После развода. Люблю тебя, жена (СИ) - Безрукова Елена - Страница 4

А муж между тем, возможно, заводил романы за моей спиной. Что-то сомневалась я, что этот роман — первый, просто зашёл далеко то ли из-за беременности его девочки, то ли потому что реально влюбился сам Егор — с этим я пока не разобралась. Но факт остаётся фактом: он завёл вторую семью у меня за спиной, пока я ему покупаю те самые красивые тарелочки, которые он, оказывается, ненавидел…

Как много правды открылось для меня единовременно. Та правда, которая всегда была у меня под носом, на поверхности, но я её категорически не замечала. И чувствовала себя сейчас обманутой, преданной дурой, за что, собственно, я и поплатилась: нельзя быть в нашем таком злом мире наивной дурой — обязательно обманут.

— Ну ты на ребёнка-то не вешай ответственность за вас двоих, — погладила меня снова по плечу бабулька. — Это же и правда маленькое чудо. Тебя сейчас этот малыш спасёт, глупая. Просто не понимаешь, что такое остаться на старости…совсем одной.

Зерно логики в этом, конечно было.

Это, наверное, чистая психология и природа женщины: когда появляется кто-то более слабый, чем ты, ты концентрируешься на нём и перестаёшь думать о горе. Фокус сместится на малыша, на заботы о нём, и это даст мне стимул и силы пережить то болезненное предательство и расставание с неверным мужем. Но рожать ради этого я, конечно, не собиралась. Я просто не смогу что-то сделать с собственным ребёнком. Тут меня и уговаривать не надо было, я не о том горевала сейчас, хотя, конечно, новость о беременности меня совсем с толку сбила. Очень больно и обидно узнать об этом, когда никакого мужа у меня больше нет — я с ним разведусь несмотря ни на что.

Измену я прощать не буду. Это прямое неуважение и пренебрежение, которое было и до этого, но я на всё закрывала глаза, видимо, пока не произошла такая однозначная ситуация, в которой мне плюнули в лицо за все годы заботы и любви.

Я взглянула на бабушку.

— Вы…совсем одна?

— Да, — махнула она сухой рукой. — Я уж свыклась. А ты вот рожай и не думай, что зря это делаешь. Не зря, не зря…

— Почему же вы одна? А как же дети, внуки?

— А вот… Не осталось никого. Всех схоронила. И многое бы отдала, чтобы со мной родное сердечко было, но увы — больше бог не дал.

— Боже, какая грустная у вас судьба…

— Ну уж… Что дал бог — то моё.

— А больше замуж не выходили?

— Да был у меня потом ещё…дед, — и она засмеялась, видимо, вспомнив те годы. — Мы с ним дружили, вместе готовили, в домино играли… Это уж не тот брак, что у вас, молодых, но…

Я промолчала. Если она говорит “был дед”, значит…

— Тоже помер, — вздохнула женщина. — Вот такая я долгожительница счастливая. Всех пережила.

— А сколько же вам лет?

— Семьдесят, милая.

— А здесь вы почему?

— А может, тут мои мучения и кончатся. Операция мне нужна, да денег нет. А бесплатной я не дождусь уж. Врачи готовят на выписку, раз я не могу оплатить операцию.

Глава 9

Мне стало жалко бабульку. Она совсем одна, да ещё так болеет…

Очень страшно остаться вот так на старости лет в одиночестве.

Я решила побеседовать с врачом насчёт неё: действительно ли она одинокая и какая ей требуется операция.

— А как вас зовут? — спросила я её.

— Валентина Петровна, — ответила она. — А тебя?

— Нина, — улыбнулась я. — Очень приятно. И спасибо за поддержку.

Почему-то с ней было тепло и уютно. Она напомнила мне мою бабушку, которая тоже уже в мире лучшем, чем наш. От неё тоже исходило тепло и доброта… Как жаль, что Валентине Петровне некому дарить свою любовь. Она была бы замечательной бабушкой детям!

Мы поговорили с ней ещё, и я уснула — всё-таки сил у меня пока было не очень много из-за нервного состояния. Мне кололи успокоительное, я от него засыпала.

Проснулась после обеда и решила пройтись по больнице и поискать врача Валентины.

Долго искать его не пришлось — ей занималась моя же врач Ольга Дмитриевна.

— Извините, можно с вами переговорить? — спросила я, когда мне позволили войти в кабинет.

— Да-да, Нина, проходите, садитесь, — пригласила она меня присесть в кресло напротив её стола. — Я как раз сама хотела с вами поговорить. Слушаю вас, что вас привело ко мне?

— Я хотела спросить вас о Валентине Петровне. Которая лежит в общей палате со мной, — сказала я, разместившись в кресле.

— А-а… Да, есть такая. А что вы хотели узнать о ней?

Я расспросила о диагнозе женщины и поняла, что операция даст ей шанс на ещё долгие годы жизни.

— Я хочу помочь ей, — сказала я, глядя на Ольгу. — Я оплачу операцию.

— Нина, вы… — сняла очки доктор и посмотрела мне в глаза. — Вы явно очень добрая и эмпатичная девушка. Но эта женщина вам никто, вам нужно думать о себе и ребёнке. Вы уверены, что хотите на неё тратится? Речь ведь идёт не о десяти рублях.

— Для меня эта сумма не столь существенна. Я хочу помочь.

— Ну-у… Если вы так желаете… Поговорите тогда с Валентиной сначала.

— Не надо. Давайте я просто оплачу, а вы скажете, что ей дали квоту вне очереди.

— Э-э… Ну, как пожелаете… Вот квитанция на оплату.

— Спасибо. А что насчёт меня? Вы хотели поговорить обо мне.

— Да… Есть пара вопросов по поводу вашего здоровья.

— Ничего страшного? — спросила я и сама испугалась, машинально положив руку на живот.

Ребёнка я ещё внутри себя не ощущала, но уже боялась за него.

— Нет-нет, всё в порядке… Просто некоторые моменты меня беспокоят. Ваше состояние.

— Что вы имеете в виду?

— Ваше психологическое состояние.

— А что с ним?

— Нужно выравнивать его, чтобы вы выносили ребёнка. Я приглашу для вас специалиста-психиатра. Возможно, нужно будет попить препараты, которые вас поддержат, естественно, с учётом вашей беременности. Вы не будете против осмотра?

— Психиатр мне нужен? Всё так плохо со мной? — всё же испугалась я…

Глава 10

— Не стоит беспокоиться, — улыбнулась доктор. — Просто хочу, чтобы вам помогли справиться с вашей… Э-э… Ситуацией.

Я опустила глаза. Доктор тоже, видимо, наслышана о загулах моего неверного мужа и о любовнице, которая у них по такой “счастливой” случайности находилась в этом же стационаре с красноречивым пузом…

Больно. И стыдно. Как будто меня поймали на чём-то порочном, плохом, аморальном… Хотя я как раз ничего не делала! Я пыталась быть хорошей женой, проступок и предательство семьи было со стороны мужа, а не с моей стороны, но почему-то жгучий, необъяснимый испанский стыд за этот проступок Егора испытывала именно я.

— Вы уже слышали, да? — подняла я на неё глаза. И подбородок — тоже. Пусть на жалеет меня. Не люблю этого. Я не жалкая. Просто так вышло.

— Сожалею и сочувствую вам чисто по-женски, но… Да, слышала.

— Об этом уже всё отделение болтает? — спросила я, прикидывая дошла ли информация до беременной девчонки моего мужа или нет.

Вряд ли она не поняла бы, что речь о ней и моём муже, если вся гинекология городской больницы о нашей троице судачит.

— Людям рот не заткнуть, — развела руками врач. — Но вам стоит не обращать на это внимания. Сейчас нужно сосредоточиться на себе.

— Обязательно, — кивнула я. — Как написать отказ от лечения?

— Что, простите? Вы же только что согласились со мной, что нужно заботиться о себе.

— Я и забочусь, — ответила я. — Если все только и делают, что болтают обо мне, муже и его любовнице, мне тут делать нечего. Я лягу в платный стационар, подальше отсюда. Дело не в вашей больнице, я думаю, вы понимаете меня, как женщина — женщину.

— Ну… Да, — кивнула врач, доставая бланк. — Заполните это… Только, пожалуйста, выполните обещанное — обратитесь к врачу в другой клинике. Мы пытаемся сохранить вашу беременность. Без капельниц тонус может вернуться. Если вы, конечно, намерены её сохранять…