Два сплетенных венца - Гиллиг Рейчел - Страница 1

Rachel Gillig

TWO TWISTED CROWNS

Copyright © 2022 by Rachel Gillig

Перевод с английского Ирины Корягиной

© Корягина И., перевод на русский язык, 2026

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Тьма истекала сама в себя: ни начала, ни конца. Я плыла, покачиваясь в теплых соленых волнах. Ночное небо надо мной почернело: луна и звезды спрятались за тяжелыми, полными влаги тучами, которые никогда не отступали.

Мои движения не были скованы болью. Я была расслаблена, мой разум был спокоен. Я не знала, где заканчивается мое тело и начинается вода. Я просто поддалась этой тьме, потерялась в мерном прибое и шепоте волн, омывающих меня.

Время текло незаметно. Если здесь и всходило солнце, его рассветные лучи не достигали меня.

Минуты, дни и часы утекали прочь, пока я покачивалась на волнах небытия. Мой разум был пуст, и лишь одна мысль то и дело тревожила мой покой:

«Выпусти меня».

Время текло, но эта мысль не покидала меня:

«Выпусти меня».

Я была цельной. Меня поглощал уют этих теплых ласковых волн. Не осталось ни боли, ни страха, ни памяти, ни надежды. Я была тьмой – и тьма была мной. И вместе мы, убаюканные этим мерным течением, плыли к берегу, который я не могла ни видеть, ни слышать. Все было водой, и все было солью.

Но мысль не давала покоя.

«Выпусти меня».

Я попробовала произнести это вслух – и мой голос был тихим и ломким, словно кто-то надорвал страницу книги.

«Выпусти меня».

Я повторяла это снова и снова. Соленая вода заливала мне рот.

«Выпусти меня».

Минуты. Часы. Дни. Выпусти. Меня.

Потом из небытия появился длинный черный пляж. И там что-то шевельнулось. Я сморгнула пелену соли, затянувшую мне глаза.

Там, на этом черном берегу, прямо за линией прилива стоял человек, облаченный в золотые доспехи. Он наблюдал за мной.

Волны влекли меня все ближе и ближе. Человек был немолод, но тяжесть доспеха не клонила его к земле – он нес ее, гордо расправив плечи. Его сила была подобна древнему древу: глубокая, крепкая, мощная.

Я пыталась позвать его, но помнила лишь два слова:

«Выпусти меня!» – отчаянно закричала я и вдруг почувствовала шерстяную ткань на своей коже, ощутила ее тяжесть. Напитавшееся водой, мое шерстяное платье тянуло меня вниз, и я ушла под воду, захлебнувшись своей мольбой: «Выпусти…»

Его руки были холодны, когда он вытащил меня из воды.

Он отнес меня на черный песок и попытался поставить на ноги, но мои колени подкосились, слабые, как у новорожденного олененка.

Я не знала его лица. Но он знал мое.

– Элспет Спиндл[1]. – Его глаза – такие странные, такие желтые – заворожили меня. – Я тебя ждал.

У Рэйвина кровоточили руки. Он этого не замечал, пока не увидел, как кровь капает на землю. Рэйвин трижды коснулся кончиками пальцев пурпурного бархата Карты Зеркала – и исчез. Сделался невидимкой. Его руки – пальцы, костяшки, основания ладоней – зарывались в утоптанный, затвердевший земляной пол древней комнаты на окраине луга.

Это не имело значения. Еще одна рана, новый шрам – они не значили ничего. Руки Рэйвина были тупым орудием. Орудием не благородного мужа, но воина – капитана дестриэров. Разбойника.

Предателя.

Туман просачивался в комнату через окно, проскальзывал сквозь прорехи в прогнившей обрушенной крыше. Соль разъедала глаза. Может быть, это было предупреждением. Может быть, вещь, которую он так отчаянно пытался откопать у подножия высокого и широкого камня, не желала быть найденной.

Рэйвин не обращал внимания на туман. Он сам состоял из соли: из крови, пота и магии. И все же его мозолистые ладони проигрывали в схватке с земляным полом этой проклятой комнаты. Беспощадная, почти превратившаяся в камень за прошедшие сотни лет земля ломала его ногти и оставляла на ладонях и пальцах глубокие рваные раны. Но он, окутанный холодом Зеркала, продолжал копать, и комната, так часто служившая пристанищем для его детских игр, обретала гротескные очертания, превращаясь в место, больше подходящее для преданий и смерти.

И для чудовищ.

Он проснулся несколько часов назад. Сон его был прерывистым, его тревожили судороги и воспоминания о пронзительном взгляде хищных желтых глаз. Голос Элспет Спиндл эхом отдавался в голове.

«Замок принадлежит ему – тот, что лежит в руинах, – сказала она ему. Ее глаза, так похожие на черные угольки, были мокры от слез, когда она рассказывала ему историю Короля-пастуха – историю голоса в ее голове. – Он похоронен под камнем, в комнате, что стоит на окраине луга у замка Ю[2]».

Рэйвин вскочил с постели и, словно призрак на ветру, помчался прочь из Стоуна, чтобы добраться до комнаты. Он не знал отдыха и покоя, безудержно пытаясь докопаться до правды. Потому что все произошедшее казалось нереальным. Король-пастух с желтыми глазами и скользким зловещим голосом. Король-пастух, который был заперт в разуме юной девы. Король-пастух, который обещал им помочь в поисках утраченной Карты Двух Ольх.

Король-пастух, который умер пять сотен лет назад.

Рэйвин был со смертью на «ты». Он был тем, кто ее приносит. Он видел, как угасает свет в глазах людей. Слышал последние судорожные вздохи. Он знал: по ту сторону нет ничего, кроме призраков. Никакой жизни после смерти. Ни для кого: ни для карманника, ни для разбойника, ни для Короля-пастуха.

И все же.

Не вся земля у подножия камня была твердой: кое-где она оказалась рыхлой, взрытой. Кто-то побывал здесь недавно. Должно быть, Элспет искала ответы – совсем как он сейчас. Там, под слоем затвердевшей и вскопанной земли, у самого основания огромного камня, скрывалась древняя, полустертая временем резьба. Одно-единственное слово. Эпитафия.

Рэйвин продолжил копать. Он сорвал еще один ноготь и выругался, наткнувшись ободранным до мяса пальцем на что-то острое и отпрянув. Он сам был невидим – но не его кровь, которая сочилась багровыми каплями, становясь видимой в тот миг, когда покидала его тело и растекалась по взрытой земле, которая жадно поглощала ее.

Что-то было спрятано здесь. И оно ждало. Стоило Рэйвину прикоснуться к этому – чем бы оно ни являлось, – оно оказалось острее камня и холоднее земли.

Сталь.

Он копал и копал, пока наконец не добрался до того, что было спрятано здесь, погребено под слоем твердой земли у основания могильного камня. Меч. Искореженный, запекшийся в грязи. Но невозможно было ошибиться в том, для кого он был предназначен. Кованая сталь, затейливая рукоять – слишком богатая для солдатской руки.

Он потянулся за мечом, и соленый воздух наполнял его легкие с каждым коротким судорожным вздохом. И прежде чем он смог освободить меч из цепких объятий земли, он увидел то, что пряталось ниже.

Идеальный. Не тронутый временем. Белый, неровный, шишковатый. Человек. Скелет.

Хребет.

Рэйвин замер в напряжении. Он ощутил, как пересохло во рту и как тошнота комом подкатила к сжавшемуся горлу. Кровь – капля за каплей – падала с его пальцев в иссушенную застывшую землю, и с каждой пролитой каплей он все отчетливее осознавал: Бландер полнился магией. Чудесной – и ужасающей. То, что он отыскал здесь, без сомнения, было тем, что осталось от тела Короля-пастуха: он и в самом деле был мертв.