Золотая тьма. Том 1 (СИ) - Осипов Игорь - Страница 25

— Нету, — повторила со вздохом Шарлотта, сунула на место палочку и достала вощёную церу со стилусом. После чего начала долго и кропотливо вырисовывать схемы волшебного эха. Схема получилась большой, и пришлось даже достать счёты и справочные таблицы, но высшая магия того стоила.

Дорисовав, сложила пальцы над воском щепотью и потянула на себя. Рисунок вспыхнул, всплывая всё той же паутинкой, какая взлетает с травы в жаркий и почти безветренный день. А зверомуж на башенке в попытках разглядеть происходящее подался вперёд настолько, что едва не переваливался через перила.

Когда же Шарлотта резко развела пальцы в стороны, словно спрыснула с них воду, прочь от девушки побежали блёклые призрачные всполохи. Они цеплялись за травинки, задерживались на кляксах лишайников, терялись и снова находились в тенях камушков.

Зверомуж на башенке что-то удивлённо пробормотал, но и только-то. Ничего более не произошло.

— Ли-Ли, там! — внезапно выкрикнул Максимилиан, встав в трёх шагах от юной волшебницы, и показал куда-то рукой.

Шарлотта быстро подошла к ничем не приметному месту и быстро достала палочку.

— Десекрето.

Палочка неровно замерцала, как свеча на сквозняке, рядом с большим булыжником. Землю в том месте вспороли следы громадных колёс от тех самых механизмов, принадлежащих чужакам. Следы складывались в колеи, в которых даже галька ломалась и крошилась.

Вдруг баронет резко обернулся и бесцеремонно схватил Шарлотту под локоть, а из многочисленных шумов, издаваемых халумарскими механизмами, выскочил на высокой ноте новый.

Девушка обернулась, ища что-то на земле, но источник шума оказался в воздухе.

Волосы встали дыбом, когда увидела, как нечто, величиной с обеденный поднос и похожее на кувшин с глазом и четырьмя небольшими колёсами, с громким тяжёлым жужжанием неслось прямо на них.

— Осторожно! — прокричала Шарлотта, прикрывая собой баронета и выставляя вперёд палочку.

— Не вздумайте! Не надо! — заголосил Максимилиан, в ладони которого тоже возник небольшой пистоль.

Юноша быстро перехватил руку девушки у запястья и надавил, направляя палочку в землю.

Жужжалка двигалась очень быстро. Два-три мгновения, и она неестественно резко обновилась в воздухе, словно стрекоза-переросток над прудом, а потом сорвалась с места и описала неширокий круг над местом, где стояли люди, не отводя от них большого глаза.

— Это халумарский шпион! — прокричал баронет, указав на жужжалку.

Тем временем штука так же быстро, как примчалась сюда, унеслась восвояси, но сперва пронесла прямо над головой, и девушка ощутила подувший на неё сверху ветер.

— Это тоже механизм? — осенив себя знаком, Шарлотта.

— Да! — прокричал в ответ баронет.

Волшебница перевела дыхание и огляделась. Батрачки почти не обращали внимания на механизмы, лишь порой с опаской их обходили, когда громадины начинали с громким грозным рёвом ворочаться средь рытвин и насыпей, как бегемоты в болоте.

Значит, и ей не стоит беспокоиться.

— О Небесная Пара, защити, — осенила себя на всякий случай охранным жестом девушка, а потом проговорила, словно вспомнила: — Да. Крысы.

Юная волшебница опустила палочку пониже, и на серо-жёлтой земле проявился светящийся колдовской след. Но не крысиный, а вообще ни на что ранее виденное не похожий — клякса, от коей в разные стороны расходились лучики-иголки.

Шарлотта глянула на баронета, пригнулась и принялась быстро-быстро водить палочкой из стороны в сторону. Огонёк на конце трясся, как полоумный, то вспыхивая, то погасая.

Это походило на старую детскую игру «горячо-холодно». И чем ярче кончик, тем ближе к искомому.

— Ещё один, — радостно протараторила Шарлотта, а рыжий юноша нахмурился и взял поудобнее пистоль: дорогой, между прочим, колесцовый и богато украшенный.

— И ещё! — радостно блестя глазами, едва ли не прокричала девушка, но вскоре следы оборвались. Однако Шарлотту это уже не огорчало.

Она встала, огляделась и вернулась к первому следу, где присела на корточки и подняла палочку перед собой, как указку, зажмурив один глаз.

— Они тянутся в сторону эльфийского леса, — произнесла юная волшебница.

И всё же Николь-Астра права. Необычные крысы действительно были.

— Девчонка сильнее, чем ты говорила, — пропела Ламинара, склонившись над Хлоей, прикованной тонкой волшебной нитью к стене — не зря же в кирпич были вбиты железные кольца, предназначенные для допрашаемых пленников.

Сама же волшебница медленно, через силу, моргала. Ей было плохо, словно место в груди, откуда выдрали дольку естества, сейчас заполнилось отвратительной тошнотой и похмельем. А отклики крысиных душонок, возникающие в душе женщины, отдавали горечью, как капли крысиного яда, падающие в парное молоко, от коего перед взором возникали, смешиваясь друг с другом, образы того, что видят грызуны.

Один такой сидел на колене Хлои, задрав острую суетливую мордочку с длинными усами к древнему божеству.

— У. Бить? — тихо пропищала крыса на карикатурном человеческом языке, разделяя слова на слоги. Ведь в груди столь малого существа попросту не хватало места, чтоб вместить слова целиком.

Меж тем в утопающем в густом полумраке зале катакомб, разгоняемом только светом жаровни, суетился целый десяток хвостатых и мохнатых созданий, которые наводили порядок: вытаскивали из зала старые вещи и мусор, натирали до блеска посуду.

А ещё в дальнем углу молча стояла неживая, но и не мёртвая наставница. Взгляд её был пуст и неподвижен, горло разрезано, и вся кровь вытекла. Но на удивление, на одежде не было ни единой красной капли.

Ламинара же не ответила вопрошающей крысе. Вместо этого она неспешно протянула руку и сжала пальцы на лице женщины.

— Теперь понимаешь, зачем мне нужна была частица твоей души? — проворковало упрятанное в золочёный покров существо. — Ты подарила им, твоим любимцам, подобие разума — твоего же разума, но они послушны мне. А что до девчонки, то я всего лишь начну свою игру чуть раньше задуманного. И девчонка — далеко не самая важная и не самая первая цель.

— Зачем этот разговор? Вы же меня всё равно убьёте, — через силу прошептала Хлоя, когда хватка пропала.

— Я тысячу лет пребывала в одиночестве — после такого заговоришь даже с камнем, — усмехнулась Ламинара: — А когда замысел свершится, в твоей смерти просто не будет смысла.

Древнее существо повело одной из своих рук.

К Хлое тут же подбежала большая крыса с куском хлеба в лапах и положила его перед женщиной. Вторая через силу толкала медную плошку с водой.

— Ешь, пей, набирайся сил, — протянула Ламинара и провела пальцами по лбу волшебницы, и, казалось, вся её чёртова дюжина глаз сейчас щурилась от улыбки. — Нам многое предстоит сделать. Это и пришлые, и Магистрат, и крысоловка, и даже Орден.

— Сизов! Мать твою, товарищ прапорщик, ты где⁈ — закричал Пётр Алексеевич, стоя на крыльце маркизиного охотничьего домика и застёгивая блестящие в свете дня пуговицы на кителе.

— Я! — вынырнул из умывальника Стаканыч, на котором были только подвёрнутые штаны, нательное и пена для бритья, обильно покрывающая физиономию лица.

— Живей, живей! И полоски на тельняшке смени на чистые! Опаздываем!

Генерал застегнулся и немного попружинил на носках, а затем опустил взгляд на блестящие ботинки. Он откровенно нервничал. Раньше не нервничал, а сейчас весь на иголках.

— Стаканыч! Настоятельница ждать не будет! — снова закричал Пётр Алексеевич, кого местные именовали ваша милость генерал-барон, и подошёл к тарахтящему на холостых оборотах «уазику». Водитель сидел прямой, как лом, и лишь бросал искоса взгляды на лютующего начальника. Но землянин вместо того, чтоб сесть, глянул в боковое зеркало внедорожника и в сотый раз поправил воротничок и галстук. И медали с орденами на месте, и заколка на галстуке. Но всё равно чего-то не хватает.