Неразрывная цепь - Стилл Рассел Ф. - Страница 16

Перекись водорода — крайне нестабильное химическое вещество. Она легко реагирует с углеводородами в том, что химики называют «быстрым разложением». Если говорить обычным языком — она взрывается.

Мы связались с Роем Постом, инженером «Макдоннелла». Он проектировал бандаж, соединяющий корабль с ускорителем, и очень хорошо разбирался в устройстве теплового экрана. Он быстро поднялся в белую комнату. Нужно было каким-то образом снять тепловой экран — при дежурстве пожарных машин внизу, — а затем смыть перекись. Для этого требовалось сначала отстыковать корабль от ракеты, а потом медленно опустить его на землю, чтобы можно было снять экран. Это должна была быть самая аккуратная операция из всех, что нам приходилось выполнять.

Работы предстояло немало, и выполнять её нужно было минимальным числом людей. За исключением пожарных внизу, вся площадка была эвакуирована. Через пару часов кропотливой работы мы отстыковали капсулу и подняли её, отведя от «Атласа». С такой же осторожностью начали медленно опускать на землю.

Вокруг корабля сгрудились пожарные, держа шланги наготове. Мы закрепили вытяжной фал для ручного сброса теплового экрана. Я сказал капитану пожарных: как только я скомандую дёрнуть фал, пожарные немедленно зальют капсулу водой. Я был очень обеспокоен возможностью большого пожара прямо рядом с ускорителем.

Все, кто мог, укрылись в укрытиях, и я получил добро от бункера на сброс теплового экрана. Как только фал дёрнули, пожарные шланги начали выкачивать сотни литров воды на капсулу — прямо в вентиляционные отверстия посадочного мешка. По мере разбавления опасного вещества пожарные приближались, пока один из шлангов буквально не просунули в вентиляционное отверстие.

И вновь наша цепочка выдержала. Мы выявили проблему, привлекли нужных людей, нашли решение и успешно его воплотили. Любой разрыв в этой цепи мог превратить произошедшее в катастрофу. Вот так и работал космический бизнес. Незначительных людей здесь не было.

Скотт Карпентер во время своей миссии был в некотором роде ущемлён — план полёта он получил с опозданием. По итогам разбора полёта его пожелание о более длительном времени на подготовку было учтено. Уолли получил документы по «Меркурий-Атлас 8» заблаговременно — именно столько, сколько рекомендовал Карпентер.

МА-8 задумывался как квалификационный полёт для миссий большей продолжительности. Если Гленн и Карпентер выполнили по три витка, Уолли должен был совершить шесть. Одной из главных задач миссии была оптимальная экономия топлива двигателей ориентации и электроэнергии.

3 октября мы все явились к стартовому столу № 14 в хорошем настроении при благоприятном прогнозе погоды. В 4:40 утра Уолли вошёл в белую комнату — шутит, расслаблен. Устроившись в корабле, он громко рассмеялся: обнаружил ключ от машины, который бригада оставила там. Порывшись ещё, нашёл бутерброд со стейком, тщательно завёрнутый в пластик.

Обратный отсчёт шёл гладко следующие два с половиной часа. В 7:15 Уолли Ширра на борту «Сигмы 7» ушёл в небо — в том, что впоследствии назовут «образцово-показательным полётом». Никакой показухи с Уолли Ширрой. Когда доходило до дела, на него всегда можно было положиться — полное сосредоточение на задаче. Когда смех затихал, Уолли оказывался одним из серьёзнейших пилотов, каких только можно себе представить. Лети, чёрт возьми! Он именно так и делал — вплоть до того момента, почти девять часов спустя, когда вошёл в атмосферу и приводнился с ювелирной точностью прямо в объективы камер спасательного судна.

Пять успешных пилотируемых запусков «Меркурия» за плечами — дела шли весьма обнадёживающе. Оставался один полёт по программе: суточный рейс Гордо Купера для проверки систем и работоспособности астронавта при длительном пребывании на орбите. Сохранялась возможность продления миссии до трёх суток, но мы уже смотрели дальше — на предстоящую программу «Джемини». Там нам предстояло по-настоящему проверить, способны ли мы жить и работать в космосе. Это был бы переход от «Форда-Т» к спортивному автомобилю.

Тем временем были отобраны девять новых астронавтов. Джим Ловелл, Нил Армстронг, Джон Янг, Пит Конрад, Фрэнк Борман, Эллиот Си, Джим Макдивитт, Том Стаффорд и Эд Уайт присоединились к «Меркурианской семёрке». Прекрасно осознавая своё подчинённое положение, они назвали себя «Следующей девяткой». Интересно, догадывались ли они тогда, что двое из девяти никогда не увидят пилотируемый старт «Аполлона», а две трети однажды доберутся до Луны?

Гордо Купер всегда был особым человеком. Тихий и, как говорят американцы, «расслабленный». Но в нём жила дикая жилка, которая не нравилась руководству НАСА. При всём внешнем спокойствии этот человек был влюблён в скорость. Если он не носился по мысу на своём «Корвете», значит, наматывал круги на Daytona International Speedway. Он был слишком скользким, чтобы его можно было удержать.

Полёт Купера, «Фейт 7», готовился шесть месяцев после полёта Ширры. План полёта «Меркурий-Атлас 9» предусматривал двадцать два витка за тридцать шесть часов. На тот момент — безусловно, самая длинная наша миссия. Вскоре после начала подготовки Купера я изготовил из картона купон размером 20 на 25 сантиметров. На нём значилось: «Предъявителю сего купона с двадцатью пятью центами гарантируется полёт всей его жизни. Предъявить у стартового стола № 14 для посадки». Купон я заламинировал и положил на стол Купера в астронавтских апартаментах.

За два дня до планируемого старта мы с бригадой были заняты в белой комнате — готовили корабль к полёту. Вокруг всегда стоял какой-нибудь шум — громкое шипение выходящих газов, лязг гидравлических механизмов, объявления по громкой связи. Но внезапный новый рёв и визг ударил как взрыв. БАБАХ! F-102 Купера прорезал воздух прямо над стартовым комплексом на форсаже, сотрясая каждый болт и заклёпку в башне. Звук был оглушительный.

Когда мы пришли в себя и сообразили, что это было, по белой комнате прошли нервные смешки. Ну, это явно старина Гордо. Я был уверен, что он сидит в кабине, откинувшись назад, и хихикает от удовольствия. А вот Уолт Уильямс — нет. Он тут же позвонил Дику Слейтону, который теперь носил звание главного астронавта.

Уильямс был в ярости. Рогатая натура Купера и его высокоскоростные выходки ему надоели. Ему было совершенно всё равно, что до полёта остаётся два дня. Купер не полетит! С большим трудом Слейтон его успокоил. Дик хорошо знал, каково это — когда у тебя выбивают полёт из-под ног. Ни за что он не позволит такому случиться с Гордо. В акте монументальной дипломатии Дик убедил Уильямса сохранить Купера в составе миссии. Гордон Купер полетит в космос.

14 мая 1963 года Купер вышел из лифта в белую комнату. Лицо сияло его фирменной улыбкой. Гордо отдал мне чёткое воинское приветствие.

— Рядовой пятого класса Гордон Купер прибыл для прохождения службы.

Я ответил на приветствие. — Рядовой пятого класса Вендт к вашим услугам. — По комнате прошли смешки, и Купер двинулся дальше, пожимая руки на ходу.

— Эй, Ганнер, у меня тут кое-что для тебя есть, — сказал он, запуская руку в карман на правом колене скафандра. Оттуда появился маленький пластиковый футляр с позолоченным четвертаком и табличкой со следующим текстом:

«Хозяину стартового стола № 14: вот мой четвертак. Теперь мне нужен полёт всей моей жизни».

К сожалению, в Бермудах возникли проблемы с радаром слежения, и обратный отсчёт был остановлен. На устранение неполадок ушёл около часа, и примерно в 8:00 поступила команда освободить башню для откатки. Тут случилась вторая заминка. Дизельный локомотив, двигавший башню, не заводился. Мы рассматривали вариант с буксировкой башни по рельсам несколькими большими грузовиками, но решили, что это не выйдет — слишком массивная. Два долгих часа инженеры возились с топливным насосом двигателя. Когда наконец всё заработало и башню откатили, радарные проблемы на Бермудах возобновились. Бункер объявил перенос, башню вернули на место и открыли люк. Выдвинув Гордо из корабля, который он назвал «Фейт 7», мы увидели его улыбку и покачивание головой.