Дорога к миру (СИ) - Романов Герман Иванович - Страница 7

Кулик не стал говорить, что кроме вермахта и Советской Армии вообще никто вооруженных сил иметь не будет, кроме Испании с Португалией, но те на берегу Атлантики. И то под полным контролем Германии, что действует там согласно собственным соображениям о защите этих стран от возможных посягательств англосаксов.

— Но все сказанное мной не означает, что мы не будем усиливать флот, еще как будем. Это касается нашего севера и Тихого океана — вот там необходимо иметь мощные военно-морские силы, достаточные, чтобы закрыть англичанам путь в наши полярные воды, и не дать возможности американцам атаковать Камчатку и цепь Курильских островов. И вот на этот счет нужно предпринять меры заранее — так что жду ваших соображений…

Румыния, даже входя в ОВД и в «социалистический блок», имела на Дунае сильную флотилию, с крупными речными мониторами и многочисленными катерами, которую до сих пор содержит против своих соседей. Хотя те также состоят с ней в блоке НАТО, но исподволь косо посматривают. И ничего тут не поделаешь, один лишь вековой конфликт с венграми за Трансильванию нервы не одному поколению истрепал, и дорого политикам стоит…

Глава 8

— Гарри, не думаю, что русские и немцы станут вмешиваться в нашу небольшую войну с Японией, к тому же на периферии Азии. Наше требование возвратить Филиппины и прекратить поддерживать генералов, что воюют против гоминьдана справедливо. И не важно, что самураи объявили там какую-то «независимость», ее даровать можем и мы, как и настоящую демократию, которая придет на смену монархическим и тоталитарным режимам, как бы их не насаждали в «Старом Свете».

Никакой иронии в голосе Рузвельта не прозвучало — он действительно был поборником той демократии, которая была установлена полтора века тому назад во взбунтовавшихся колониях «Нового Света». Но она никак не касалась рядовых обывателей, на самом деле страной управляли десять богатейших семейств, которые старались находить между собой консенсус, чтобы управлять огромной, промышленно передовой страной. Именно они и определяли развитие всей страны, ведь каждая «семья» по отдельности владела активами равными годовому бюджету США. Олигархи и довели страну до страшного кризиса, который именовали «Великой депрессией». Именно и тогда договорились между собой, чтобы назначить своего рода «внешнего управляющего» с обширными полномочиями — выбор пал на Франклина делано Рузвельта. Однако тот преследовал несколько иные интересы, связанные отнюдь не с дальнейшим обогащением правящей «десятки». ФДР не желал быть марионеткой, а потому проводимый им «новый курс», с привлечением в него новых участников, привел к тому, что бюджет стал равным совокупному богатству всех «семей», которые теперь были вынуждены считаться со всеми новыми «игроками». А сейчас сложилась ситуация, которая могла позволить переиграть «семейства» на их же поприще, причем чужими руками — война между Германией и Советской Россией закончилась не взаимным истощением враждующих сторон, каждой из которых по отдельности можно было навязать свои условия, а объединением в «континентальный союз», реализованной на практике страшной угрозы «морским державам». И то обстоятельство, что уже никогда не будет подписана декларация о монопольном положении доллара в качестве единственной мировой резервной валюты, привело банкиров, контролирующих Федеральную резервную Систему, в состояние необычайной агрессивности и желания добиться своего военным путем. А взятое перемирие было не более чем тактической уловкой — требовался год, чтобы в мирной обстановке как следует подготовиться к решающему столкновению, закончить «Манхэттенский проект», завершить морские программы — ведь сроки изначально были запланированы на начало осени этого 1945 года. И теперь долгожданный момент настал — именно ему предстоит добиться величия Америки в решающей схватке, и до наступления этого торжественного времени его позиции будут непоколебимы.

— Большевики непредсказуемы, Фрэнки, — Уоллес мотнул головой, — они сами ведут непонятную нам игру, чего стоит их примирение с Германией, когда там генералы устроили заговор и подорвали Гитлера со всеми его влиятельными сторонниками. Мы можем найти общий язык с политиками, но не с генералами, те смотрят на ситуацию совсем иначе.

— Гарри, ты сильно преувеличиваешь их умственные способности. Наш друг Черчилль не раз говорил, что война слишком серьезное дело, чтобы доверять ее генералам. Хотя, как сказывают злые языки, на «сэр» позаимствовал это выражение у Клемансо.

Рузвельт усмехнулся, глядя в глаза своему давнему другу и помощнику, которого снова провел вице-президентом, избавившись от навязываемого ему сенатора Гарри Трумэна. Суть намеков маршала Кулика он понял моментально, прекрасно осознав, как будет произведена«замена» президента — таких прецедентов в истории США хватало. Потому не собирался заканчивать войну ни «почетным миром», ни перемирием. Не для того ее затеяли, что прекращать «игру» при первых поражениях и крупных убытках. Тут нужно просто удвоить ставки, а потом еще раз удвоить — и при неизбежном выигрыше проигравшая сторона будет полностью разорена, погрязнет в нищете на несколько долгих десятилетий, выплачивая репарации, на которые уйдут даже зубные мосты с коронками.

— Генералы всегда готовятся к прошлой войне, тут он прав — так и есть. Мы истратили миллиарды на развертывание и вооружение армии, но соперничать в танках с русскими и немцами не можем. Надо отдать должное нашим объединившимся врагам — противостоять в поле Гудериану и Кулику бесполезно, нас просто сомнут танками и артиллерией, которыми командуют настоящие профессионалы этого дела. Прусские юнкера и русские казаки с пеленок, с молоком матери впитали в себя военное ремесло, и как с такими вояками воевать прикажешь потомкам эмигрантов, что бежали сюда, спасаясь от бесконечных войн, что шли в Европе постоянно. Нет, нам нужно взять опыт «владычицы морей», ведь мы заняли именно ее место в этом мире, где только нашей стране принадлежит исключительное право на управление, и более никому. Возможности для этого у нас есть немалые.

Рузвельт замолчал, как бы подведя под последней фразой финальную черту, которая стала своеобразным «рубиконом», отделявшим одну войну от другой. Именно так — не следовало рассматривать прежний мировой конфликт с вызревшим новым — сейчас речь напрямую зашла о праве Америки на доминирование. И отказаться от него невозможно, нужна победа, пусть локальная, иначе страну может охватить гораздо более страшный кризис, чем тот, который обрушился на страну полтора десятилетия тому назад. Все военные заказы специально подгонялись к обусловленному сроку, который наступил — и сейчас Штаты собрались с такими силами, каких не было ни у одной страны в мире, даже состоящих в коалициях.

— Наша промышленность в своих объемах сейчас равна половине мировой, Гарри — она разогналась, и ее уже не остановить обычными мирными заказами. Все дело в том, что мы сможем направить чудовищные объемы продукции в разоренные Европу и Азию, полностью опутать долгами, которые послушные нашей воле правительства будут возвращать с процентами долгие годы. Вот только немцы и русские не дадут нам этого сделать — они просто закроют континент. Германия и Россия уже перешли к мирной жизни, приостановив свое военное производство, в несколько раз сократили армию, выделяя рабочие руки для промышленности. Момент для нашего будущего величия настал — они хотели от нас мира, на который так надеялись, иначе бы не просили перемирия, но получат войну. Именно войну, последнюю на этой планете — после нее только англосаксы, избранная самим богом нация, будут править миром, покорившимся их воле.

Глаза президента сверкнули короткой молнией, той самой, которую боялись увидеть все его оппоненты и враги. Уоллес только молча кивнул — война будет действительно новой, ведь целый год американскому народу в радиопрограммах и газетах вдалбливали в голову простую мысль — русские большевики окончательно «снюхались» с германскими нацистами, и продолжительные уговоры на них не подействовали. А теперь все — Америка перейдет к другим аргументам, и на примере упорствующей Японии наглядно продемонстрирует, кто в мире хозяин…