Танцы в формалине - Ермаков Илья Сергеевич - Страница 10

– И откуда берутся все эти препараты? – нахмурилась Белла. – Кто-то все-таки расчленяет бомжей на улице?

Никто не смог ответить ей на этот вопрос.

Серафима и сама думала над этим, но за все время обучения никто так и не задал этот вопрос преподавателю.

– Вау! Божечки! – ахнул Эмиль. – И это все настоящее?

– Разумеется, – гордо кивнул Андриан, – проходите, смотрите, любуйтесь.

Все двенадцать участников вечеринки разошлись по залу музея. Серафима поймала себя на мысли, что, возможно, она находится здесь в последний раз.

– И мумия настоящая? – озадачился Влас.

– Это высушенная мумия, – пояснила Дайна, – нам сказали, что она тоже настоящая. Здесь все принадлежало когда-то живым людям. Даже вот эти необычные препараты половых органов, которые слеплены из… воска что ли? Или какого-то… резинового вещества. В этих препаратах сохранены все анатомические особенности. Они как… слепки с органов. Только это настоящие органы, которые заморозили… в озоне вроде… а потом подвергли такой необычной обработке.

Эти препараты, действительно, напоминали резиновые игрушки. Весьма приятные на ощупь. Серафима до сих пор не могла представить, что это настоящие препараты, сделанные таким загадочным и необычным образом.

– Боже! Тут два члена растут из одного! – ахнул Эмиль.

– Должно быть, тебе это нравится, – хмыкнула Белла.

– Ага! Очень смешно!

Серафима заметила Еву. Та стояла у препаратов с уродливыми плодами, держала на руках тетрадь в твердой обложке и что-то рисовала карандашом.

– Что рисуешь?

– Его.

Ева показала на младенца с четырьмя руками и ногами. Между каждой парой ног формировались половые системы, причем, разные: одна – мужская, а другая – женская.

Серафима заглянула в ее книжицу. Там уже появился первый набросок.

– Вау! У тебя хорошо получается!

Ева заметно залилась краской.

– Спасибо… я ходила в художественную школу, еще до поступления в институт.

– И очень даже не зря! Ты не потеряла свой талант.

– Я люблю рисовать. Меня это… успокаивает. Знаешь, это как медитация?

– Значит, ты много рисовала на анатомии?

– Да… любила рисовать череп и сердце. А еще головной мозг. Это мои лучшие рисунки.

– Покажешь мне как-нибудь?

– Конечно!

– А то у меня самой руки явно не художника.

Ева смущенно заулыбалась.

– Это не так важно. Зато ты быстро понимаешь материал. Денис рассказывал…

– Денис?

– Да. Он говорил, что ты все ловишь на лету. Ты очень сообразительная и быстро выстраиваешь причинно-следственные связи и придумываешь ассоциации. Это, правда, полезно. И не только для лучшего запоминания теоретического материала, но и для формирования клинического мышления.

– А ты? Разве… ты не отличница? Сдала все экзамены на «отлично»! Это сильно!

Ева выдержала паузу.

Карандаш замер в ее руке, остановившись на изображении пухлой ручки младенца.

– Мне трудно. Я все учу. Очень… очень долго. Мне нужно время, чтобы запомнить. Мне сложно все так сразу понять. Я должна просидеть всю ночь за уроками, чтобы вникнуть.

– Зато ты таким образом все лучше запоминаешь. Я имею в виду, что ты запоминаешь на длительный срок. У меня все очень быстро забывается. Прямо по щелчку! Даже страшно порой от такой забывчивости.

– Это нормально. Когда долго не повторяешь материал, он быстро забывается. Так у всех людей.

– Но не у тебя, я угадала?

Ева не ответила.

Она молча продолжила рисовать, словно сделала вид, что не услышала Серафиму.

Серафима же, оглянувшись, увидела, как Дайна пускает дым электронной сигареты прямо в темное сухое лицо мумии. Это был препарат с системой вен и артерий, очищенный от остальных тканей и органов. Сосуды оплетали сухие кости.

Клим обнимал Лесю со спины, и его ладонь опустилась так низко, что почти касалась ее ягодицы. Парочка стояла у препаратов с разрезанными сердцами и что-то энергично обсуждала.

Эмиль ходил от одного стеллажа к другому, заполняя галерею своего телефона бесконечным множеством фотографий и коротких видеороликов.

Власу и Белле явно было скучно. Двое ждали остальных у выхода и о чем-то непринужденно беседовали.

Ника… Ника уже убивала вторую бутылку пива, которую прихватила с собой. Мадлен же ковырялась в телефоне, не обращая внимания на музей.

Андриан звонко над чем-то смеялся, не отходя от Дайны ни на шаг.

Вскоре к Еве и Серафиме присоединился Денис.

– Как вы тут?

– Нормально, смотри, как Ева красиво рисует.

Денис заглянул в тетрадь Евы.

– Ничего себе! Это очень круто!

Ева заканчивала делать сложный контур младенца. Оставалось вырисовать две наружные разнополые половые системы.

– Влас и Белла же встречаются? Я правильно поняла?

– Да, они вместе, – ответил Денис на вопрос Серафимы, – у Эмиля пока никого нет… насколько мне известно. Ника и Мадлен тоже без отношений, если тебе интересно это знать.

Таким образом, они имели на вечеринке три парочки: Андриан и Дайна, Влас и Белла, Клим и Леся.

– Ника всегда так много пьет?

– Она… да… любительница…

– Побухать.

– Серафима!

– А что?

На нее неожиданно накатил смех. И в порыве перед ее глазами появилась картинка: Денис кладет свои руки на плечи Мадлен и начинает делать ей массаж. От этого Серафиму прямо-таки скукожило, что она резко перестала смеяться.

– А что у тебя с Мадлен?

– Ничего… а что?..

– Просто… она к тебе как-то клеилась… или мне показалось?

– Брось! Она просто попросила меня согреть ей руки и…

– Помять ее плечики.

– Да… это тоже… а ты ревнуешь?

– Совсем дурак?!

На этот раз Серафима не сдержала свой порыв и стукнула Дениса кулаком в плечо.

– Ауч! Эй! И чем я такое заслужил?

– Всем хорошим, Денисочка… всем хорошим.

– Иногда ты бываешь такой…

«Ну-ну, договаривай!» – вспыхнуло в голове Серафимы.

– Мощной… – выдавил Денис.

– А ты что думал? Да, я такая!

А потом их общее внимание привлек смачный звук – Андриан и Дайна опять сцепились в страстном поцелуе, облокотившись прямо о стеклянную крышку, под которой лежала мумия.

Пальцы Андриана скрылись под кофтой Дайны. А она продолжала держать в одной руке электронную сигарету, а второй водила по затылку Андриана.

– О, да! Давайте! Я хочу больше страсти, мои нежные! Больше чувств и эмоций! Мы уже идем на Оскар!

Эмиль не остался в стороне и начал снимать горячую сцену на камеру.

Дайна, не выдержав долгой съемки, прервала поцелуй и сунула в рот электронную сигарету.

– Как вы, ребята? Насмотрелись? – обратился ко всем Андриан.

– Да! – бросила Ника. – Пойдемте уже, а?!

– Только сперва покажем нашим друзьям комнату с препаратами! А потом вернемся в класс и начнем наше веселье!

Покинув анатомический музей, они направились в подвал. Уже на лестнице Серафима почувствовала едкий запах формалина.

В замочной скважине скрипнул ключ, и дверь открылась, демонстрируя темное пространство за собой.

Андриан шагнул первым и включил свет. Тусклые лампочки замерцали, освещая тесное помещение, пригодное для хранение учебных анатомических препаратов. На столах завернутые в пакеты лежали конечности: руки и ноги – препараты мышц, сосудов и нервов. Под столами располагались массивные бочки и жестяные емкости, наполненные комплексами органов: легкие, сердце, органы желудочно-кишечного тракта (пищевод, желудок, печень, петли кишечника), объединенные в один полноценный препарат. В других – препараты половой и мочевыделительной системы. Отдельно – препараты головы и мозга. В тарах поменьше содержались суставы и разрезы отдельных органов, малых размеров: селезенка, почки. Небольшие емкости расставлены на полках стеллажа с левой стороны. Все препараты подписаны.

– Ну и вонь! – ахнула Леся, зажав нос.

– А ты ожидала аромат баллончика «альпийская свежесть»? – усмехнулась Белла.