Егерь. Черная Луна. Часть 2 (СИ) - Скиба Николай - Страница 28

— Хороший вопрос. Поэтому действовать будем ночью.

Иван смотрел на меня несколько долгих секунд. Потом в уголке его рта появилось что-то похожее на усмешку.

— Вам бы тоже поберечься, Драконоборец, — предупредила Лана.

— За нас не тревожьтесь.

Вальнор поднялся с бревна и отряхнул золу с потертой куртки.

— Завтра в полночь, — сказал Иван, тоже вставая. — Будьте готовы к выходу.

— Погодите-погодите, — сказал Раннер. — Макс, ты ведь мне должен.

— Знаю, — сказал я.

— Спас тебя в том бою с монахом. Это чего-то стоило.

— Стоило, — согласился я. — Поэтому расскажу тебе всё. Ты рисковал, не зная за что. Теперь будешь знать.

Раннер улыбнулся.

— Интересное понимание долга, — сказал он. — Ну хорошо. Слушаю.

Я говорил без предисловий. Друиды, Семёрка, Тадиус. Псевдо-Альфы. Чёрная Луна. Паразиты.

Раннер слушал не перебивая. Лицо ровное — но я видел, как что-то менялось в глазах по мере того, как детали складывались в картину.

— Есть ещё кое-что, — сказала Лана. — Ника. Девочка с чёрными венами. Ты видел её на рынке вместе со мной.

Что-то в его лице едва заметно изменилось.

— Видел, — сказал он ровно.

— Мы не спрашиваем почему ты так сделал, — сказал я. — Это твоё дело. Но вот, что важно — есть способ вылечить её. Высшее очищение солнечной саламандры. Я вновь хочу стать твоим должником, Раннер. Хочу, чтобы ты её выиграл и помог девочке.

Раннер встал и отошёл на шаг от костра. Стоял спиной к огню, лицом к темноте леса.

Лана смотрела на него.

— Эта Эрика, о которой вы рассказали, — сказал он наконец, не оборачиваясь. — Она действительно занимается такими вещами?

— Занимается, — сказал я осторожно.

Раннер обернулся.

На долю секунды улыбка исчезла. Глаза стали холодными.

— Никто, — сказал он тихо и отчётливо, — не смеет так обращаться с живым существом.

А потом улыбка вернулась.

— Инферно возьмёт саламандру, — сказал он. — Гарантировано.

Позёр потянулся — без спешки, как человек, который хорошо провёл время.

— Твой долг не уплачен. — заметил он.

— Первый — уплачен, — сказал я.

— Ну ладно. Новый меня тоже устраивает. Нет, ну как ты это делаешь, а? — он усмехнулся. — Похоже умеешь работать с людьми.

— Я ведь не за себя прошу.

Раннер посмотрел на Лану секунду. Потом на меня.

— То, что ты сделал на арене… Я так не умею.

— Зато умеешь много других вещей, но… Как-то ты легко согласился. Не страшно?

Позёр ничего не ответил. Просто зашагал в темноту, махнув рукой на прощание.

Красавчик встрепенулся, почувствовав, что Драконоборец собирается уходить, и легко перебрался с его плеча обратно ко мне.

— Завтра, — Иван шагнул в темноту между деревьями.

Вальнор задержался у края освещенного круга.

Он неподвижно стоял и смотрел на Лану.

В глазах Вальнора было то, что я категорически не хотел видеть. Взгляд отца, который уже принял окончательное решение и прекрасно знает, чем оно закончится.

— Дочка… Увидимся позже.

Лана кивнула и поджала губы, а старый оборотень тихо развернулся, растворяясь в ночной чаще следом за Драконоборцем.

Я проводил взглядом то место, где секунду назад мелькнула его тень между стволами.

— Он же не соврал? — тихо спросила она.

— Вы ещё обязательно увидитесь, так что нет — не соврал, — кивнул я.

Язычки пламени плясали в углях, отбрасывая движущиеся тени на стволы деревьев.

— Друиды нанесут удар на финале. Тысячи зрителей, все правители в одном месте, хаос, который они готовили месяцами. — Я сделал паузу, позволяя ей осознать масштаб того, что надвигается. — Мы войдём туда раньше, чем они ждут.

Лана кивнула. Ей не нужно было объяснять, зачем и почему.

— Мы наконец перестанем играть в их игры, — сказала девушка со злостью в голосе. — Больше никаких правил. Только охота.

— Да, — согласился я, и Лана легла обратно, повернувшись ко мне спиной.

— Добрых снов, Макс.

Я остался сидеть у костра и слушал её дыхание. Сначала неровное, прерывистое — она не спала, просто лежала и смотрела в темноту леса. Потом постепенно выровнялось и замедлилось. Усталость брала своё.

Карц, Актриса, Старик, Лана, Красавчик… Оглядел свою семью. Именно так — семью. Не инструменты для достижения цели, не союзников по договору, не боевых товарищей, связанных общей задачей, не питомцев.

Семью! Каждый вверил мне жизнь без условий и ограничений. Шёл за мной без вопросов туда, куда я вёл — в самое пекло. И скоро я поведу их в самую жестокую битву, которую видел за всё прожитое время.

Друиды готовились к финалу. Они точно нападут. Если сделать всё правильно — выжжем их как заразу раз и навсегда. Разом — и всех!

Нам нужно пережить всего пару ночей в унизительном статусе добычи.

После этого начнётся настоящая охота.

Костёр догорал.

Красавчик сопел на плече. Лана дышала ровно. Лес молчал.

И тут за спиной что-то хрустнуло.

Не спереди — где патрулировала Актриса. И не справа — где дремал Старик. Прямо за спиной! В нескольких шагах, между двумя старыми соснами, где не было ничего кроме темноты и мха.

Я не думал. Нож оказался в руке раньше, чем мозг успел сформулировать команду. Вихрь Режиссёра побежал по клинку.

Лана беззвучно вскочила и встала рядом.

Старик не шевельнулся.

Карц не открыл глаза.

Актриса не вернулась.

Никто из стаи не предупредил меня. Ни образа, ни тревожного импульса через связь, ни простого инстинктивного толчка — ничего!

Это было страшнее любого звука.

Мы с Ланой видели лишь контуры деревьев.

И между этими контурами — неподвижная тень.

Эта тень не двигалась.

Просто стояла и смотрела.

Мика стоял на краю деревянного помоста и смотрел вниз на трассу. Зрители заполнили ярусы так плотно, что деревянные настилы поскрипывали под общим весом. Столько людей — и всё ради того, чтобы смотреть на маленьких зверьков.

Он бы посмеялся над этим раньше. Ещё год назад — точно посмеялся бы. Но ставки были огромны, и парнишка нервничал. Он искренне переживал за Барута и Макса.

Трасса вилась внизу узкой лентой: подъёмы, спуски, деревянные мостики над мелкими канавами с водой, вертикальные столбики, которые нужно огибать. Всё это строилось таким образом, чтобы зрители сверху видели каждый поворот и каждую ошибку. Архитектура насмешки — люди смотрели вниз на крохотных участников, как боги на мышей в лабиринте.

Мика окинул трассу взглядом и на несколько секунд забыл о шуме толпы.

Пятый поворот давал острый угол. На такой скорости зверька обязательно потянет наружу. Тот, кто не снизит темп заранее, вылетит с трассы.

Потом узкий мостик над канавой — три ладони в ширину. Зверь легко потеряет секунды на балансировку. А ближе к финишу — длинный прямой участок, где решает чистая скорость и выносливость.

— Смотришь на пятый поворот? — спросил Стёпа, устраиваясь рядом.

— На него и на мостик, — кивнул Мика. — Там решится половина гонки.

— Барут справится?

— Должен, не зря ведь тренировался? Макс говорил ему про связь с питомцем — если она есть, зверёк почувствует. Надеюсь, эта связь крепка.

— Как у тебя с Тиной? — усмехнулся копейщик.

— О нет. Эта обжора всегда была холодна ко мне, — рассмеялся лекарь.

Стёпа помолчал, глядя вниз на стартовую линию.

Барут стоял у левого края загона. Держал Шороха в руках, прижав к груди обеими ладонями — так осторожно, будто нёс что-то хрупкое. Фукис не вырывался, но и не успокаивался: маленькая голова поворачивалась туда-сюда, глазки считывали происходящее вокруг с лихорадочной быстротой.

Барут что-то шептал зверьку.

Мика не умел читать по губам, но узнал интонацию. Так он сам говорил с больной сестрой, когда не знал, поможет ли это, но молчать было невозможно.

Максим сказал бы, что это правильно. Связь — это привычка. Зверь должен знать голос хозяина.