Неудержимый. Книга XLVII (СИ) - Боярский Андрей - Страница 48

Изнутри сразу же попёр густой пар, который сразу же мне не понравился. Где это видано, чтобы он так валил изнутри?

Внезапно мне стало плохо. Голова закружилась, появилась тошнота и головная боль. Странно, ведь прямо сейчас меня никто не четвертовал. Я начал проверять организм на наличие повреждения, но никаких видимых причин для этого не было.

Не прошло и минуты, как меня вывернуло наизнанку, прямо перед остывшей туши твари, которую я толком и не смог изучить. Я упал на четвереньки и начал кашлять, не понимая, что произошло.

— Уходи! — запищал паразит. — Убирайся отсюда! Это радиация!

Мой мозг воспринял угрозу моментально. Сил подняться уже не было, но «волшебные нити», прицепившись к катеру, утащили меня на пятьдесят метров, подальше от пробоя.

— Быстро! Уходим от пробоя! Немедленно! — с натугой прокричал я вслух. — Здесь радиация!

Если бы я мог смеяться, то непременно бы это сделал. Кому я рассказываю? Драконам? Или Белоснежке? Они понятия не имели, что это такое. А драконы жрали эту вкуснятину весь день. А Дымка⁈

Я взглянул на «радар» и увидел орлана, которая валялась на палубе при смерти. Чёрт! И как мы умудрились вляпаться в такую историю?

Я сразу же активировал дары «регенерации» и «защиту от ядов». Не знаю, чем это могло мне помочь, но драконы, судя по энергетическим силуэтам, чувствовали себя замечательно. Логично было бы предположить, что у них этой регенерации от природы завались, даже у мелких.

Скрючившись около Дымки, я положил на неё ладонь и начал лечить. Нужно вытащить её с того света, а там и регенерацию можно будет подрубить…

— Поели мясца…Твою мать… — заключил я, поднимаясь с каменного трона.

Всё это время я сидел в нём, без шансов подняться. Не знаю, какие дозы радиации мы умудрились получить, но что-то близкое к смертельному исходу. Если бы не паразит, который быстрее всех догадался, в чём дело, то мне бы, скорее всего, настал конец. Нет, я бы, конечно, начал лечиться, но вряд ли сопоставил эти два факта. А Дымка так бы и отлетела в мир иной, никто бы даже и не заметил, пока на неё не наткнулся.

Самое паршивое во всём этом, что всю броню и артефакты пришлось выбросить. Хорошо, что я был налегке и не стал подбирать себе новую из японских запасов. Теперь все дары, которые находились в них, перекочевали в приличную кучу камешков. Я взглянул груду камней, которую создал специально для этого и поморщился.

— Сам виноват! — запищал паразит. — А могли бы сейчас трофеи собирать с поля боя…

— Я тебе, конечно, благодарен… — проворчал я, — Но и ты берега не путай… От такого никто не застрахован.

— Ладно, ладно! — паразит пошёл на попятную. — Ситуация и правда оказалась довольно редкой…

— От всех угроз на свете защититься мы не сможем… — философски заметил Хлад. — Но надо стараться…

— Это точно. — сказал я и вызвал по дару «связи» Глухова. — Василий Егорович, простите, что так поздно, но у нас «ЧП».

— «ЧП»? — генерал сразу же встрепенулся, — Что стряслось⁈

Я решил не тянуть с рассказом про злосчастный пробой и рассказал всё как есть. Я уже накрыл его защитным куполом, чтобы никто не смог подлететь вплотную, но мало ли какие твари обитали там внутри. Одно дело столкнутся с радиоактивными травоядными, и совсем другое, получить полчища кровожадных гадин, которые начнут по новой уничтожать наш мир. А ведь радиация — тихий убийца. Спрятаться от неё будет если не невозможно, то очень непросто. Даров на всех мы напастись не сможем…

Глухов пообещал покопаться в списках имеющихся артефактов, чтобы найти все, которые смогут помочь пострадавшим в случае облучения. Заодно он поднял по тревоге несколько катеров, чтобы те прочесали местность. Если твари успели разбежаться по округе, от них нужно было избавиться.

— Хозяин! — меня позвала Белоснежка. — Мы не идём в пробой?

Всё это время она терпеливо ждала, когда мне станет легче, но сейчас не выдержала.

— Нет, — я покачал головой. — За радужной плёнкой плохой мир, который может нас убить.

— Нас? — переспросила она.

— Ты права, только меня и всех людей. — пояснил я. — В том мире слишком большая радиация. Твари привыкли, а нас она убивает очень быстро.

— Плохой мир. — заключила она.

— Да, поэтому мы летим дальше. — сказал я и ещё раз проверив «радар», и что все наши в порядке, приказал Константину двигаться вперёд…

(Красноярск, элитный район, усадьба рода Хворостининых, подвал)

— Почему мы встречаемся в таком мрачном месте? — проворчал Анатолий Иванович — глава рода Костенко.

— А вы хотите, чтобы весь Красноярск о нашей встрече узнал? — с нотками иронии ответил Юрий Антонович — глава рода Чаровых. — Нет уж, увольте. Не хватало ещё, чтобы местные журналисты начали собственные расследования. Нельзя давать им ни единого шанса.

— В этом я с вами полностью согласен. — Чарова поддержал Валентин Петрович — глава рода Хмуровых. — Я уже выдал поручение своим помощникам по поводу газеты «Красноярская Правда». Возможно, придётся её выкупить, если не удастся договориться с главным редактором и владельцем.

— Это вы с графом Правдиным хотите договориться? — хохотнул Глеб Владимирович — глава рода Севухиных. — Он же настоящая заноза в заднице и газету так специально назвал, чтобы всех вокруг злить.

— Ладно, пошутили и хватит. — прервал их Игорь Николаевич — глава рода Хворостининых. — Пора и делом заняться. Разбирайте клинки. — приказал он.

— Игорь Николаевич, может, отменим эту кровожадную традицию? — спросил Костенко, приняв страдальческий вид. — Ну, что мы как европейские варвары, в самом-то деле. Неужели нельзя обойтись без жертвоприношений?

— Толя, мы это делаем ради наших родов. — нахмурился Чаров. — Этот человек отказался с нами сотрудничать, а значит, должен быть убит в назидание остальным. — Давай. Реж ему горло.

Костенко вздохнул, но приказ выполнил, он подошёл к пленнику, который всё это время сидел связанный на стуле и слышал их разговор и хладнокровно перерезал ему горло ритуальным кинжалом. Дальше подключились остальные. Кто-то ударил его в грудь, кто-то в печень и в завершение Хворостинин завершил ритуал, вонзив кинжал в сердце бедолаги, который так неосмотрительно перешёл им дорогу.

— Вот и всё. — заключил он. — А вы боялись. — Хворостинин улыбнулся.

— Мы не боялись, Игорь Николаевич, не впервой. — раздражённым голосом ответил Хмуров. — Просто время такое, да и место…

— Да, за городом этим заниматься как-то поспокойнее. — поддержал его Чаров.

— Достаточно. — отмахнулся от них Хворостин. — Пошли.

Никто из них толком не знал, кто из прародителей завёл подобный ритуал, но он работал как часы. Связанные между собой такими тёмными делами, все пять родов держались друг за друга так крепко, насколько это было возможно. Только благодаря этому они смогли залезть так высоко и главное — держаться на лидирующих позициях.

— Господа! — начал Хворостинин, когда они поднялись на первый этаж и прошли в мужскую комнату, где для них уже приготовили закуску и дорогие сигары. — Впервые за долгое время наши рода столкнулись с реальной опасностью. Все вы уже в курсе, что наших отпрысков, одного за другим, арестовали в «Восточном».

— В курсе и я, если честно, не понимаю, какого фига они творят? Совсем страх потеряли? — проворчал Севухин. — Предлагаю разобраться с ними по законам военного времени.

— Смотри, Глеб Владимирович, как бы они с тобой не разобрались. — усмехнулся Чаров.

— А меня-то за что? — удивился Севухин.

— Действительно… — Костенко закатил глаза и залил содержимое стакана себе в рот. — Нас, не за что! — заключил он, проглотив напиток и хлопнув стаканом по деревянному столику. — А значит, нам нужны грамотные юристы…

— Анатолий Иванович, не гони коней на переправу, не зная броду. — нахмурившись, ответил Хворостинин. — Вы ведь знаете, что произошло в форте? Там сейчас лучше никому не появляться, особенно из крупных городов. Я думаю, наши болваны и попали в переделку лишь потому, что начали открывать свои варежки. Привыкли получать всё и сразу, вот им и показали, что так разговаривать с уважаемыми людьми нельзя.