Доченька от бывшего. Нарисую новую жизнь (СИ) - Вишневская Виктория - Страница 4

Говорил мне брат сегодня не активничать! Но как, когда ты — мама, и болеть времени нет?

Ловлю равновесие чисто машинально. Раньше могла падать сколько угодно, а потом смеяться с отбитым копчиком или лбом.

Но не сейчас, когда несёшь огромную ответственность за ребёнка.

Быстро поднимаю телефон с дивана и, ответив на звонок, зажимаю смартфон между ухом и плечом.

— Да, Игорюш?

— Я насчёт твоей сумки. И коляски.

Ого, быстро он! Сказал, что узнает обо всём завтра, а звонит уже через несколько часов.

— Да-да? — параллельно хватаю полотенце и прячу в него свою булочку. — Только не говори мне, что их потеряли!

Мне не жалко коляску, сумку, документы… Даже кошелёк со всеми скидочными картами, которые собирала так усердно. И точно уж не карту, которую можно восстановить в приложении.

Мне нужна фотография, запрятанная в кармашках. Это всё, что дорого моему сердцу.

— Тебе повезло. В отделе сказали, что тебе привезут их сегодня-завтра домой. Поэтому жди.

— О-о, здорово!

Тут же дыхание перехватывает.

Он же не узнал, кто именно сбил меня?

— Дай угадаю, ты уже знаешь, кто виновник? — стараюсь говорить легко, не вызывая подозрений.

— Пытался. Но тот пацан был не в курсе. Завтра займусь этим серьёзнее.

— Игорь... — пытаюсь его вразумить.

— Как ты? — никак не реагирует на мои слова. Упёртый...

— Уже получше, — радостно сообщаю, шагая к пеленальному столику. Пока общаюсь с братом, переодеваю тихоню Соню, которая даже ни разу не пискнула за всё время разговора с Игорем.

Она у меня вообще молодец. Спокойная, внимательная, любит всё изучать. При этом молчит и плачет в редких случаях. Повезло мне с ней…

Благодаря её характеру могу заниматься чем угодно, брать её с собой в любое место без проблем. Хотя во время беременности очень переживала по этому поводу. Что засяду дома и не смогу развиваться.

Стану заложницей в четырёх стенах, где меня будет ждать только молоко и детские подгузники.

Внезапно по квартире разносится трель звонка, и я паникую, не понимая, что делать первым: бросить телефон, положить доченьку в кроватку или побежать в коридор.

— Игорюш, тут кто-то приехал, наверное, вещи привезли, — выпаливаю, подбегая к кроватке. — Я потом перезвоню.

Отключившись, сажаю Сонечку в её уголок, вручаю соску, игрушку, а сама спешу в коридор.

— Кто там? — вырывается машинально.

Подхожу к двери, встаю на носочки и смотрю в глазок.

И тут же приземляюсь на пятки, заледенев.

— Доставка, — раздаётся грудной знакомый голос. Без капли шутки или веселья. Нет, Гордей у дверей моей квартиры наверняка не для того, чтобы пошутить. — Привёз вещи, оставленные после аварии.

От мысли, что он так близко, из лёгких как будто пропадает весь воздух. Начинаю чаще дышать.

В какую-то секунду замечаю, что начинаю впадать в панику.

Почему я испугалась? Почему растерялась, узнав, что он рядом?

Чтобы не упасть, поворачиваюсь к двери спиной, опираюсь о неё.

— Оставьте у дверей, — говорю так тихо, будто для себя. Боюсь, он не услышал, но у меня нет сил повторять. — Я не могу сейчас забрать.

— Насть…

Одно моё имя из его уст прорезает создавшуюся на секунду тишину. Его голос и интонация режут перепонки, но тут же залечивают их исходящей от мужчины вибрацией.

Помню, как влюбилась в его тембр. Как не могла уснуть без него. Просила болтать со мной перед сном.

Мотаю головой. Всё в прошлом.

— Открой.

— Я же сказала — оставь вещи у дверей, — говорю уже спокойнее и жёстче. Привожу дыхание в норму.

— Я всего лишь хочу убедиться, что ты в порядке, — раздражённо цедит сквозь зубы. Начинает беситься. Из-за того, что всё идёт не так, как он хочет. — Это ведь случилось из-за Кати.

Хочу сказать, что я в порядке, но ничего подобного.

Это не так.

Странно, но я даже не бешусь из-за женского имени.

Не ощущаю к Кате отвращения или ненависти.

Это ведь не она виновата, что Гордей бросил меня.

Но злюсь от того, что она сегодня натворила.

— Уйди. Твоя жена чуть не убила меня и едва не сделала ребёнка сиротой.

Снова появляется удушающая тишина.

Он ушёл?

— Кто отец этой малышки? — вдруг раздаётся по ту сторону двери. А я улыбаюсь, как глупая.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Так хочется выкрикнуть это мощное «ты». А потом посмотреть, что он будет делать и как будет мучиться, когда я не дам им увидеться. Не дам ему подержать ее на руках. Обнять. Поцеловать.

Но понимаю, что сделаю только хуже.

Впрочем, с чего я взяла, что он будет мучиться? Что Сонечка вообще станет чем-то важным в его жизни?

У него ведь уже есть любимая женщина. И ребенок… Из-за которого он меня и оставил.

Гордей

Гипнотизирую коньяк в стакане. Не пью, лишь отвлекаюсь на жидкость, плещущуюся в стекле.

Ловлю дзен, как бы сказала Настя из прошлого.

Настя…

Это имя вызывает дрожь в теле и тяжесть в груди.

Оно ассоциируется у меня только с одной девушкой. С той, от кого перестаю быть собой. Теряю контроль, и все мысли из головы улетучиваются.

Но сегодня их крайне много.

Я взял её вещи, а теперь не знаю — отвезти самому или поручить помощнику? Дико хочу сделать это сам. Аж ломает. Но боюсь последствий.

Это девочка как наркотик. Вызывает зависимость. Попробуешь один раз — не оторвёшься. А если соскочишь, то нужно иметь нереальную силу волю, чтобы не подсесть снова.

И если, стоило увидеть её издалека, мне уже хреново настолько, что хочется напиться в хлам, то не представляю, что будет, когда почувствую её рядом. Увижу её вблизи. Вдохну запах её волос.

Интересно… Он всё тот же? Или поменялся?

У неё ведь другой мужчина, и она полностью пропахла им.

Ставлю стакан на стол.

Снова вопрос в голове — ехать или нет? Делать хуже себе или нет?

Ответ уже есть, но собираюсь с мыслями.

Невольно заглядываю в её кошелёк ещё раз.

Усмехаюсь от самого себя.

Докатился. Роюсь в чужих вещах. Но всё из-за фотографии, торчащий уголок которой увидел до этого. Интерес сильнее.

Хватаю за краешек, вытягиваю.

Небольшого размера фотография. А на ней Настенька и её ребёнок. Малышка совсем маленькая, может, месяц или два. Обе счастливые, улыбаются в камеру. Кто-то их фотографировал на фоне родильного дома.

Отец малышки?..

Невольно улыбаюсь, веду большим пальцем по русым волосам.

И тут же чуть не сжимаю от злости пальцы.

Снова веду себя, как гребаный пацан.

— Гордей! — разлетается по всему первому этажу. По плитке слышится стук каблуков, и я снова злюсь. Что за американская манера — ходить по дому в обуви?

Убираю фото в задний карман брюк. Машинально.

Потом верну.

— Ты поступаешь со мной нечестно!

Игнорирую её истеричный тон.

Катя… Что с неё взять?

— Почему меня лишили прав? Ты с ними не поговорил?

Улыбаюсь.

Хочется выпить, но понимаю, что, если сделаю это — к Насте не поеду.

— Я тебе больше скажу, — усмехаюсь, поворачиваясь к жене на барном стуле. — Я сам сказал у тебя их забрать.

Округляет свои огромные зелёные глаза.

— В смысле?

— В прямом. Мне надоело заглаживать твои косяки. Ладно первые два раза. Врезалась в столб по неопытности — бывает. В чью-то жопу — тоже. Но сбить человека… Это всё.

— Я думала, что успею затормозить! — кидает недовольно сумку на диван. — А тут телефон упал с держалки. Я потянулась, нажала на тормоз… Кто же знал, что у этой машины такой тормозной путь длинный!

Конечно, машина виновата, а она — нет.

— И как мне теперь? Как ездить? У меня ведь… Бизнесом надо заниматься. То сюда, то туда. Мне машина нужна.

Я встаю со стула, беру кошелёк Покровской и иду навстречу жене.

Какая она всё-таки бывает тупенькая.