Идеальный мир для Химеролога 9 (СИ) - Альтергот Марк - Страница 1

Приветствуем в девятом томе, друзья!

Да, мы знаем, что вы уже приготовили попкорн и ждёте эпичной бойни в Акванариуме. И она обязательно будет! Но чтобы сделать всё максимально красиво и сочно, мы с соавтором ушли отдыхать и пить крепкий кофе.

А пока — смело жмите «Добавить в библиотеку», ставьте лайк этому тому и пишите комментарии! Делайте это прямо сейчас, а не то ночью к вам придёт бригада хомяков и перестроит вашу спальню по своему «фэншую». Мы предупредили!

Ну и чтобы скрасить ожидание, мы приготовили для вас несколько зарисовок из жизни тех, кому повезло (или не очень) пересечься с нашим скромным Химерологом.

Роман Ушаков ненавидел походы в супермаркет.

Он стоял в отделе полуфабрикатов, хмуро разглядывая упаковку дешёвых сосисок «К завтраку». В другой руке он держал пластиковую корзинку, в которой уже сиротливо лежали батон белого хлеба и пакет молока.

— Бензоат натрия… глутамат… нитрит фиксатора окраски, — бормотал Роман, вглядываясь в мелкий шрифт на сосисках. — Какое варварство… Кто им вообще формулы пишет, пятиклассник на уроке химии?

Он с отвращением бросил сосиски обратно на полку холодильника. Как бывший элитный отравитель, он чувствовал себя лично оскорблённым. Добавить столько химии в такой пропорции — это же просто испортить вкус! Если хочешь медленно травить население, делай это хотя бы элегантно. Замаскируй привкус консерванта экстрактом горького миндаля, выровняй кислотность, добавь лёгкий ингибитор для печени… А тут… Тьфу, дилетанты!

— Эй, очкарик, ну ты брать будешь или только зенки пялить?

Роман медленно повернул голову. Рядом стоял грузный мужик с красным обветренным лицом и амбре из алкоголя и чеснока. Мужик нетерпеливо тянул руку к последней упаковке пельменей по акции, которую Роман как раз загородил своим телом.

— Простите? — вежливо уточнил Роман, поправляя очки.

— Подвинься, говорю. Умный что ли шибко? Читай дома книжки, а тут люди закупаются!

Обычно Роман просто проигнорировал бы подобный биологический мусор. Но сегодня у него было плохое настроение. В лаборатории не сошёлся синтез яда болотной гадюки, а теперь ещё этот индивид с нарушенным метаболизмом пытается качать права.

Но Роман не стал спорить, просто сделал шаг в сторону, освобождая путь к пельменям.

— Пожалуйста, берите.

Мужик победно хмыкнул, сгрёб пачку пельменей и развернулся к кассе.

Роман, пропуская его, совершенно случайно, лёгким, почти невидимым движением пальцев щёлкнул по воздуху рядом с курткой хама. Никто бы не заметил, как из-под ногтя алхимика вылетела микроскопическая, невидимая глазу капля прозрачной жидкости и осела на воротнике куртки.

Реагент был абсолютно безвреден для здоровья — не вызывал ни паралича, ни остановки сердца. Это была просто забавная формула, которую Роман синтезировал от скуки. При контакте с человеческим потом этот состав начинал выделять стойкий, невыносимый аромат запущенного кошачьего лотка, помноженного на запах протухшей капусты. Причём пахнуть начинало не сразу, а минут через десять, когда объект зайдёт в тёплое помещение. И смыть это даже самым лучшим шампунем будет невозможно минимум неделю.

— Приятного аппетита, — тихо сказал Роман вслед удаляющемуся мужику.

Он взял с полки кусок хорошего сыра, бросил в корзинку и пошёл к кассам. Иногда, чтобы почувствовать себя профессионалом, не обязательно устраивать массовый геноцид. Достаточно просто добавить в мир немного эстетики наказания.

Звонок в дверь раздался примерно в восемь вечера.

Кузьмич, который как раз заваривал чай, тяжело вздохнул.

— Костыль, открой дверь! — крикнул он в глубину особняка. — Пиццу привезли, наверное!

Но Костыль был занят — он в подвале пытался отучить своего варана жрать старые покрышки.

Звонок повторился, на этот раз более протяжно и настойчиво.

— Да иду я, иду… — проворчал Кузьмич.

Он пошёл по длинному коридору к входной двери. Но не успел сделать и пяти шагов, как с потолка, мягко перебирая мохнатыми лапами, спустился Пузик. Гигантский паук посмотрел на хозяина своими чёрными глазками-бусинками. В его жвалах была аккуратно зажата сторублёвая купюра.

— О, спасибо, братан, — Кузьмич протянул руку, чтобы забрать деньги на оплату доставки.

Но Пузик не отдал купюру, а вместо этого деловито отодвинул ветерана мохнатой лапой в сторону, подполз к двери, дотянулся до ручки и со щелчком повернул замок.

Дверь открылась.

На пороге стоял молодой паренёк-курьер в жёлтой куртке с квадратным терморюкзаком за спиной. Парень дежурно улыбался, глядя в телефон.

— Здравствуйте, доставка из 'Папа…

Парень поднял глаза, и улыбка тут же сползла с его лица.

Прямо перед ним, на уровне его груди, висело мохнатое чудовище с хелицерами размером с хорошие кухонные ножи. Чудовище приветливо пошевелило педипальпами и вежливо протянуло курьеру сторублёвую купюру.

В глазах курьера отразилась вся скорбь человечества, осознавшего свою ничтожность перед лицом хтонического ужаса. Он просто молча разжал пальцы.

Три коробки с пиццей начали падать. Пузик, продемонстрировав чудеса реакции, выстрелил паутиной, подхватил коробки в воздухе, аккуратно притянул их к себе, а купюру аккуратно сунул в нагрудный карман окаменевшего парня.

Курьер медленно, не моргая, развернулся на пятках. Сделал один неуверенный шаг… Потом второй… А затем с низкого старта рванул к калитке так, что жёлтая куртка слилась в одну сплошную полосу.

Кузьмич выглянул из-за спины своего питомца и вздохнул.

— Ну вот, Пузик. Опять ты людей пугаешь. Я же говорил — не лезь к гражданским, у них нервы слабые.

Паук виновато опустил жвалы и протянул хозяину тёплые коробки с пиццей.

— Ладно, прощаю, — Кузьмич погладил монстра по жёсткой шерсти на голове.

Пузик довольно застрекотал и закрыл дверь. В конце концов, он был очень воспитанным пауком. И пиццу он тоже любил, особенно ту, что с пепперони.

Кеша сидел на перекладине слухового окна старого чердака, гордо расправив грудь, на которой в полумраке переливались перья с чёрно-огненным отливом. Внизу, на бетонном полу, переминался с лапы на лапу Сизый — толстый, битый жизнью голубь с оторванным когтем и наглой мордой уличного решалы. За его спиной жались ещё трое воробьёв-шестёрок.

— Значит так, Иннокентий, — гулькнул Сизый, косясь на пакет с орешками, который Кеша предусмотрительно свесил с балки. — Слышал про инфляцию? Ну так вот, коты нынче борзые пошли, дворники злые… Тариф за наружное наблюдение в Центральном районе поднимаем. Два ореха за час полёта — это курам на смех. Пацаны требуют пять. И чтобы больше половины грецкими.

Кеша медленно склонил голову набок, его чёрные глазки-бусинки недобро блеснули.

Шантаж. Прямо в его, Кешиной, резиденции. Местные пернатые профсоюзы в конец оборзели, почувствовав стабильные поставки провизии.

— Пять, говоришь? — скрипуче переспросил попугай. — Сизый, а ты не лопнешь от переизбытка жиров в организме? Аэродинамику там потеряешь, под троллейбус попадёшь…

— Это наши проблемы, — нахохлился голубь, почувствовав поддержку воробьёв за спиной. — Нет орехов — нет инфы. Ищите других дураков за машинами летать и под ноги лезть.

Кеша тяжело вздохнул. Как же сложно работать с дилетантами… Хозяин бы на его месте просто выдернул из этого голубя какой-нибудь ген страха или прирастил ему третью лапу на лоб для устрашения. Но Кеша был дипломатом, у него были свои методы ведения переговоров.

— Знаешь, Сизый… — Кеша начал медленно спускаться по балке вниз. — Я ведь птица интеллигентная. Я смерть видел. Я в ней, можно сказать, купался…

Он спрыгнул на пол прямо перед голубем. Воробьи предусмотрительно отскочили назад.