Библиотека современной литературы. Выпуск 10 - Альманах - Страница 11

Он хорошо играл на баяне. Красиво и мастерски пел, увлекая своей особой непринуждённостью исполнения. Мама подхватывала знакомые мелодии, и в многоголосии (мы с младшей сестрой Лидой тоже подпевали) лилась красивая песня… Это были незабываемые вечера. Мы на чудо-песнях воспитывались. Все эти лирические народные мелодии, частушки, наигрыши глубоко тревожили мою детскую и юную душу и с тех пор навсегда поселились в моём сердце.

Папа любил шутку, он на ходу сочинял строчки, шутливо говорил или пропевал частушку, и все от души смеялись. Всё было взято из жизни, из реальных событий, но при всей сложности жизни родители никогда не забывали о культуре. И культура была во всём! В воспитанности, в манерах, в благородности, в умелом подходе к людям, в бережном отношении к национальным традициям людей, населявших деревни (в основном жители марийской национальности). Культура родителей была важной ролью в общении, т. к. они в то время представляли категорию интеллигенции, на них смотрела вся деревня. От их культуры зависело многое в успешной работе, да и в жизни в целом. Наверное, поэтому о них до сих пор, спустя уже более полувека, в деревнях пожилые люди и их дети помнят Таисию Ефимовну и Михаила Никоновича Соболевых. Но самое главное, что их культура была прежде всего в своей семье!

Мама очень хорошо рисовала. И позднее, когда по долгу медицинской службы работала во втором отделении костно-туберкулёзного санатория «Русский Турек», где годами лежали малолетние дети, прикованные к кроваткам гипсом, её к новогоднему празднику попросили создать на бумаге, попросту – нарисовать по сказкам А. С. Пушкина сказочных персонажей и оформить детские палаты корпуса по мотивам сказочных сюжетов. Мама принесла эту работу домой. Несколько дней рисовала, а на большом формате бумаги возникали сюжеты и чудо-герои. Когда она разложила кисти, краски, бумагу, я с большим интересом принимала в этом участие: аккуратно открывала маленькую баночку с краской нужного цвета и осторожно подавала ей, терпеливо ожидая следующего момента. Следила за каждым мазком кисти, за каждым движением её руки, творящей настоящую сказку. Папа в это время, наблюдая за нашей работой, играл на балалайке русские народные мелодии. И сказочный сюжет, создаваемый в этот момент, словно оживал от льющейся музыки. Это было очень красиво! И, конечно, незабываемо. Когда детские палаты её корпуса и вестибюль оформили, подивиться маминой работой и сказочными пушкинскими сюжетами приходили врачи, медсёстры, санитарки и воспитатели из четырёх отделений санатория. Второму отделению по итогам праздничного конкурса присудили первое место.

Мне тоже очень-очень хотелось побывать в этой сказке. И однажды вечером, придя встречать маму со смены, мечта неожиданно осуществилась. Мне накинули на плечи белый медицинский халат и разрешили тихонько пройти в вестибюль, откуда было видно всё это диво! Я стояла и заворожённо рассматривала таинственный мир и его обитателей. Со стен смотрели, вплотную меня обступив, словно живые, огромных размеров вековой могучий зелёный дуб, как наши ивы в десять обхватов на речке Туреченке; железная толстая цепь, обвивающая ствол дуба, была самой настоящей, и казалось, вот-вот загремит. А большущий кот, сверкая жёлто-зелёными глазами, похожими на две луны, того и гляди спрыгнет и, довольный вниманием к своей персоне, заведёт свою песню и, мелодично мурлыкая, потрётся о мои ноги.

А рядом был берег. И у его подножия расстилалось бескрайнее синее море. На берегу моря перед возмущённой огромной волной стоял старик и держал невод с золотой рыбкой. Я всем своим детским существом погрузилась в мир сказки, мне слышался шум прибоя и повелительный голос старухи. А она всё приказывала и приказывала мужу исполнить её желания, называя покорного старика то дурачиной, то простофилей. Но жадность её погубила, и осталась она, как и прежде, ни с чем, у разбитого корыта. Мне было до слёз жаль бедного старика. И я всерьёз проживала эту сцену и переживала, а моя детская душа разрывалась.

Но вот я перевела свой взгляд на противоположную сторону и узнала князя Гвидона, а рядом – прекрасную Царевну Лебедь! Ещё дальше взгляд остановился на молодой девице с зеркальцем в руке. «Я ль на свете всех милее, всех румяней и белее?» – вопрошала она.

А дальше были ещё персонажи, приглашающие в чудесный мир сказки. Терем, прялка, сенная девушка Чернавка, жених – царевич Елисей, обращающийся за помощью к солнцу, месяцу, ветру, ещё рядом – собака Соколко.

Чуть дальше на меня смотрели другие сказочные герои: Зайчонок из «Сказки о попе и работнике его Балде», восседал величественный царь Додон, перед ним – Звездочёт и Золотой петушок. В моей детской душе творилось что-то невообразимое. Я радовалась встрече с пушкинскими героями. Хотелось ещё больше узнать о каждом из них.

Когда я проходила мимо детской палаты, невольно увидела в одной из кроваток маленькую девочку, неподвижно лежащую в гипсе. Её чёрные, как бусины, глаза и бледное, совсем белое личико. Она вопросительно смотрела на меня, а я – на неё. И столько в её глазах было грусти! Мне захотелось подойти и спросить её о чём-нибудь, что-то рассказать, уделить хоть чуточку внимания. Но в этот момент из процедурной вышла медсестра, в руках был шприц с лекарством. Она направилась прямо к кроватке девочки, и я ничего не успела спросить.

По дороге домой я расспрашивала маму о больной девочке, хотелось о ней побольше узнать и чем-нибудь помочь. Но впоследствии мама меня успокоила, сообщив, что у Маши (так её звали) всё хорошо, скоро закончится курс лечения, и она поедет к родителям. Таких детей за долгие годы работы мамы на медицинском посту было тысячи. Но где-то в душе я тайно гордилась тем, что мама не отказала руководству и согласилась в свободное от работы время нарисовать сюжеты из пушкинских сказок, тем самым подарив больным лежачим детям радость! А так, думала я, если бы не моя мама, лежали бы больные дети и смотрели бы на голые стены и потолок. И в этом – благородный поступок моей мамы! В этом – её бескорыстие и добродушие! В этом – её участие в судьбах других!

Помню, когда мы с сестрёнкой Лидой были чуть постарше, ещё даже не учились в школе, в свободное время вместе с родителями сидели в комнате за большим столом и увлечённо играли в придуманную нашей семьёй игру в «Слова». Победителем был тот, кто больше слов назовёт за определённое время на какую-либо букву. Если же называлось слово, а мы, младшие дети, не знали его значение, родители подробно расшифровывали, откуда оно произошло и где употребляется. Также мы упражнялись и в знании произведений, прочитанных ранее: сказок, стихов А. С. Пушкина и других писателей и поэтов. Это было не только увлекательно и весело, но и помогало развитию речи, мышления, памяти и знакомило с географией. Мама знала наизусть много отрывков из произведений классиков. Декламировала, учила нас чётко и с выражением читать стихи и тексты. Поэтому в школе нам с сестрой Лидой в дальнейшем не сложно было участвовать в мероприятиях, выступая на сцене.

А ещё мама была настоящей рукодельницей и вышивала узоры на скатертях, подушках-думках, салфетках. На стене у нас висел коврик с вышитыми на нём крупных размеров цветами. И на других стенах висели вышитые изделия в рамочках под стеклом (рамочки изготовлял папа). На одной из подушек-думок мама вышила сказочного Золотого петушка. И, находясь в комнате, казалось, что ты попала на художественную выставку.

Мама вязала крючком и на спицах, стежила[1] одеяла, выкраивала и шила одежду, занималась разведением цветов. Сад и дом родителей, где бы они ни жили, всегда были образцом новизны, комфорта, чистоты и уюта, где любили принимать гостей.

Радушный приём всегда был с самоваром и чаепитием: летом и зимой чай заваривали из ароматных, непременно с душистой мятой и смородиной, трав. И каким-то необыкновенно сладковато-приятным и особенным был витаминный чай из сушёной моркови. Вместо сахара на нашем столе зачастую была высушенная дольками свёкла. А когда уже сахар не был дефицитом, чай пили с рябиновым янтарным вареньем, приготовленным мамой по её особому рецепту. И сопровождалось чаепитие мелодиями и наигрышами папы под балалайку, мандолину, гитару – слышались то грустные лирические строки («О, голубка моя, как тебя я люблю», «Расцвела сирень-черёмуха в саду»), то старинные русские народные мелодии («На зорьке утренней / над речкой быстрою / умылась яблонька / росою чистою. / Цветы нарядные / едва колышутся, / вдали знакомая мне / песня слышится» (и это очень любимая песня папы). А ещё пели «В низенькой светёлке огонёк горит, молодая пряха у окна сидит». Когда лилась песня, перед моими глазами возникал образ молодой девицы за прялкой, опять же по мотивам сказки А. С. Пушкина.