Не спящие во сне - Пинт Александр Александрович - Страница 11

Гордыня — это «праведное» осуждение сознательной частью личности своей противоположной подсознательной части. Гордыня возникает на почве осуждающего взаимоотношения противоположных сторон дуальной личности. Сознательная сторона личности всегда считает себя лучше подсознательной и поэтому осуждает ее. Степень, или интенсивность такого осуждения и является тем, что здесь называют гордыней. Поэтому разновидности гордыни столь же разнообразны, как разнообразны двойственности. Возвращаясь к нашему разговору о нищей части вашей личности, можно сказать, что вы получаете удовлетворение от усиления ее гордыни. Но именно эта гордыня и не впускает деньги в вашу жизнь.

— Я бедная, зато чувствительная, у меня сердце работает.

— Я бедная, зато гордая.

— Я бедная, зато честная.

— Посмотрите, из социализма вынесено представление о том, что честным может быть только бедный, не совсем нищий, но бедный. Богатый не может быть честным. Никто не замечает, что богатые порой трудятся по двадцать часов в сутки и без отпусков годами. Многие из нас воспитывались в соответствии с «Кодексом строителей коммунизма», и вот последствия такого воспитания.

— Для меня иметь много денег стыдно.

— Я предлагаю обсудить все плюсы нищеты, потому что именно они поддерживают и минусы.

— Я увидела свое представление, что нет денег — нет проблем.

— А как мы видим, проблемы-то есть.

— Нет денег, но зато и нет страха их потерять, то есть ты не привлекаешь к себе криминальных элементов. Я нищая, зато мне нечего бояться потери богатства.

— Кода я продала дом, у меня появились деньги. Вместе с ними появился страх, что могут ограбить, произойдет инфляция. Из страха потери я отдаю деньги знакомой с целью наживы, надеясь, что у меня пойдут проценты, а в результате я потеряла всё. Осталась я без денег, зато появилось громадное осуждение знакомой за присвоение моих денег. Я не нанимаю рэкетиров, чтобы отобрать у нее эти деньги. Я терпеливая, упорно жду, надеюсь на что-то лучшее. Я очень ярко чувствую себя «очень хорошей» на фоне ее «плохой». Я такая исключительная на этом фоне, кто бы так еще смог? А я-то смогла!

— Еще по поводу исключительности: богатый не может прожить месяц на две тысячи, а я могу, то есть я экономная, бережливая, я — настоящая хозяйка, я очень изобретательна.

— Помните, при социализме были очень популярны журналы с советами типа «как из шишки сделать карбюратор»?

— А у меня одни плюсы от бедности. Благодаря ей, я стала творческой личностью: могу из дерьма конфетку сделать, одна крупа в доме, а могу всех накормить. Могу сварить «суп из топора». Живу в представлении «у меня нет денег, а я и дети мои одеты, обуты, в квартире есть всё необходимое, в общем, живу не хуже других». Живу, не умираю и очень этим горжусь. Главное я честная, я не ворую. Богатство — это воровство, криминал, а я в милиции работаю, живу по закону, я порядочная. Я очень горда тем, что на пятьдесят рублей проживу с детьми неделю. Гордость просто распирает меня, ведь никто так не может жить, только я могу. Я очень общительная, такая, что мне старые вещи кто-то отдает, мне еще посочувствуют, как я двоих детей тяну, я еще в «жилетку» поплачусь. Этим всем я горжусь. Не имея ничего, я держусь на плаву. Я и в милиции-то работаю, потому что там стопроцентный больничный. А раз так, то этим надо пользоваться, то есть можно болеть. В общем, и болезнь у меня есть, даже инвалидность. И еще плюс — это бесплатный проезд, ведь я всегда «зайцем» ездила, а теперь — на законных основаниях. Единственный мой промах-минус — не пользуюсь бесплатными лекарствами, просто стараюсь их не пить, я же всю жизнь боролась за здоровье. А еще, так как я сильно больная, так мне везде оздоровительные путевки дают. Как теперь я вижу, у меня сплошная польза от бедности. Кто-то мне хлеба даст, кто-то мешок картошки подкинет, а я сижу и этим наслаждаюсь. Главное, что я не хочу ничего менять, меня это устраивает. У меня еще и взаймы берут, я добрая и щедрая. Я увидела, что ненавижу деньги. Получается, что мне надо идти работать еще куда-то.

— Вы можете работать на трех работах, а из бедности не выходить. Не будет денег, если есть такая установка на положительность бедности. Надо увидеть так же ее отрицательность. В итоге надо увидеть то и другое вместе.

— У меня теперь состояние обиды на себя, что у меня нет денег, чтобы заплатить за семинар. Идет принижение себя: другие могут заплатить, а я нищая и униженная. Сейчас я очень сильно чувствую отрицательную сторону бедности. Здесь сидят люди, которые могут решить, быть или не быть мне на семинаре, оплатят они его мне или нет. Состояние, как на суде. Они решат, быть мне богатой или нет.

— Нет, не они решат. Богатство — это внутреннее состояние, это не внешнее принятие решения кем-либо по отношению к тебе. У тебя есть состояние униженности, так как другие могут заплатить, а ты нет. Это состояние униженности подвергается сильному стрессу, потому тебе хочется встать, плюнуть и уйти. Но есть чувство, что этот семинар очень важен для тебя, поэтому просто уйти тебе сложно, хотя чувство «я важная» ведет именно к такому варианту. Вот тут-то и возникает сильное противоречие. «Я несчастная, но гордая». Вы думаете о себе таким образом и вызываете эти состояния. Так это?

— Да, причем не гордость, а из меня какая-то гордыня прёт.

— Начни рассказывать об этом. Когда начинаешь об этом говорить, то оно уже не ты, потому что иначе с этим состоянием идет отождествление. Для того чтобы начать его видеть, надо обострить ситуацию, далее надо начать об этом говорить, причем с людьми, которые пришли с тем же, то есть не для осуждения, а для видения того, что есть, так, как оно есть. По мере того, как ты об этом говоришь, ты начинаешь разотождествляться с этим состоянием. У тебя отождествление очень сильное. Продолжай говорить о своем состоянии.

— Я не могу говорить, я чувствую, а сказать не могу.

— Одна ваша часть хочет сказать, а другая не хочет этого делать, потому что как только начнете говорить, вы ее обозначите, а именно этого она и не хочет, ей выгодно быть незамеченной. Начни рассказывать о себе от третьего лица, как о персонаже, которого зовут Света.

— Она стоит, сжав губы и зубы, а внутри хочется крикнуть. Она плачет от боли.

— Посмотрите, у всех здесь в этой реальности страх и боль, а благостью считается не проявлять их. Посмотрите на японца: по нему змея ползет и кусает, а он улыбается. Они воины, они не показывают своих чувств. Они великие воины, при этом очень жестокие. Жестокость эта у них проявляется во всём. Молчание о собственном страхе приводит к большим перекосам в психике.

— Я жестока, я всегда улыбаюсь, мне плохо, а я улыбаюсь. Я жестока с собой, жестока и с другими.

— В этом мире принято улыбаться, не принято показывать боль. Если ты на поле боя, то умри тихо или с криком: «За Родину! За Сталина!»

— Я боюсь, что меня не поймут.

— Если кто-то начнет об этом говорить, то это рассматривается как истерика. Она начнет распространяться, возникнет паника.

— Точно, у меня состояние истерики. Хочется броситься на пол, биться лбом и кричать: «Я больше так не могу! Всё!» Но я не могу этого сделать, потому что принято улыбаться, я не могу показать другим, что я слабая. Я сильная.

— Вы испытываете колоссальный страх и не показываете его — вот в чем здесь проявляется сила.

— Страх огромный.

— А здесь и нет ничего, кроме страха, он есть у всех. Доблестью воина считается не показывать его. Именно поэтому мы и живем такой странной жизнью.

— Я зажимала этот страх, далее он переходил в агрессию, хотелось ударить, либо обороняться.

— Посмотрите, сдавливая и не показывая страх, я его реализую в физической реальности, то есть мы реализуем то, чего боимся. Пока страх не будет признан как то, что является сутью старой матрицы нашего сознания, и пока люди не начнут раскрывать его, плача, крича и делая всё, что они при этом делают, ничего нового происходить не будет. Лично я ору и плачу, когда мне больно — я выражаю то, что чувствую.