Пташка Барса (СИ) - Кучер Ая - Страница 3

А я, дурочка, решила схалтурить.

И наткнулась на ужасную сцену. В тени двора, прямо возле мусорки, огромный мужчина бил кого-то. Жертва уже лежала. Свернувшись. Стонала. А тот не останавливался.

Он держал парня за шкирку. И бил. Спокойно. Размеренно. Как будто просто рутину выполнял.

– Эй! – я не хотела, но звук сам вырвался. – Я вызову полицию!

Этот мужчина повернулся. Медленно. Резко отпустил окровавленного. Тот упал, как тряпка.

И громила двинулся ко мне. Он смотрел так, будто уже решил, где я буду лежать, если не заткнусь.

Я не знала тогда, кто он. Я не знала, что он – Барс. Не знала, что это был один из самых опасных отморозков, которых только можно было встретить в переулке.

Тогда он просто был страшным, как сама смерть.

Я отскочила в сторону. Повернулась, рванула к проезду между домами. В голове только одно: бежать.

Но он догнал. Я даже не поняла как. Просто в следующее мгновение меня резко дёрнуло назад. Крутануло, и я врезалась в стену.

А потом – он. Его грудь, его живот, его ноги. Он вдавил меня в камень.

Воздух вылетел из лёгких. Я задохнулась от страха. Он опустил голову к моей. Дыхание обожгло ухо.

– Кто ж это у нас тут ночью шляется, а? – шепнул раскатистым голосом. – Такая сладкая. Такая хрупкая. Такие сочные девочки не должны гулять по ночам. Или ты себе приключений хотела? Искала кого-то для своей задницы? Умница, справилась. Я не из тех, кто приглашение игнорирует.

Его бедро вплотную прижалось к моему. Я вся сжалась. Сердце билось, как птица в клетке.

Глаза жгло от слёз, но я не могла даже зажмуриться. Боялась пропустить момент нападения.

Но он отступил. Внезапно сделал шаг назад. Его лицо стало холодным, равнодушным.

– Но не сегодня, красивая, – сказал он. – У меня сейчас дела поважнее, чем раздвигать твою испуганную киску. Но мы ещё встретимся. Жди.

Он тогда ушёл. Просто развернулся и исчез в темноте, как будто растворился в воздухе.

И первым делом я бросилась в полицию. Я не могла не поехать. Я боялась, что того парня добьют.

Что это чудовище – Барс – вернётся и закончит начатое.

В участке я заикалась. Сбивалась. Но говорила. Сказала, что видела, как избивают. Что мужчина напал. Что он… Что он и ко мне полез.

Полицейские переглядывались. Кивали. Сочувствовали мне. И уговорили написать заявление.

– Нужно заявление, – начал один. – Такие уроды должны сидеть в клетке. Но для этого надо зафиксировать. Тем более, раз он тебя трогал. Это же домогательство. Ты же хочешь, чтобы он не полез к другой?

Я кивнула. Медленно. Неуверенно. Но кивнула. Потому что они правы. Он должен сидеть.

Барс и сел.

Он оказался в клетке.

Только меня не предупредили, что в клетке с ним окажусь и я!

Барс стоит надо мной. Огромный. Почти голый. И улыбается.

– Это какая-то ошибка… – лепечу. – Я… Мне жаль. Правда. Я не знала, что вы… Ты… Я не знаю, почему ты велел привезти меня.

Он замирает. И медленно, очень медленно подаётся ближе. Я вжимаюсь в стену. Как будто стану невидимой.

– Я не приказывал тебя везти, – ухмыляется он. – Я сказал брату – найти. Ту дерзкую сучку, что заяву катала. А уж то, что он тебя сюда вперёд прислал… Это он уже по-своему сработал. Не я.

Я моргаю. Сердце колотится. Ноги ватные. Внутри холод и жар одновременно.

Так он… Не знал? Он не знал, что меня притащат?

О. О! О-о-о-о!

Мои губы сами вытягиваются в тупое «у». Брови подпрыгивают вверх. Мозг пищит, но включается.

Я дышу. Резко. Судорожно. Как будто вынырнула из-под воды. И заодно увернулась от смерти.

Прости, костлявая, у нас «метча» не будет.

Я подскакиваю. Начинаю улыбаться как идиотка. Губы в растянутую дрожащую линию, глаза – на мокром месте.

– Всё! Тогда всё! – вскрикиваю радостно. – Значит, недоразумение, значит, никто никого не звал, и вообще, какая глупость! Я тут совсем лишняя, честное слово! Я сейчас аккуратненько…

Я тараторю. Как будто если скажу достаточно быстро – успею сбежать до его реакции.

– Я не буду вас стеснять! – продолжаю. – Как невежливо с моей стороны без приглашения. В общем, я посижу пока… Например, в коридоре! Или, может, сразу пойду? Это же будет честно, да? Подарки – это хорошо, но навязчивость – ужасно, а я ни в коем случае не хотела…

Я медленно отступаю к двери. Хватаюсь за хлипкую надежду выбраться отсюда живой и невинной.

Барс делает шаг. Рычит, оскалившись. Глаза у него прищурены. Губы дрожат в ухмылке. Как у дикого зверя, которого гладить нельзя.

Я тут же замираю, боясь двигаться. И напряжение на лице мужчины разглаживается.

Действительно зверь.

– Я ж не просил, – произносит он с напором. – Но, сука, брат постарался. Прям конфетку прислал. Было б невежливо отказываться, да? А я пиздец какой вежливый. С подарками умею обращаться. Ты оценишь. Главное выбери.

– Ч-что? – заикаюсь, коленки дрожат.

– Ты больше раком или сверху любишь?

– Эм… Я… Я больше никак?

– Значит, по моим темкам пойдём. Я, знаешь ли, три месяца на сухом пайке. Из-за тебя. Придётся отрабатывать.

Я моргаю. Растерянно. Слышу, но не понимаю. Слова складываются, но не в смысл, а в клубок паники.

– Сухой… Пайок? – переспрашиваю. Хмурюсь. – Это… Еда? Вас здесь не кормят?!

– Это когда три месяца в зоне без дырки, – поясняет он медленно. – А теперь вот есть. И я тебя, пташка, накачаю под завязку.

Я замираю.

Щурюсь. Не понимаю. Потом – вдох. Озарение. О!

Ну конечно. До меня медленно доходит. Я начинаю понимать, о чём говорит мужчина.

Как я сразу не догадалась?

– А, это вы… Про спорт? – ахаю. – Точно! Вы на диете. И качаться собрались? Это похвально! Правда. У вас и так огромная фигура. Ну, то есть внушительная. Но если есть стремление к росту – это достойно. Только меня качать не надо. Я со спортом не очень.

Молчание. Я поднимаю взгляд. И встречаю его выражение лица.

Это… Это надо видеть.

Он смотрит на меня как на абсолютную идиотку. Как будто не понимает, как это существо вообще дожило до двадцати лет без инструкции.

Губы чуть приоткрыты, брови медленно ползут вверх, потом вниз. В глазах – то ли шок, то ли рвущаяся наружу насмешка.

– Под дебилку косить не выйдет, – произносит он, растягивая слова. – Хоть ты и охуенно вжилась в роль.

Я не ко-о-ошу! – визжу у себя в голове обиженно.

Он сейчас меня оскорбляет! Или хвалит? Если верит, что на самом деле я всё понимаю…

Не уверена.

– Я правда не понимаю… – выдыхаю.

Глаза мечутся по комнате, как будто где-то есть выход, ловушка, кнопка спасения.

Но нет. Есть только Барс.

И он делает шаг ко мне.

– Не шаришь, да? – хмыкает. – Ну ща доходчиво объясню. Я тебя распечатаю. Разложу тебя по полной. Всё ещё не шаришь? Резьбу сорву. Долбить буду.

У меня ресницы трепещут, как крылья у припадочной бабочки. Глаза – полные ужаса.

Я смотрю, не отрываясь. Не моргаю. Потому что если моргну – он исчезнет из вида, и окажется прямо возле меня.

И хуже всего – я не понимаю!

Угроза есть, по тону понятно. А вот смысл… Что он там долбить собрался? Ремонт задумал?

Ой, он решил меня, как рабочую силу использовать? Так у меня рученьки кривые, он только сильнее злиться будет!

– Реально отбитую играешь, – ухмыляется Барс. – Нагну и на каждой поверхности отымею.

До меня доходит. Поздно. Но доходит.

Меня окатывает. Жаром. Как будто под кожу залили кипяток.

Щёки пылают, шея полыхает, грудь сдавливает, как будто ремень затянули под рёбрами.

Я делаю шаг назад. Всего один. Рефлекторно. Он делает три вперёд. И рывком оказывается передо мной.

Железная дверь ударяется мне в спину. Он вжимает меня в неё всем телом.

У меня перехватывает дыхание. Я чувствую всё. Его жар. Его грудь. Его силу.

Тепло от него накрывает, как парализующий купол. Он огромный.