, у него температура?

— Да, — подтвердил я. — ОРВИ сейчас. Тридцать семь и семь.

— Тогда я сейчас сама приеду, — решительно сказала Карина Вячеславовна. — Инфекция может спровоцировать психотический эпизод. Если это шизофрения — нужно действовать быстро. Какой адрес?

Я продиктовал.

— Буду через двадцать минут, — сказала Карина. — Только дождись меня, пожалуйста.

Она повесила трубку. Филинов не выглядел опасным, но я и сам не стал бы оставлять Карину одну с пациентом. Поэтому и сам собирался её дождаться.

Это были долгие двадцать минут, с массой историй. Как он отказал Анджелине Джоли, кем бы она ни была. Как летал в космос. Как писал книги.

Наконец, приехала Карина Вячеславовна. Я открыл ей дверь, она тоже вошла в комнату.

— Здравствуйте, — поздоровалась она с пациентом. — Меня зовут Карина Вячеславовна. Мы можем поговорить?

— Ладно, — кивнул мужчина. — Я Филинов Владимир Вениаминович.

Карина приступила к опросу и осмотру. Задавала множество вопросов, потом провела несколько тестов.

Наконец, она закрыла блокнот и посмотрела на меня.

— Выйдем на минутку с коллегой, а вы ждите здесь, — улыбнулась она Владимиру.

Он легко кивнул. Мы вышли в прихожую.

— Это не шизофрения, — сказала она. — Нет продуктивной симптоматики. Нет галлюцинаций, бреда, дезорганизованного мышления. Это похоже на синдром патологического вранья, изолированный случай. Расстройство личности, вероятнее всего. Но нужно дообследование. Я дам направление к себе в клинику для дальнейшего обследования. Скажу, что так надо. И уже займусь лечением.

— Хорошо, — кивнул я. — А сейчас что делать?

— Сейчас ничего, — пожала плечами Карина. — Он не опасен для себя или окружающих. Просто врёт. Это неприятно, но не угрожает жизни. Пусть лечит ОРВИ, а потом придёт ко мне. Я выпишу направление.

Мы вернулись к Филинову, она ловко заговорила его так, что он согласился прийти в психиатрическую лечебницу. Что-то вроде обязательного осмотра для таких, как он.

Владимир взял направление, и мы покинули его дом. Итак, потратил я почти час. Быстрый вызов, ничего не скажешь.

— Хорошо, что ты позвонил, — уже возле машин сказала Карина Вячеславовна. — Правда. Это мог быть дебют шизофрении. Но к счастью, нет. Просто расстройство личности.