Душа для возрождения (ЛП) - Рейн Опал - Страница 15

Ей хотелось бы, чтобы его естественные черты были самым ужасающим в нем, но не они заставляли ее сильнее сжимать ручки швабры и ведра.

Они даже не потрудились закрыть его грудную полость, хотя она и не думала, что это было бы возможно. Рана выглядела жутко, и ей пришлось тут же со стыдом отвести взгляд.

Смотреть на него было слишком больно. Как бы ей хотелось не слышать его мучительных хрипов. У него не было сил даже зарычать на нее; он просто безвольно стоял на коленях со скованными за спиной руками.

Рен, вероятно, думала, что это поможет притупить ее чувствительность к крови, жестокости и его скулежу, но от этого у нее только сводило живот, а сердце сжималось от сострадания к нему.

На глаза наворачивались слезы — из-за него, из-за нее самой, — но она следила за тем, чтобы его белые сферы не заметили их. Какое право я имею плакать? Не я здесь страдаю.

Поскольку ей сообщили, что не позволят уйти, пока каждый дюйм этой комнаты не будет сиять чистотой, она принялась за уборку. Ей отчаянно хотелось выбраться отсюда.

Она избегала приближаться к нему так долго, как только могла, начав с краев комнаты. Однако основная масса крови и сомнительных комков находилась именно вокруг его колен.

Он слабо зарычал, когда она подошла слишком близко. Как он вообще еще жив, не говоря уже о том… чтобы оставаться в сознании?

Когда что-то зацепилось за волокна ее швабры, и она поняла, что должна вытащить это, чтобы нормально убраться, она едва не наделала новую лужу желчи. Первую она уже убрала. Качая головой, она попятилась и с грохотом выронила швабру на каменный пол.

Привалившись к стене, она стянула маску и откинула капюшон, нуждаясь в нефильтрованном воздухе. От медного зловония желудок скрутило тошнотой, но она больше не могла выносить того, как ее душит собственная одежда.

Учитывая, что он на нее не реагировал, она понимала: то, что она чувствует — это не страх. Как она могла бояться его, когда он выглядел таким жалким?

— Дерьмо, — прошептала она, решив уставиться в потолок. — Дерьмо, дерьмо, дерьмо. Я не могу этого сделать, — за последний день эти несколько слов стали ее мантрой. Она уже и не помнила, сколько раз подумала или произнесла их, и сколько раз, несмотря на них, заставляла себя идти дальше. — Я вызвалась убивать Демонов, а не быть зрительницей пыток над Сумеречным Странником. Это несправедливо.

Он издал булькающий вздох. Держу пари, он думал, что она не имеет права говорить подобное, учитывая его состояние.

Ей хотелось извиниться перед ним, но любые ее слова были бы бессмысленны. Ничто из того, что она сделает — никакие извинения — никогда не искупят этого.

Вместо этого между ними повисло тяжелое молчание, и после того, как она просидела так, должно быть, около часа, ее взгляд расфокусировался. Лицо похолодело от летаргии, разум затуманился от усталости. Ей нужно было встать. Еще секунда, и она…

— Эй! Возвращайся к работе! — крикнул кто-то, ударив в дверь.

Эмери резко проснулась, обнаружив, что частично завалилась набок. Она сонно щурилась, чувствуя себя еще более уставшей, чем прежде.

Глазок со стуком захлопнулся.

Она выпрямилась, оставаясь сидеть, и потерла лицо. Как долго я спала? Ее взгляд нашел Сумеречного Странника. Его сферы по-прежнему были чисто белыми, и она не была уверена, смотрит он на нее или нет.

Было немного жутко думать, что он наблюдал за тем, как она спит. Стоял ли он там на коленях, обдумывая все возможные способы запытать ее в отместку за то, что перенес сам?

Мелкие волоски на ее теле встали дыбом при мысли о том, что кто-то желал ей такого, пока она беззащитно спала перед ним. Ей захотелось выбраться из этой темницы еще сильнее. Она не хотела, чтобы этот Сумеречный Странник запомнил ее лицо, ее запах, ее голос.

Если бы только она могла стать невидимой и исчезнуть.

Она подползла к брошенной швабре и ведру и встала.

— Послушай, — прохрипела она, держась за ручку швабры обеими руками. Его череп загремел, когда он дернул им. — Я не хочу здесь находиться, точно так же, как я уверена, ты не хочешь, чтобы я здесь была, — его сферы вспыхнули красным, прежде чем быстро потускнеть и снова стать белыми. — Но я должна убрать эту комнату. Я… я должна подойти к тебе, но я постараюсь не причинить тебе боли, хорошо?

Его сферы не изменились, и он не пошевелился, чтобы дать понять, что слышит или вообще понимает ее.

Эмери осторожно шагнула ближе. Когда он ничего не предпринял, она осмелела и провела шваброй по полу, чтобы стереть его кровь. Выполняя свое обещание, она двигалась медленно, чтобы случайно не задеть его зияющее туловище.

Она старалась не смотреть на его вороний череп и на то, что фиолетовая кровь вытекла из его носовых и ушных отверстий и просочилась сквозь щель клюва.

Он просто статуя. Я просто притворюсь, что он очень хрупкая статуя. Он не был живым и не издавал поверхностных, прерывистых вздохов. Нет, ни в коем случае.

Самая жуткая часть кровавой лужи находилась между его коленями, и это заставило ее подойти слишком близко для собственного спокойствия. Он изо всех сил рванулся всем телом вперед.

Эмери удивленно взвизгнула, а затем быстро прикрыла рот рукой. Испугавшись, она попятилась на случай, если источает сильный запах страха, предполагая, что он реагирует на него так же, как Демоны.

Как будто он ждал, пока она окажется прямо перед его клювом, и, несмотря на свои раны и то, как сильно это должно было отдаться болью, он намеренно попытался напугать ее.

К смешку за дверью присоединилось хриплое хихиканье Сумеречного Странника.

— Тебе повезло, что я прикован к этой комнате, — проскрежетал он, заставив ее глаза расшириться. Он заговорил! С наглухо перевязанным клювом он, блядь, разговаривал! — И что мой нос слишком заложен, чтобы в полной мере насладиться твоим восхитительным запахом страха.

Прекрасно, он из кожи вон лез, чтобы быть мудаком.

Она увеличила расстояние между ними, все еще прикрывая рот рукой. Она сунула насадку швабры в ведро и потащила его за собой назад.

Она постучала костяшками пальцев в дверь.

— Мне нужно сменить воду.

Стражник открыл дверь и забрал оба её инструмента для уборки. Она надеялась, что он выпустит ее, чтобы она могла хоть на мгновение прийти в себя. Черт!

Много минут спустя стражник вернулся со свежим ведром и относительно чистой шваброй. Она все еще была испачкана кровью Сумеречного Странника, но, по крайней мере, выглядела выжатой.

Ее взгляд метнулся к крови между его коленями и вокруг них, так как там она тоже еще не убирала. Ее глаза сощурились от душевных терзаний. Она не хотела снова приближаться к нему.

Может, ей просто прикинуться сумасшедшей, чтобы выпутаться из этого? Тот факт, что она носила форму Истребителя демонов, был позором, но за последние двадцать четыре часа на нее свалилось слишком много дерьма, и она просто ждала, когда же сломается.

Однако… как ни странно, тот факт, что он попытался ее напугать, заставил ее внутренне ощетиниться. Ей это не понравилось, особенно когда она, возможно, была единственным человеком во всей крепости, кто испытывал к нему сочувствие. Назовите это мелочным, но это немного облегчило ее страдания.

Он связан, Эмери. Соберись. Что он сделает? Выпрыгнет из своих цепей и скажет «бу»?

С новой решимостью сбежать из этой комнаты она решительно двинулась вперед. Она постаралась быстро прибраться вокруг него, чтобы поскорее уйти. Его колени были по большей части невредимы, за что она была благодарна, тыча в них шваброй.

Она игнорировала его угрожающие звуки, заглушая их своим тяжелым дыханием.

Затем ее глаза снова расширились, когда вокруг него начала кружиться черная блестящая пыль. Она не знала, что происходит, но когда она попыталась стереть ее, ничего не вышло. Вихрь пылинок поднимался по его конечностям.

Она вздрогнула, когда стрелы со звоном посыпались на землю, словно их выталкивало из его тела. Процесс шел медленно, но он вздрагивал и стонал при потере каждой из них.