Вулкан Капитал: Орал на Работе 4 (СИ) - Некрасов Игорь - Страница 65

Юля ничего не ответила. Из кухни доносилось только тихое позвякивание чашки о блюдце.

Игорь выдохнул, сунул телефон в карман и вышел из зала. Прихожая встретила его тем же приглушённым светом и запахом ванили. Он огляделся — дверь на кухню была открыта, оттуда лился тёплый жёлтый свет. Он пошёл туда.

Юля стояла у столешницы, уже заваривая чай. Полотенце сидело на ней всё так же надёжно, но теперь, на фоне кухонных шкафчиков и ровных рядов специй, оно по какой-то причине смотрелось еще откровеннее.

Рядом с чайником стояла открытая коробка конфет — она аккуратно выкладывала несколько штук на маленькое блюдце. А увидев его в дверях, улыбнулась — тепло, буднично, словно он заходил к ней каждый вечер.

— Тебе крепкий сделать? — спросила она, придерживая крышку заварочника.

— Да без разницы, — пожал плечами Игорь.

— Тогда сделаю обычный, — она улыбнулась снова, уже мягче. — Присаживайся.

Она кивнула на небольшой кухонный уголок у стены — аккуратный стол, два стула с серыми тканевыми сиденьями. Игорь сел, положив руки на столешницу и Юля отвернулась к плите, поставила чайник на конфорку, щёлкнула кнопкой подогрева, она двигалась по кухне легко, привычно, будто не замечая, что на ней — только полотенце. Капли воды на плечах уже высохли, но кожа всё ещё чуть блестела в мягком свете ламп.

«Вот ситуация будет, — пронеслось в голове у Игоря. — Если муж придёт, а я тут сижу, пью чай, а его жена — в одном полотенце. И попробуй потом объясни, что я вообще ничего не делал. Бля… хуйня какая-то».

Она поймала его взгляд. Замерла на секунду, потом чуть смущённо улыбнулась, поправляя прядь волос.

— Чего так смотришь? — спросила она тихо, и в голосе её не было осуждения, только лёгкое, почти детское любопытство.

Игорь будто очнулся.

— Да просто… — он мотнул головой, пытаясь сбросить наваждение. — Э-э-э… как-то неловко мне.

— Из-за того, что я в полотенце? — она произнесла это спокойно, без тени кокетства, просто констатируя факт.

— Ага, — выдохнул он.

Чайник щёлкнул, вскипая. Юля ловко подхватила его, залила воду в чашку, поставила перед ним. Чайный пакетик медленно раскручивал тёмные нити в прозрачной воде.

— А что тут такого? — она пожала плечом, и край полотенца чуть дрогнул. — Я всегда, когда прихожу, сразу в душ иду. Чтобы освежиться. Привычка. — она пододвинула к нему блюдце с конфетами. Посмотрела внимательно, чуть склонив голову, и добавила с лёгкой, почти озорной улыбкой: — Если хочешь, то… тоже сходи.

Игорь усмехнулся, коротко качнув головой.

— Я? — он хмыкнул, отводя взгляд. — Не-не, я уж лучше дома схожу.

Он взял чашку, грея ладони о горячий фарфор. Юля села напротив, поджав под себя ноги, и полотенце при этом приоткрыло стройную линию бедра почти до середины. Она будто не заметила или сделала вид.

Игорь в этот момент сделал глоток и молча разглядывал узор на чашке.

Тишина в маленькой кухне становилась плотной, почти осязаемой. Вскоре он поднял взгляд, делая еще один глоток чая, и их глаза встретились.

Юля смотрела на него в упор — без привычной суеты, без нервного перебирания пальцами. Просто смотрела и мило улыбалась.

— Знаешь, это так приятно, — сказала она тихо.

Игорь чуть не захлебнулся и поставил чашку резче, чем следовало.

— Ты… про что? — выдавил он, вытирая губы тыльной стороной ладони.

Юля поправила волосы, заправляя влажную прядь за ухо, и в этом жесте вдруг не осталось ни капли смущения. Только спокойная, тёплая уверенность.

— Ну, то, что ты хочешь меня, — сказала она просто, без стеснения. — И вообще, то, что я нравлюсь тебе.

Игорь от удивления промычал что-то невнятное. Внутри всё перевернулось — всё это было глупо, абсурдно, прям до зубного скрежета. Он кивнул, изобразив на лице нечто среднее между согласием и задумчивостью. Самому уже было смешно и страшно. И почему-то совестно.

— Игорь… — её голос дрогнул, стал тише, почти детским. — Ты не думай… я не шлюха какая-то. Просто… — она замолчала, подбирая слова. Игорь снова взял чашку, просто чтобы занять руки. — Просто я так соскучилась по тому, чтобы меня хотели, — выдохнула она. — Чтобы смотрели, как ты сейчас. Я понимаю, что это неправильно, но… мне всё равно. Просто приятно получить такие эмоции.

Игорь снова поперхнулся, и на этот раз — всерьёз. Чай обжёг нёбо, пошёл не в то горло, и он закашлял.

— Что? — улыбнулась она, наклонив голову. В глазах — ни капли обиды, только тепло и лёгкое, почти ласковое любопытство.

— Да чёт… не в то горло пошло, — прохрипел Игорь, промокая салфеткой губы. — И чёт жарко как-то тут.

— Ну так говорю же, — она подалась вперёд. — Сними пиджак свой.

Она встала, потянулась к нему, пальцы уже почти коснулись лацкана. Игорь отшатнулся, вжавшись в спинку стула.

— Нет-нет, я всё допил, — выпалил он, хватая чашку и делая последний, огромный, обжигающий глоток. Чай жёг горло, но это было неважно. Главное было быстрее уйти. Он поставил чашку на стол с глухим стуком. — Всё, теперь домой. Спасибо тебе, Юль… за чай.

Он встал, уже разворачиваясь к выходу.

— Может… ещё? — её голос дрогнул, обида пробивалась сквозь ровный тон.

— Не-не, всё, пора, — отрезал он, уже делая шаг в сторону прихожей.

— Правда, ну… ладно, — выдохнула она расстроенно, и тут же её лицо изменилось. В глазах вспыхнуло что-то новое — азарт, отчаяние, гениальная импровизация. Она подалась вперёд, схватила его за запястье. — Слушай, — выпалила она, и голос её зазвенел, — … а, пошли в спальню? А тебе покажу свои поделки! Которые делала!

Игорь обернулся, глядя на неё с искренним недоумением.

— Ты же уже показывала, — напомнил он осторожно. — На телефоне.

— Ну там одно, — она уже не спрашивала, она тянула его за руку, вцепившись мёртвой хваткой. — А вживую — это совсем другое!

Она повела его из кухни, и Игорь, спотыкаясь, пошёл за ней. Полотенце на ней слегка сбилось, чуть открывая спину, но она его не поправляла.

Спальня встретила их полумраком.

Здесь было просторно и по-вечернему уютно — плотные шторы цвета слоновой кости приглушали свет уличных фонарей, превращая его в мягкий, рассеянный сумрак. В центре комнаты, словно главный экспонат, возвышалась огромная кровать. На белоснежном постельном белье, идеально заправленном, лежало несколько декоративных подушек в тон шторам — ни одной сбившейся складки, ни одной лишней морщинки.

У противоположной стены стоял шкаф. Явно дорогой — матовый, светло-серый, с едва заметными разводами, похожий на те, что ставят в дизайнерских проектах. Ручки — длинные, металлические, отполированные до блеска. На одной из створок висело зеркало в полный рост, сейчас чуть повёрнутое, отражавшее лишь тёмный угол комнаты и край кровати.

Но взгляд Игоря привлёк стол у окна.

Небольшой, аккуратный, застеленный старым, заляпанным краской целлофаном — единственная деталь в этой безупречной спальне, выдававшая присутствие живого человека с его хаотичными увлечениями. На целлофане громоздились коробки, баночки, силиконовые формочки, какие-то бутылки с прозрачными жидкостями, пахнущие химией и чем-то сладким, искусственным.

А на самом краю, на отдельной подставке, стояли они. Поделки. Несколько фигурок, застывших в прозрачной стеклянной глубине эпоксидки. Игорь машинально шагнул ближе. В одной — крошечные розовые бутоны, рассыпанные по глянцевой поверхности, как конфетти.

В другой — настоящая веточка хвои, залитая смолой, с мелкими капельками, будто она только что после дождя. Рядом лежал массивный кулон на толстой цепочке — внутри него плавали золотистые искры и крошечные ракушки, похожие на те, что привозят с южных морей. Всё это было сделано с удивительной аккуратностью и в то же время так наивно, так по-детски, так не вязалось с этой стерильной спальней, с её безупречной кроватью и дорогим шкафом.

Юля всё ещё держала его за руку, пристально смотря на него, и её пальцы дрожали — мелко, едва заметно. Игорь перевёл взгляд с её лица на стол с поделками, потом снова на неё.