(Не) Любимая драконом. Во власти обмана (СИ) - Ливада Любава - Страница 11

— Я сопровождал кронпринца в ту поездку. Видел, как его истинную, юную невесту обкидывали грязью и гнилыми овощами. В их поселении она была сосватана какому-то другому. Уж не помню деталей. Его убили, а истинную кронпринца выпроводили так из её имения. Мы хотели вмешаться, но юный принц велел стоять.

— Да как такое возможно?

— Говорил, она должна пройти обряд инициации. А сейчас сбежала, и одним богам известно, где она делась, брюхатая. Лучше бы ей вернуться. Эта гнилая баба сведёт нашего кронпринца.

— Кронпринц — дракон. Чем ему может угрожать простая баба?

— Знаешь, когда ложишься в кровать с бабой, то кем бы ты ни был — во сне уязвим, — пояснил лысый стражник. — После бурной ночки никто не будет думать о своей сохранности.

— Да ладно тебе! Ты, по-моему, преувеличиваешь. Они же друзья детства, так поговаривают.

— Послушай старика, Христофор, такие предают в первую очередь. Эх, вернись бы истинная с ребенком. Это могло бы все изменить. Укрепить власть драконов. За этой Эвридией стоит большой магический клан, не ожидать ли нам в ближайшее время переворота?

Я протянула слегка дрожащими руками им похлебку с хлебом и сырную нарезку. Пошла проверила пирог, стоящий в духовке. Значит, они все знают. Один из них видел позор Ливии. Но он верит, что я могу всё исправить, а эта потаскушка Эвридия… Перед глазами всплыл последний сохранившийся в памяти Ливии образ, где жгучая красотка-блондиночка сидит на столе, а кронпринц ее… Нет! Пусть эти люди скорее проваливают и навеки забудут дорогу сюда. Как и остальные.

Больше они не говорили обо мне, а обсуждали новое обмундирование, перестановку кадров, какие-то важные и непонятные мне вещи. Они ушли спустя час. Я слышала, как они запрягают лошадей и скачут восвояси.

— Новое испытание выпало на твою долю, — сказал заспанный Мудрик.

— Я справлюсь! Мы все справимся, — сказала я, запирая таверну на засов.

Я зашла в комнату, Амина сидела на постели и вышивала какие-то странные обереги.

— Вот я вашему малышу подарок шью, — сказала она, поясняя: — В моей деревне верили, что эти символы отпугивают злых духов и людей.

— Не волнуйся, они ушли. Больше нам ничего не угрожает. Наверное.

— Видимо, не угрожают нам, — неуверенно проговорила Амина.

— Ну что, пирог готов, — попробовала взбодрить девушку и себя. — Пошли, что ли, попьём чаю?

И мы пошли, а у меня появилась новая мысль: мне нужно немедленно будет поговорить с лесом и узнать, что мне делать дальше.

На следующий день, как я и планировала, я выяснила у леса причину появления здесь солдат.

— Человек со светлыми помыслами не угрожает нашей хранительнице, — прошелестела листва, успокаивая, а потом снова пугая. — Дракон тебя ищет и найдет, но ты будешь к этому готова.

Мне оставалось лишь верить духам леса; они были мудры и уже многократно спасали меня. Иногда я представляла встречу с Рейнхардом. Сознание рисовало разные образы. Был он и жестоким, властным драконом, который издевался над Ливией. В сознании появлялся и степенный мужчина, который менялся, осознавал свою вину и исцелялся. Правда, второй вариант для меня был невозможен.

Я много лет прожила одна. Научилась выполнять мужскую работу и все делать без чьей-либо помощи. Хотела ли я семью? Безусловно. Но только с тем человеком, который будет уважать меня; я должна была ощущать, что нахожусь под защитой мужа, чувствовать его поддержку и опору, и никак иначе.

Мне не нужен был мужчина как бесполезная единица — нахлебник, тиран, деспот. Мне не нужен был штамп в паспорте ради статуса замужней женщины; мне нужно было спокойствие, которое я сама себе обеспечивала, живя в Москве на съемной квартире или сейчас в таверне.

Если духи пошлют в мою таверну отличного мужчину, например, такого как торговец-эльф Рофан, то я попробую открыть свое сердце, но в других случаях — нет.

Тем временем шло время. Выпал первый снег, а в таверну периодически заглядывали новые постояльцы. Почти все комнаты были заняты, но я понимала, что с приходом зимы здесь станет спокойнее.

По моим подсчетам, малыш должен был родиться в начале весны, и я с нетерпением ждала этого часа. Мне казалось, что все холодные дни я проведу, сидя у камина за шитьем одежды для младенца, но, как оказалось, у жизни другие планы.

За два месяца я познакомилась с прекрасными людьми. Здесь останавливались странствующие семьи и купцы. Были и неприятные ситуации. Пусть защита леса была выполнена на высшем уровне, это все равно не спасало от неприятных историй. Однажды к нам забрел вор; он достал нож и стал угрожать мне, размахивая острием. Однако мои друзья-зверята напали на него. В другой раз, ночью, в таверну пытался ворваться вор. Я, научившись управлять потоками магии, создала из песчинок подобие призрака и испугала несостоявшегося вора. Через некоторое время посетители таверны рассказывали об этом нелепом происшествии.

— Всем интересно посмотреть на таверну с призраками, — однажды признался мне мальчишка-гном. — Вам не страшно так жить?

— Ни капельки! Они мои друзья и слушаются меня.

С тех пор я то и дело слышала о себе от посетителей как о хозяйке таверны с призраками или о лесной таверне.

Первые месяцы зимы я не успевала ничего шить и вязать. Я много готовила, оттачивала магию и проводила время со своими посетителями. Бывало, рассказывала сказки, знакомя этот чужой мир со своей культурой, или рассказывала семейству орков рецепт отвара от чесоточной лихорадки, которой они так часто страдали.

Однажды старичок-гном праздновал у нас день рождения. Ему исполнилось сто тридцать лет, что даже для гномьего века слишком много, что уж говорить про людской. Этот жизнерадостный старичок весь вечер травил анекдотами и небылицами из своей долгой жизни; я не могла его оставить без подарка. Протягивая вязаные носки, я, недолго сомневаясь, спела песню поражая магическим языком — моим родным, но разве кто-то об этом знал. Тоска по родине иногда сжимала сердце, но потом здравый смысл брал вверх: я живу тут, значит так и должно быть.

Несколько раз останавливался и эльф Рофан. Он каждый раз привозил сокровища: редкие травы, не растущие в моем лесу, эльфийские шелка и соленья, книги и разные приборы. Так он раздобыл для нас что-то похожее на кофемолку. До этого мы с Аминой поочередно протирали зерна в ступке, чтобы приготовить хлеб или лепешки. Дело это было долгое и тяжелое для двух хрупких дам, а теперь простой быт приносил больше радости чем раньше.

Как я и думала, Амина приглянулась ему, и девушка старалась как можно больше времени проводить с эльфом. Сам мужчина интересовался ее здоровьем, учил ее и давал надежду на что-то большее. Да, она влюбилась в него!

Когда он приехал к нам в третий раз, я подошла к нему. Он как раз подготавливал дрова для растопки. Рофан занимался этим каждый раз, когда приезжал.

— Думаешь, стоит разговаривать с ним на эту тему? — усомнился Шустрик.

— Да, — ответила ему я, когда мы только вышли из таверны. — Она влюбляется. А разбитое сердце — тяжело излечимо.

Мужчина сам обернулся при виде меня.

— Вы что-то хотели, Элара? Нужна какая-то помощь?

— Поговорить об Амине, — сразу начала с дела я.

— Что с ней?

— А вы не видите, как она смотрит на вас?

— Вижу, — кивнул торговец, тяжело вздыхая, облокачиваясь на большую рукоять топора.

— Не давайте ей надежды. Она для меня как дочь. Скажите, что вы просто добры к ней, что вы друг и ничего большего.

— Но я бы хотел жениться на ней, Элара.

От его заявления меня слегка пошатнуло. Я так привыкла к этой неугомонной девчонке, что уже не представляла, как буду жить без нее.

— Вы хотите жениться и продолжать странствовать по миру? Думаете, это сделает ее счастливой?

— Элара, где ваш муж? — решил поддеть меня эльф.

— Он умер, — соврала я.

— Почему тогда говорите, что он в отъезде?