Проект «Пробуждение» - Пушкарский Олег - Страница 3

Наркоз окончательно рассосался, поэтому грудь стала болеть. Ощущение, как будто в тебя вставили металлический стержень. Прибор хотелось снять и разбить. А ещё, каждый раз, когда прибор фыркал, мне хотелось свернуть на встречку и влепиться в грузовик, чтобы в очередной раз проверить, сон это или нет.

Доехал. Наши офисы располагались в одном из популярных бизнес-центров на первом этаже. Зайдя в вестибюль, я мимолётом поздоровался с охранником, и постарался больше не привлекать к себе внимание.

Я шёл по коридору, встречал глазами коллег и мучился от чувства, будто на меня все смотрят и оценивают. Или будто я сделал что-то плохое и не признаюсь. В голове блуждала только одна мысль: хоть бы никто не пристал с допросами…

А вот Маша идёт! Маша – это милая упитанная тётка из дизайнерского отдела, с которой мы иногда пересекаемся на перерывах.

– Саш, ты опоздал, – в её голосе прозвучали нотки сочувствия.

– Я знаю.

– Не переживай. Сегодня многие опоздали, так что, никого не накажут.

В этот момент я заметил, что левое запястье Маши перебинтовано. И это не просто повязка: под ней выпирало нечто продолговатое, по размерам такое же большое, как мой прибор… Только давайте без пошлых мыслей, я совсем не это имел ввиду!

– Что у тебя с рукой?

– Да это, нечаянно подвернула. В спортзале, – с улыбкой ответила Маша.

– Ой, как неприятно.

– А у тебя что на груди?

– Да представляешь, какой-то огромный чирей вскочил, аж перебинтовать пришлось. Сегодня в больницу пойду.

– Ну, удачи.

– Спасибо.

Я пошёл дальше к рабочему месту, и только сейчас до меня дошло. Она ведь не ходит в спортзал! Поэтому она и упитанная… И почему сегодня многие опоздали? Это ненормально.

То есть, не одного меня сегодня вырубали ночью с помощью наркоза?

Я огляделся по сторонам. Коллеги рассажены по местам, каждый занимается своим делом. У некоторых я действительно заметил бинты и повязки на различных частях тела: у кого на руке, у кого на груди, как у меня. А у одного коллеги, у Сергея, была перебинтована нога чуть выше уровня лодыжки. Пока он шёл мимо меня, прихрамывая, я окликнул его:

– Серёга!

– Привет, Саш. Ты опоздал, – угрюмо пробубнил Серёга.

– Знаю. Что с ногой?

– Не важно.

– Да брось. Расскажи другу, жалко, что ли.

На секунду Серёжа задумался, а потом сказал:

– Подвернул на дурацком крыльце. Долбанные коммунальщики! Сколько им не жалуйся, они даже не чешутся.

– Так почему ты не в больнице?

– У меня жена врач. А теперь уйди и не отвлекай меня.

Серёжа заковылял своей дорогой, оставив меня в полном недоумении… Когда они успели пожениться?

«пшшш»

Прибор фыркнул. Тише обычного, но фыркнул. Чёрт, у меня скоро от него нервный тик начнётся. Больше всего меня беспокоило, что в мою кровь постоянно впрыскивается неизвестное вещество.

Я устроился на своём рабочем месте и включил компьютер. Настроения работать не было вообще никакого. Я всерьёз обдумывал вариант пойти к начальнику отдела и отпроситься, но как же объяснить причину ухода? Пока я размышлял, начальник добрался до меня сам. Я заранее окинул его взглядом с головы до ног, тем самым убедившись, что на него не нацепили новомодных приборчиков. К счастью, я не заметил ничего подозрительного.

– Саш, привет, – сказал Дима, присев на краешек моего стола. – Ты опоздал.

– Я знаю. Извини.

– Я вот о чём хотел поговорить. У нас происходит что-то странное.

– Полностью согласен. Скажи, нам это всё мерещится или взаправду происходит?

– Ну вообще-то странности у нашего проекта, я о сайте хотел поговорить… А что тебе мерещится? Ты о чём?

– Не важно, – я отвёл взгляд.

– Короче, о своей мелкой недоработке можешь забыть. Наш проект сегодня исчез из репозитория.

Голос у Димы звучал обеспокоенно. Сказать, что я удивился – это ничего не сказать! Я же неделю готовился к презентации финальной версии продукта, и, собственно, на работу ради этого пришёл.

– Что? Как это?

– Не знаю… Олег играет в молчанку, а Васю перевели на другой проект. И это ещё не всё. Утром я успел посмотреть, что стало с нашим проектом. Оказывается, некоторое время над ним работал какой-то зелёный новичок. Никто за ним не следил.

– Замечательно, – сказал я. – Скажи спасибо, что не зелёный слоник.

– И то правда! – улыбнулся Дима. – Он, короче, добавил свой быдло-код на страницу с пылесосами, и у нас заглючило всё. Теперь сайт постоянно тормозит, а некоторые функции не работают. Вёрстка поехала ещё. А спросят, как всегда, с нас.

– Что ты предлагаешь?

– В таком виде проект сдавать нельзя. Надо разобраться с исчезновением файлов, перелопатить весь сайт на наличие ошибок, и на всё это потребуется как минимум два дня. А мы и так сроки завалили.

– Мда… Будем ждать пенделей от Петра Иваныча.

– А ждать не придётся. Совещание по «Н-Аудио» начинается через пять минут, – Дима тяжело вздохнул. Похоже, он сам не был рад этой новости.

– Что? Я думал, оно начнётся после обеда.

– Всё страньше и страньше, да?

Гендиректор, Пётр Иванович, всегда вдохновлял нас пылкими речами. На обсуждениях он относился к сотрудникам уважительно, никогда не перебивал людей, давая возможность высказаться каждому. Слова он подтверждал не только железными аргументами, но и активной жестикуляцией. Он любил вертеть маркер в руках. Причём вертел его красиво, как циркач. Казалось, маркер живёт отдельной жизнью. После совещаний некоторые сотрудники рассказывали, будто они испытывают к маркеру эмпатию и привязанность. Пожалуй, единственным минусом Петра Ивановича была картавость. Из-за неё речи директора иногда ощущались комично.

Жаль, что сегодня придётся не восхищаться директором, а краснеть за себя.

Конференц-зал был достаточно просторным, чтобы уместить весь отдел, около двенадцати человек. Мы с Димой расположились на стульях в первом ряду. Правда, сначала я хотел расположиться на последнем ряду (мне так было бы спокойнее), но Дима отговорил.

Пётр Иванович вошёл в зал и размеренным шагом добрался до места у доски. Как всегда, взял в руки маркер и стал его заранее теребить, обдумывая речь. Только внимание больше привлекал не маркер а… перебинтованная по локоть рука! Уровень моей паранойи достиг небывалых размеров. В этот момент я решил: чем бы не закончилось совещание, я обязательно выясню, что же тут происходит.

– Дгузья! – бодро начал Пётр Иванович. – Сегодня мы собгались по важному вопгосу. В нашем коллективе завёлся один нехогоший сотгудник, котогый посмел опозогить честь и достоинство коллектива. Поэтому я осмелюсь взять на себя ответственность и пгинять мегы.

Да уж, начало не обещало ничего хорошего. К тому же, речь начальника звучала максимально медленно, размеренно, а каждое слово было насыщено эмоциями. Значит, будет ругать. Я мысленно приготовился к худшему.

– Пгежде чем я пгодолжу… хотел бы напомнить о действительно важной вещи. Гечь пойдёт о мужчинах и женщинах. Запомните! Семья – не пгосто социальный институт. Семья – это священный союз мужчины и женщины. Так завещала пгигода. Так завещал Господь Бог. В конце концов, так пгописано в Конституции. А в Конституцию я вегю больше, чем в пгигоду или Бога.

Все недоумённо переглянулись.

– Казалось бы, чему тут можно возгазить? Это же пгостая истина, базовый фундамент жизни. Но нет! Сгеди нас нашёлся один умник, котогый считает себя лучше дгугих. Итак, к сути… Мне пгишлось гаспгощаться с нашим главным бухгалтегом. Встань.

С последнего ряда поднялся худощавый молодой человек. Одет он был в фиолетовую футболку, а на его плечи спадали длинные волосы. В его глазах ощущалось столько страха, будто его вызвали на расстрел. Понятия не имею, кто это был – я видел его впервые.

– Подойди сюда, – приказал Пётр Иванович.

Паренёк боязливо, мелкими шажками, подошёл к директору. Затем он повернулся в сторону зала, сложил ручки впереди себя и опустил взгляд.