Комната их тайн - Дуглас Клэр - Страница 6

– Они чудесные. – Голос Элис смягчился. – Кайлу очень нравится. Он был бы прекрасным отцом…

На мгновение Джанет кажется, что Элис может передумать насчет ребенка. Любопытно, как к этому относится Кайл. Джанет переехала во Францию вскоре после того, как они с Кайлом познакомились, и потому недостаточно его знает. Элис говорила, что они обсудили вопрос с детьми до свадьбы, и оба согласились, что не хотят их заводить, чего Джанет совсем не понимала. Элис всегда была такой заботливой, такой хорошей старшей сестрой для Таши, а потом и для Холли, пока…

Она моргает и старается сосредоточиться на том, что говорит Элис. Старшая дочь рассказывает, что они ходили с девочками на пруд кормить уток и что она забыла, какое красивое место Чу-Нортон. Она не жила там с тех пор, как в восемнадцать уехала в Оксфорд. Джанет порадовалась бы, вернись Элис обратно, но та, конечно, ни за что не вернется. Она хочет покорить весь мир – в деревне ей слишком тесно. К тому же и сама Джанет там больше не живет – все меняется, люди идут вперед. Придется с этим смириться.

– Девочки уже легли, – говорит Элис. – А то перезвонили бы тебе по фейстайму, чтобы ты на них посмотрела.

– Что у вас на ужин?

– Кайл поехать купить что-нибудь. – Элис ненадолго замолкает. – Кажется, наверху что-то скрипит… Я подумала, это он пришел, но нет. Наверное, просто незнакомый дом, вот и мерещатся звуки… Думаю, так.

– Да. Дом старый.

– Наш дом в Лондоне тоже старый. Но там есть соседи. Я и забыла, какая тут глушь…

– Вовсе не глушь. Особенно по сравнению с деревней, где я живу сейчас.

Элис цокает языком:

– Да уж. Я бы так не смогла, мам. Без обид.

– Я и не обижаюсь. Такая жизнь и правда не для тебя. – Иногда Джанет сама не может понять, почему ей захотелось забиться в тихий уголок вдали от всех, кого она любит.

– Мне нравится Лондон, с его шумом и суетой. Этот пруд на заднем дворе – он какой-то жуткий… Это же в нем утонул Фред Уотсон, когда мы были подростками?

Фред Уотсон был местным фермером. Они с Джимом были с ним знакомы лишь шапочно, но его смерть потрясла всю деревню.

– Да, в нем.

Пруд на заднем дворе у Таши и Арона в это время года наверняка затянут туманом, деревья стоят голые, земля скована льдом. Правда, Ташу это никогда не смущало. Ей вообще нравилось все мрачное, готическое. Джанет помнит, как она в детстве обожала играть на кладбище, как любила Хеллоуин еще до рождения близняшек. Ей же жутко и вспомнить, какая кошмарная музыка доносилась из ее комнаты, особенно после ссор с Ароном.

– Наверное, я глупая, – говорит Элис, сильно удивляя Джанет, – но несколько раз, когда я выглядывала из окна спальни девочек, я… нет, это правда глупость.

Джанет слышит в голосе дочери тревогу.

– Что такое?

– Просто… сама не знаю. У меня такое ощущение, что за нами следят.

– Кто-то крутится поблизости? Ты что-то заметила?

– Да нет, никого нет. Просто такое чувство… Говорю же, ужасная глупость.

– Думаю, ты просто забыла, что из себя представляет Чу-Нортон, – отвечает Джанет. Она наклоняется, чтобы поставить чашку на журнальный стол. В комнате уже почти темно: надо задернуть занавески и зажечь лампу. – Повсюду деревья. В деревне абсолютно безопасно. А ты живешь в Лондоне, гнезде преступности!

– Знаю, но в Лондоне людно. Рядом всегда полно народу. – Дочь делает паузу, и Джанет чувствует, что она хочет сказать что-то еще. Элис не страдает от избытка воображения – это привилегия Таши. – О, в любом случае Кайл уже пришел, принес рыбу с картошкой… Мне пора. Люблю тебя.

– Ладно. Наслаждайтесь ужином. Я тоже тебя люблю, – говорит Джанет, завершая звонок.

Она остается сидеть в полутьме, и ее рука сама тянется к цепочке на шее, где висит медальон с единственной фотографией, на которой три ее дочери сняты вместе…

– И какой из нарядов Элис ты выберешь сегодня?

В зеркале в полный рост я вижу Арона у себя за спиной. Он голый до пояса, все татуировки – штук шесть – напоказ. На левом бицепсе имена Элси и Флосси; на правой стороне груди две целующиеся птички – Арон их наколол на мальчишнике, пьяный, – с другой стороны роза, а на плече – змея. Еще несколько на спине. Моя мама никогда их не одобряла, даже имена ее внучек, но мне всегда нравились мужчины с тату. Я даже сделала одну себе: силуэт кошки на бедре. Ни маме, ни Элис я про нее не говорила.

Стою в белье, поднимая перед собой по очереди платья, чтобы решить, какое мне больше идет. В теории идут все, но некоторые для меня слишком девчачьи.

– Может, это? – Я показываю Арону длинное черное, на тоненьких лямках, с болеро в тон. Достаточно элегантное для ужина в дорогом ресторане, но не слишком броское. Некоторые платья в гардеробе Элис прямо-таки бальные.

– Очень красиво. – Арон подходит ближе и обнимает меня за талию. – А у нас еще есть время на…

– Нет! – отталкиваю его. – Я только что приняла душ, и ресторан у нас зарезервирован на восемь.

Арон беззлобно пожимает плечами и выходит из спальни, говоря, что собирается разжиться пивом в закромах у Кайла. Он уже открыл французское окно, и я представляю себе, как Арон будет нежиться там в одних джинсах, попивая пиво и любуясь видом.

Сегодня был великолепный день, и мы даже прокатились на гондоле (хоть Арон и жаловался, что это очень дорого). Пару часов провели, обходя ювелирные лавки на мосту Риальто и поражаясь ценам, – решали, какое экстравагантное украшение купили бы, если б выиграли в лотерею. Какой-то парень сфотографировал нас на фоне моста Вздохов, а потом мы бродили по улочкам, время от времени останавливаясь в маленьких кафе. Хоть я и скучаю по девочкам, так приятно посидеть, прихлебывая капучино, и не волноваться о том, чем их занять…

Когда мы сидели в таком кафе, давая отдых ногам, Элис позвонила мне по фейстайму: они все четверо смотрели в экран, и у меня при виде дочек заныло сердце, но выглядели они очень довольными. Флосси болтала без умолку о том, как они ходили в парк и кормили на пруду уточек. Идеальное времяпрепровождение в воскресенье после обеда, семейный досуг, который я люблю больше всего…

– Ну и как вам там? – спросила Элис, когда девочки, послав мне воздушные поцелуи, пропали с экрана.

– Потрясающе. Квартира у вас великолепная.

– Мы вчера прямо дар речи потеряли, да, Таш? – вставил Арон, заглянув мне через плечо. Это было чересчур громко. Элис усмехнулась, а Кайл показал нам два больших пальца. Сестра вроде не заметила, что на мне ее одежда…

– Мы знали, что вам понравится. Венеция – самый романтичный город на земле, да? Мы ее ужасно любим, правда? – Элис повернулась к Кайлу, и тот кивнул.

– Один из моих любимых городов, – сказал он, и его взгляд смягчился от встречи с глазами Элис. – Там я сделал твоей сестре предложение. Обязательно прокатитесь на гондоле!

– Уже, приятель, – сказал Арон, обнимая меня за плечи. «Видишь, – как будто говорил он, – я тоже могу быть романтиком».

И вот я стою и разглядываю себя в зеркале. Темный янтарь моих волос сияет по контрасту с черной тканью платья, болеро выгодно подчеркивает талию. Бросаю взгляд на сарафан, который был на мне до этого, лежащий на постели. Рядом с кухней есть маленькая постирочная: надо обязательно выстирать вещи, прежде чем вешать их назад. Утром я капнула кофе на юбку; пятнышко незаметное, но я боюсь, как бы оно не въелось. Наверняка вещица стоит целое состояние.

Крашусь по-быстрому в грандиозной ванной, когда входит Арон.

– Как по-твоему, может, и мне приодеться в вещички Кайла? – Его глаза блестят; надеюсь, мой муж шутит. Объяснять Элис, что я надевала ее одежду, – это одно, но стоит ли ожидать от Кайла такой же снисходительности? Боюсь, он решит, что это уже чересчур.

– Да не пугайся ты так! Я же пошутил! – Расхохотавшись, он выходит из ванной, а когда возвращается, на нем его любимое бледно-голубое поло от «Фред Перри».