Лунный цветок (ЛП) - Анастаси Шайна - Страница 20

— Расцвела… Поразительно, — бормочет он, приподнимаясь. Тень становится выше, подавляя своим объемом.

— У меня вопрос, — говорю я. Его сила, кажется, колеблется. Мои глаза сужаются. — Это ты был тем ночным странником, который убил Кровопоклонника?

Темно-красные зрачки расширяются, тень идет рябью, а затем разглаживается, как плащ.

— Да.

— И это ты выслеживал меня в шахтах?

— Я бы не назвал это слежкой, если ты просто оказалась там же, где я затаился… Но да.

— Ты был в моей комнате?

Он усмехается:

— Да.

— Почему?

— Заинтригован.

Заинтригован? Он знает, кто я?

— Kamai, могу я теперь задать вопрос, или у тебя есть еще?

Я сильнее кутаюсь в простыню:

— Почему ты спрашиваешь разрешения? Я всего лишь Донор.

— Очень хорошо, «всего лишь Донор». Тебя пригнали в эту Территорию Кормления силой?

— Нет, — слово само вырывается изо рта. — Я пришла добровольно.

Тени вздымаются, будто он собирается уйти.

— Но у моего брата не было выбора! — я подаюсь вперед, слова путаются. — Старейшина в моей деревне хотел его смерти, когда ему было всего три года. И здесь есть другие, кого забрали Кровопоклонники. Они выламывали двери и вытаскивали их из домов. Мои друзья. Мэнни. Эмили. Их всех схватили.

Его магическое притяжение ослабевает, и моя спина бессильно сгибается. Я глубоко вдыхаю, внезапно чувствуя легкость и спокойствие, но это длится недолго.

— Я бы хотел укусить тебя. Позволишь?

Укусить меня?

Я открываю рот, но выходит лишь воздух. Я замираю от самой мысли о добровольном укусе. Резко мотаю головой:

— Нет.

Он издает смешок:

— Ты заколебалась.

— Нет. Нет! — я хмурюсь. — Я просто не понимаю, кто ты такой. Ночные странники не такие, — я указываю на мертвое тело на полу. — Вот что я знаю о вас…

Тени вокруг него застывают.

— В сказках есть зерно истины. Ночные странники, живущие на поверхности, куда опаснее тех, кто пришел из Подземного города, — тени дрожат. — Мы поддерживаем порядок и действуем по согласию, чтобы этот мир процветал.

Подземный город. Джакс был прав. Этот ночной странник, должно быть, работает на Серуна.

Между нами повисает тяжелая тишина. Мое дыхание поверхностно, он же не дышит вовсе.

— Я спрошу еще раз: могу я укусить тебя, чтобы раскрыть твою истину? Это не будет больно, и я не возьму больше, чем ты сможешь выдержать. Всё, что я сделаю — это попробую на вкус твое прошлое.

Мое… прошлое? Он увидит всё. Он узнает—

— Я знаю, kamai. Я уже видел то, что ты боишься показать — твои клыки. Ты, как ни странно, часть нас, и я хотел бы знать, как так вышло. Если ты мне позволишь.

Я хмурюсь и поджимаю губу, пряча клыки.

— Мама говорила мне никогда не доверять ночным странникам.

— Даже самой себе?

В груди что-то щемит при воспоминании о том, как мама смотрела на меня — будто я чужая. Будто я не выходила из её чрева, а была чем-то, что она нашла и хотела бы убить, прежде чем я вырасту в это.

— Я никому не скажу о нашей встрече, если ты поэтому колеблешься. Ты для меня… диковинка.

Почему-то я верю, что он говорит правду. Но потому ли это, что он настоящий ночной странник с силой внушения? Очарование. Магия.

— Что ты имеешь в виду под «диковинкой»?

— Я еще не встречал таких, как ты… Балансирующих между жизнью и смертью.

Он не видел полукровок? Это не может быть правдой. Не могу же я быть единственной в Нейлене.

— Ты ошибаешься, — шепчу я.

— Неужели?

Мои пальцы сильнее сжимают простыню. Я смотрю на кровь, впитывающуюся в пол.

— Ты увидишь всё, если укусишь меня? Все мои воспоминания, даже те, что я сама не помню?

— Я увижу то, что видела ты.

Это может дать мне ответы. Возможно, в моем прошлом есть что-то, что я упустила. Кто мой отец, например.

— Ни каплей больше, чем я могу отдать, — я ослабляю хватку, обнажая плечи.

— Договорились, — отвечает он. — Закрой глаза, если не хочешь поддаться искушению. Некоторые люди теряют голову от вожделения, и это… утомительно.

Я чуть не рассмеялась. После того монстра, что был здесь до него, я в этом сильно сомневаюсь. Тень шевелится, и я зажмуриваюсь. Сердце бьется в хаотичном ритме, в ушах стоит почти болезненный звон.

— Сейчас я коснусь тебя, — шепчет он, и его слова обжигают холодом раковину моего уха. — Только укус. Открой шею и не двигайся. Любое движение загонит клыки глубже и может разорвать кожу.

— Хорошо… — я наклоняю голову, открывая плечо, частично забитое лунными цветами.

Время замирает. Каждое мгновение кажется вечностью, каждый вдох — тысячей вдохов в этом пограничном пространстве.

Острый укол боли пронзает шею. Словно осколок льда входит в меня, проходя сквозь кожу и мышцы, а яд вплетается в кости. Эта боль настолько же мучительна, насколько блаженна; в груди оседает глубокая жажда, стремление получить еще больше этого божественного страдания.

Глаза распахиваются от интенсивности ощущений. Я судорожно вдыхаю, рефлекторно выгибая спину, и чувствую, как его руки крепко обхватывают мои плечи. Холодные пальцы сжимаются, но, в отличие от предыдущего ночного странника, это прикосновение нежное.

Тени окружают меня, кружась ритмичными лентами, сплетенными из сумерек. Кажется, белые ленты сочатся из моей плоти, присоединяясь к этому танцу, переплетаясь с тьмой и прорастая лунными цветами. Черная змея скользит между бутонами, создавая причудливый узор прекрасного ужаса.

Я полностью в его власти. Словно в паутине паука, который хочет меня спасти. Моя рука скользит по его мраморной коже и зарывается в шелковистые волосы — будто я погружаю пальцы в спокойный ручей.

Но блаженство длится недолго. Клыки выходят из шеи, и когда я бессильно приваливаюсь к нему, ночной странник наклоняется и осторожно целует рану. Когда он отстраняется, я сама тянусь к нему, и мои губы на миг прижимаются к его губам. Воздух прошивает электрический разряд.

Ярко-красные глаза смягчаются.

— Ты — люминол для моей перекиси водорода.

Пьяная от яда, я бормочу:

— Я поцеловала чертов труп.

Он издает смешок, встает и протягивает мне руку.

— А ты была у меня первой.

Я принимаю его руку, больше не чувствуя себя скованной. Я в полусне; поднимаюсь, пошатываясь. Зрение плывет, комната превращается в море красного и черного. Я падаю на кровать.

— Твоей первой? — мямлю я. — Как… разочаровывающе.

— В какой-то степени.

Я хмурюсь, закрывая глаза.

— Либо ты недавно стал ночным странником, либо… не знаю, к чему я клоню. В любом случае, твой первый поцелуй был с незнакомкой.

Почему я не могу заткнуться?!

В воздухе разливается веселье.

— Я достаточно стар, чтобы знать, чего хочу. К тому же, мы теперь не незнакомцы. Я пробовал тебя на вкус. Я знаю тебя…

Я стону, хватаю подушку и подминаю её под себя.

— Ну, а я тебя не знаю. Значит, ты для меня незнакомец.

— Что ж, тогда нам придется встретиться снова.

— Нет, — бурчу я. — Давай не будем.

Яд заставляет меня погрузиться в уютный, легкий сон. Плечи расслабляются. Я чувствую, как морозное прикосновение пробегает по моей щеке, и бархатный голос шепчет:

— Похоже, укус ночного странника снимает твой вегодианский гламур, пусть даже на мгновение.

Глава 17

БЕСЦВЕТНЫЙ

Красные комнаты на Территориях Кормления предназначены для тех, кто желает стать прямым Донором для одного из Домов в Подземном городе. Ночным странникам запрещено причинять вред Донору, если тот отклонит их предложение.

— Закон Серуна

Передо мной стоит зеркало; его деревянная рама украшена затейливыми распустившимися цветами, мерцающими серебром и золотом. Я сжимаю и разжимаю кулаки, горло перехватывает при виде собственного отражения.