Доченька от бывшего. Нарисую новую жизнь (СИ) - Вишневская Виктория - Страница 37

Мило с его стороны…

Зачем париться с переездом из номера в номер, если уже всё готово? Он же не будет приставать? Сказал, что не будет…

Постарается, Насть, постарается.

Так, мы просто сейчас пойдём куда-нибудь, как только мои руки немного отдохнут. Я сделала глупость… Не взяла ни коляску, ни «кенгурятник». И теперь приходится таскать малышку на руках.

Поэтому, возможно, до вечера нам всё же стоит пересидеть здесь.

— Постой, — останавливаю его. — Давай я всё же схожу, возьму кое-какие вещи, раз ты не против, чтобы мы переждали здесь.

И без его одобрения передаю просящуюся и так к нему на ручки Сонечку. Она без промедлений хватается за мужскую шею и внимательно смотрит в лицо мужчины. Улыбается так, будто уже подросла и увидела своего кумира.

А я умиляюсь и в груди словно порхание бабочек ощущаю. От того, что доченька, даже не осознавая, сейчас обнимает своего папу.

Пусть побудут вместе.

А я тем временем выскакиваю в коридор и направляюсь в наш номер за вещами.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Гордей

— Удивительно, — слетает с губ, когда смотрю на Соню. Она хлопает своими светлыми ресничками и агукает, будто пытаясь услышать от меня ответ. — Твоя мать доверилась мне.

Вздрагиваю от неожиданного смеха. И он такой заливистый, мягкий, весёлый, что я вот-вот лопну от удовольствия. Хотел бы я слышать его каждый день… от своего малыша.

Где-то в глубине души таится надежда, что эта кроха будет моей.

Пока неизвестно — я только отправил наши материалы на ДНК-тест. Из-за наступивших праздничных дней срок получения результатов оттягивается. Поэтому буду знать только завтра-послезавтра.

А пока отдыхаю. Не забиваю голову мыслями.

Конечно, я приехал сюда специально, зная, что Настя будет здесь. Думал встретиться с ней на ужине, но всё вышло как никогда лучше. Настя, как вечная катастрофа, умудряется встрять в проблемы даже здесь.

Получилось забавно…

И теперь, прижав к себе малышку, откровенно балдею. Она пахнет детским порошком и молочком. Ребёнком… которого я так хотел.

Неожиданно бьёт своей ладошкой по моей щеке, вызывая улыбку, а не злость.

Хватаю её за пальчики, перебираю каждый. Какие маленькие… Держу невесомо, боясь сжать.

А пальчики-то мамины… Длинные, красивые. Запястье тоненькое. А вот щёки — точно не её. Хотя маленькой Настьку я не видел.

— Что делать будем? — спрашиваю её, как дурак, будто она ответит.

Отель огромный, куда сходить — вариантов масса. Можно и просто отсидеться в номере, но… не хочу. Покровская закроется в своей комнате, спрячется. Но этого я ей не позволю.

Пойдём куда-нибудь втроём. Бассейн? Слишком устал. Кинотеатр? Там с Настей не поговоришь.

Экстремальные виды спорта не рассматриваю — с ребёнком не покатаешься.

Есть один вариант, конечно…

— Хочешь прогуляться? — подхожу к окну и выглядываю на улицу. Из моего номера открывается отличный вид на все уличные активности. И неподалёку располагается как раз то, что нужно.

Сонечка после моих слов неожиданно кряхтит. Напрягается вся, надувает щёчки и становится красной.

От страха за неё чуть не начинаю трясти. А потом чувствую тепло в районе руки, на которой располагается маленькая задница, и всё понимаю… Улыбаюсь, смотря на усердно справляющую нужду девочку.

Засада, конечно. Для Насти. Я-то попу мыть не умею.

Мы маму дождёмся, а то я даже памперс снять не смогу…

— Ну как, легче?

Выдыхает и мычит. Морщит носик, почуяв что-то неладное.

— Ну ты даёшь, — качаю головой. — Сама натворила, сама недовольна. Типичные женщины…

Дёргает своими ножками и хмурится.

— Маму ждём, — прошу её подождать. Но Сонечка, видимо, мои интересы не разделяет. Чувствует дискомфорт и не может сидеть на месте. Вдруг розовые щёки становятся ещё краснее. А на глаза наворачиваются слёзы.

Комнату прорезает детский плач и всхлипы.

Да твою мать, что не так?

Эта истерика из-за грязной попы?

Нет, никому не нравится ходить с таким задом, но чтобы до слёз…

Где Настя?!

Хожу с мелкой по комнате в надежде, что она успокоится. Или что Покровская вернётся. Но проходит три минуты, четыре… И я не выдерживаю. Хватаю полотенце из шкафа, несусь в ванную. С трудом собравшись с мыслями и руками, раздеваю ребёнка, настраиваю температуру воды и подставляю грязную попу под струю.

И только тогда крики утихают, а я тяжело дышу, понимая, какие эти женщины скандальные… Даже в таком возрасте.

Помыв Сонечку, тут же укутываю в полотенце. Если надо чем-то обработать — разберётся мать. Я свою работу выполнил и даже чувствую от этого… какую-то гордость.

Впервые. Сам…

Помню, как представлял, каким буду отцом. Самым заботливым.

После родов я не скинул бы всё на женщину. Взял бы отпуск и смотрел, растил ребёнка в полной мере. Если надо — помыл, укачал, уложил спать. Приготовил завтрак… А потом отвёл в сад. А когда он станет чуть постарше — ломал бы рядом с ребёнком голову, решая задачи по математике.

— С боевым крещением, — вдруг слышится за спиной. Настя, судя по интонации, еле сдерживает смех. Оборачиваюсь — и правда. Закусывает нижнюю губу, пытается скрыть ликующий вид. — Теперь тебя можно смело оставлять с ребёнком.

— Ты чего так долго? — никак не реагирую на её похвалу, а только злюсь. Мы перенервничали жёстко.

— Администратор задержал, — всё ещё в хорошем настроении пребывает она. Наклоняет голову набок, поглядывая на свою дочурку у меня на руках. — Но вы и без меня неплохо справились.

— Я на стрессе, — признаюсь честно. Молчу про клокочущее удовольствие внутри. Я сам помыл малыша… Один пункт из своего отцовства я выполнил.

Опять раздаётся этот бархатистый и приятный смех.

— Принести тебе выпить? — игриво говорит она.

— Пошли лучше на улицу, — выдыхаю, чувствуя, как задыхаюсь от пережитых чувств.

Сам. Сам справился с ребёнком.

Настя в ответ на мои слова задумчиво смотрит на Сонечку, укутанную в ткань. И одобрительно кивает:

— Десять минут, и мы готовы.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Настя

— Да я и сама могла её понести… — чувствую какой-то укол совести от того, что Соня всю дорогу сидит на руках у Волкова. Наступаю в снег и в ту же секунду после своих слов поскальзываюсь и так же быстро восстанавливаю равновесие.

Да ёшкин кот!

— Нет, я тебе не доверяю, — летит мне серьёзно в ответ. Неловко отвожу взгляд в сторону. Вот же «случайность» эта злодейка. Не могла я в другой день поскользнуться?

Зло поправляю шапку и, хрустя снегом, стараюсь поравняться с Гордеем.

— Помедленнее, пожалуйста, — прошу его. Мужчина сбавляет темп, и мы наконец-то идём вровень. Я поглядываю вперёд, всё пытаясь узнать, куда он нас ведёт.

Когда пыталась спросить, он только и кидал типичное: «узнаешь». Гордей вообще сюрпризы не любит, а тут решил сохранить тайну до конца.

И только подойдя ближе… я понимаю, во что влипла.

— Снежный лабиринт, — читаю красочную надпись на яркой вывеске перед входом и впадаю в панику. — Ты издеваешься?

— Почему же? — насмешливо звучит от него. Поглядывает на меня с ожиданием и игривостью. Нравится ему надо мной издеваться! Потому что в курсе моей слабости!

— Ты же знаешь, — в обиде топаю на снегу.

— Не заблудишься ты. Я же с тобой.

— Ага. С чего такая уверенность, что этого не сделаешь ты?

— Мы в лабиринте будем не одни.

Оглядываюсь по сторонам. Есть ещё люди, но их не так много. Всё же уже время идёт к вечеру, и все наверняка на той шумной вечеринке, устраиваемой в отеле. Предновогодние гуляния начались ведь.

— Никому не нужны случайные смерти на базе отдыха. Успокойся, ты накручиваешь себя.