Хроники охотника - Адлер Кирилл - Страница 8

Деревенские долго спорили о том стоит ли вызывать сюда охотника. Жители даже разделились на два лагеря. Одни утверждали о том, что бестия угрожает деревне и от нее нужно избавляться, другие считали, что это вовсе не живое существо, а дух умершего леса и что он защищает деревню от несчастий в обмен на принесенную жертву.

Но однажды скот побила неизвестная болезнь, почти все поголовье вымерло. Одни говорили, что пришла болезнь вместе с бурей, другие утверждали, что это проклятье духа леса, за то, что жители посмели даже подумать об избавлении от него. Деревенские стаскивали мертвые туши павшего скота к лесу, но бестия к ним не притрагивалась и с каждым днем бушевала во тьме леса все сильней и сильней.

И однажды бестия явилась в деревню. Я помню гигантскую фигуру высотой в пару десятков парсов, возникшую в полумраке алеющего заката. Помню огромную вонючую пасть, длинные загнутые рога, толстые лапы, лишённые пальцев, которыми бестия без труда крушила дома, построенные из крепких композитных материалов. Помню, как топтала и проглатывала людей целиком.

Родители спрятали меня в погребе, а сами отправились сражаться со страшным зверем. Впрочем, у обычной деревенщины не было шансов выстоять против столь грозной твари. Я долго сидел во мраке сырого подвала и слушал грохот битвы, которая вскоре стихла, я решил, что мои родители победили бестию и ждал, когда они распахнут дверь в погреб и позовут меня. Но дверь открыли не они. В проеме, окрашенном кроваво- алым светом заходящего Солнца, стояла фигура неизвестного мне человека. Лицо и руки его были окровавлены, броня разорвана, сам он шатался и еле стоял на ногах, из-за спины торчала рукоятка меча, на поясе висел высококлассный метатель. На левом плече ютились разноцветные мензурки с усилителями и некоторые из них были пусты.

Передо мной стоял охотник, в полной экипировке, израненный после ожесточенного боя. Тогда я впервые увидел представителя этой профессии, ранее слышав о них только из рассказов стариков, травивших байки по вечерам.

Охотник шагнул вперед, оступился и кубарем покатился по лестнице, а уже внизу застыл лежа на бетонном полу, отчего я решил, что тот умер.

Тогда я, испуганный до ужаса мальчишка, выскочил на улицу, хотел увидеть родителей, но перед глазами предстала ужасная картина. Практически весь поселок был разрушен, дома превращены в руины, антенна генератора кинетического щита, стоявшая в центре поселка, превратилась в груду металлолома. На земле лежали тела, точнее, то, что от них осталось, в них сложно было кого-то узнать.

Я долго плакал, сидя на холоде, ждал, когда мои родители появятся, или хотя бы позовут, но в поселке не осталось никого, лишь мрачная и страшная тишина.

Позже, из погреба вышел охотник, хромая на левую ногу, тот проковылял ко мне. МОБ, висящий за его спиной, реанимировал израненное тело и привел его в чувства. В налитых кровью глазах я увидел жалость и сострадание, и именно тогда понял, что моих родителей больше нет.

Он вынул из кармана прямоугольную коробочку коммуникатора, взглянул на экран, после чего сказал лишь одно слово.

-Буря.

После, схватил меня за шкирку и поволок к своему скакуну, я отчаянно брыкался и пытался вырваться, но крепкая рука, пронизанная кибернетическими имплантам, даже не шелохнулась. Охотник закинул меня в седло элегантного механического коня, отполированная броня которого блестела в свете трех лун, и мы помчались галопом. Бурю пережидали в другой деревушке, где мы наконец познакомились.

Звали охотника Назиром, получил он заказ на бестию несколько дней назад и сразу выдвинулся в путь. Заказ для него был интересен тем, что подобных созданий он еще не встречал и даже не слышал о них. Как оказалась он не первый кто пытался побелить бестию, до него еще трое охотников отправились в пепельную мглу, и не один из них не вернулся. Уже на подъезде к деревне он услышал звуки битвы, увидел гигантскую образину, крушащую дома.

Встретил его мой отец, он указал на дом с погребом, где прятался я и умолял защитить сына. Сам он пал от лап монстра и навсегда превратился в прах, унесенный с собой бурей. О судьбе матери, я ничего не знал, но думаю, что она оказалась не менее печальной.

Назиру тогда не удалось сразить бестию, она была слишком сильна, даже самые мощные иглы метателя не наносили ей существенного урона и видимо насытившись, монстр покинул разгромленную деревню, скрывшись во мраке леса. Но, сколько я помню, Назир, всегда обещал мне вернуться и отомстить за моих родителей. Правда этого так и не случилось.

Никого, кроме родителей у меня больше не было и идти мне было некуда, поэтому Назир сжалился и приютил меня у себя, воспитал и обучил ремеслу охотника. Назир был опытным и старым охотником, вместе мы поразили не мало бестий, а весь его опыт, я как губка впитывал в себя с необычайным рвением. Раскрыв рот, я слушал все что он мне говорит, запоминал каждую деталь, вслушивался в каждое слово. Однако уже сейчас, повзрослев я понял, что мною двигало не желание стать профессиональным охотником, а желание отомстить. Во сне и наяву, я видел, как я уже окрепший и сильный возвращаюсь к стеклянному лесу, как вонзаю клинок в глотку бестии, погубившей моих родителей, как упиваюсь победой и жаждой мести. Но спустя много лет я понял, что это уже ничего не изменит, месть не приносит облегчения.

В будущем наши с Назиром дорожки разошлись, я вырос и стал охотится самостоятельно. Но недавно я узнал, что он пал от когтей бестии, его тело найти не удалось, но его имя будет навечно запечатлено в кодексе среди имен легендарных мастеров, павших почетной смертью.

Так я стал тем, кем являюсь сейчас.

Глава 5

Каллисто остановилась у дверей госпиталя, два медицинских бота вытащили меня из седла и водрузили на носилки. Сделали они это крайне неаккуратно и неуклюже даже для ботов, отчего грудь и живот пронзила новая порция жгучей нестерпимой боли. Перед тем как отключится, я успел взглянуть на обрубленную кисть. Кожа снова обрела естественный, розоватый оттенок и мне даже удалось пошевелить указательным пальцем. После я отключился.

Очнулся уже в мрачной, плохо освещённой палате. Где-то в углу тускло светила настольная лампа, а за столом сидел человек, лица которого было не разобрать. Как только я пошевелился, фигура тут же обернулась и человек заговорил странным голосом, тембр которого был нечто средним между мужским и женским.

- Ну наконец, очнулся.

Человек поднялся. Ростом он оказался, наверное, парса в полтора, отчего доставал практически до потолка, сутулый и очень худой, руки непропорционально длинные, а лицо вытянуто. Во мраке, деталей разобрать не смог, но я сразу заметил в нем следы кибернетического вмешательства, причем довольно основательного. На руках и ногах блестели отполированные карбоновые импланты, грудь изредка наполнялась тусклым, еле заметным голубым свечением, пробивающимся сквозь одежду. Пальцы на правой руке постоянно дергались, стальные фаланги стукались, друг об друга издавая металлический звон, то ли это было нервное, то ли имплант требовал калибровки. Скорее всего импланты конечностей на нем были не боевые, а профессиональные, заточенные под медицину. Само тело, его рост и внешний вид усовершенствовано, вероятно, исключительно для изменения внешности, дабы максимально отличаться от толпы несмотря на то, что со стороны эти изменения смотрятся максимально убого. Таких уродов часто можно встретить в столичных городах, где попадаются индивидуумы, похожие скорее на жаб, нежели на человека. Мне всегда казалось, что подобные личности, при помощи кибернетики и генной инженерии пытались вывести из себя новый вид человека и походили скорее на гуманоидных инопланетян, которых показывали в старых фильмах. Над такими я часто подшучивал, язвительно спрашивая «что, цирк шапито снова распустили?», большинство не понимали о чем я и не обращали внимания на вопрос. Но иногда находились те, кто буквально выходили из себя от ярости и даже кидался с кулаками. Меня это сильно забавляло, в какой-то степени я даже получал удовольствие. Возможно, вы скажете, что глумиться над уродами не хорошо, все верно, но это если урод таким родился, а не стал, осознанно коверкая свою внешность дабы выделиться из толпы. Выделяться нужно мозгами, а не рожой, как сейчас модно.