Скиталец: Возрождение (СИ) - Лифановский Дмитрий - Страница 4

— Прости, княгиня, — улыбка вмиг сползла с лица ушкуйника, — По войскам — идёт три тагмы: фракийская, фессалонийская и вспомогательная. Двадцать единиц бронетехники. Артиллерийская батарея. Шесть полковых пушек. Магов — полсотни, в основном щитовики и огневики. Арьергард — две тысячи, основные силы — четыре тысячи, передовые — две кентурии.

— Что еще удалось выяснить? — я вмешался в разговор.

— Боевой дух слабоват у них, ярл. Легион в основном из резервистов — вчерашние крестьяне и ремесленники, без боевого опыта. Если кто и успел повоевать, то давно и не с нами. В командира не верят. В ходу телесные наказания — за любую мелочь порют, что настроения не добавляет. Люди бегут у них.

— Почему мы не знали о побегах? Куда разведка смотрит.

— Так они с поезда попрыгали. Здесь не бегут — боятся. Даже до ветра ходят группами. Это нам шибко стеснительный попался.

— Куда его дели, кстати?

— Да в погребе заперли. А что? Надо было того? — Стрежень провел корявым пальцем с желтым треснувшим ногтем по горлу.

— Зачем? — удивился я, — Пусть живет. Если бы девать его некуда было, тогда да. А так, напакостить у нас он не успел, все что спрашивали рассказал.

Стрежень с изумлением уставился на меня:

— А я думал ругаться будешь, что дармоеда притащили.

Ну, так-то можно было бы и поругаться. С продовольствием в Пограничье ситуация складывается так себе. Мы фактически в блокаде сидим. И это, можно сказать, основная причина форсировать события. Еще пара месяцев и начнется голод. То, что удается добыть охотой, капля в море по сравнению с нашими потребностями. Пока спасаемся тем, что удалось затрофеить в Хлынове и Кочках. Но и один едок погоды не сделает — точно.

— А зачем тогда притащил его?

— Так выкуп, ярл. Офицерик из дворянчиков, сразу видно. Значит, родственники за него отсыпят нам денежку малую.

— Ясно все с вами, — я покачал головой. Ушкуйники свою выгоду нигде не упустят. — Есть вести от Ардака?

— Только что передал по связи, — отозвалась притаившаяся в уголке Сольвейг, отвечающая у нас за артефакты связи, — ночью вышли в тыл легиона. Пока затаились в балках. Ждут приказа.

— Вот и пусть не отсвечивают, — кивнул я ей на рацию. — Их время придёт, когда легион завязнет в бою с нашими основными силами.

Ученица склонилась над мерцающей накопителями артефактной конструкцией и тихо забубнила в микрофон, вызывая Ардака.

Радомира отодвинулась от карты, налила себе чай из термоса — крепкий, с травами.

— Охотникам Кайсара стоит перекрыть лесные тропы, — сказала она, отпивая глоток и морщась от горечи. — Имперцы вязнут на большаке из-за распутицы, но если найдут обходные пути через чащу, выйдут нам во фланг или тыл.

Я кивнул, мысленно отмечая про себя, что Радомира, как всегда, права. Ее чутье на местность и понимание тактики, отточенные годами контрабанды, были бесценны.

— Уже распорядился, — ответил я. — Выслали несколько групп из лучших следопытов. Они знают каждую тропинку в этих лесах. Расставят ловушки и будут докладывать о любом движении.

Сольвейг, закончив переговоры, подняла голову:

— Ардак сообщает — имперцы разбили походный лагерь в пяти верстах отсюда. Окопались, выставили часовых. Укрепления чахлые, но по уставу.

— Пусть чахлые, — проворчал Стрежень, — главное, что зарылись как кроты. Значит, дальше сегодня не пойдут. Дадим им ночь поспать? — в его голосе слышалась явная надежда на небольшую передышку для своих ушкуйников.

— Не совсем, — я обвел взглядом собравшихся, остановившись на Стрежне. — Им нельзя давать отдых. Вы со степняками поработаете ночью. Небольшими группами. На рожон не лезьте, боя старайтесь избегать. Главное, не давать эллинам спокойно отдохнуть. Ваша задача сделать так, чтобы они каждые полчаса поднимали тревогу. К утру противник должен быть, уставший, злой и на грани нервного срыва.

Радомира одобрительно хмыкнула:

— Грязная работа, но эффективная. Как раз для этих двоих, — всем было понятно, что имеет в виду она Стрежня и Ардака. Что степняки, что ватажники — большие специалисты по ночным набегам.

— А что мы будем делать? — спросила Сольвейг, в ее глазах горел огонек. Она и ее подопечные рвались в дело.

— Учиться, учиться и еще раз учиться, — я тепло улыбнулся скуксившейся девочке, — Вы свою работу уже сделали. Продвижение противника замедлилось, технику и людей он теряет.

Ученица надулась, но спорить не стала. С пониманием дисциплины у Сольвейг всегда был полный порядок — даже удивительно для бывшей бродяжки.

Вечерние сумерки сгущались за окном хутора. В лесу воцарялась тревожная тишина, изредка нарушаемая отдаленными окриками имперских часовых и треском сучьев под ногами возвращавшихся с позиций разведчиков.

Мы с Радомирой остались одни в горнице. Карта лежала перед нами, испещренная свежими пометками.

— На сколько нас хватит? — тихо спросила она, не глядя на меня.

— На столько, на сколько нужно, — так же тихо ответил я. — У них численность и выучка, у нас — знание местности и решимость. И распутица. Она наш главный союзник.

— До поры до времени, — поправила она. — Через несколько дней земля подсохнет.

— Значит к тому времени мы должны с ними закончить, — сказал я.

В дверь постучали. Вошел один из охотников Кайсара, высокий, жилистый мужчина с заросшим седой щетиной лицом.

— Ярл, княгиня. Вернулись из дозора. Имперцы действительно пытаются прощупать фланги. Небольшая группа, человек двадцать, попробовала углубиться в лес к северу от большака.

— И? — насторожилась Радомира.

— Наткнулись на одну из наших засад. Потеряли семь человек. Остальные отступили. Постреляли в воздух для храбрости и убрались обратно. Больше попыток не было.

— Хорошая работа, — кивнул я. — Передай Кайсару, чтобы усилил дозоры на всех тропах. И скажи Сольвейг… нет, я сам скажу. Придется им еще поработать. Надо расставить на всех подозрительных направлениях шумовые и световые артефакты. Не столько для вреда, сколько для психологического давления. Пусть имперцы думают, что за каждым кустом у нас засада. Покажете, где нужно установить сигналки.

— Сделаем, ярл, — уважительно, но без подобострастия поклонился охотник. — Позвать чародейку?

— Да, — кивнул я, не в силах сдержать усмешки. Вот как! Оказывается Сольвейг у нас уже чародейка!

Охотник кивнул и вышел, чтобы позвать ученицу. Через несколько минут дверь открылась, и на пороге появилась заспанная девочка с взъерошенными волосами, кутаясь в просторный плащ.

— Входи, — кивнул я. — Задачка для тебя и твоих учеников. Нужно на всех лесных тропах, которые покажут охотники, расставить шумовые и световые артефакты. Задача — создать у имперцев впечатление, что за каждым кустом засада. Можешь добавить пару-другую своих сюрпризов, но без фанатизма — главное, психологическое давление.

Сольвейг тут же проснулась, в ее глазах вспыхнул азарт:

— Мы справимся! У нас как раз есть новые наработки…

— Теорию потом, — прервал я ее. Магию девочка любит, занимается с фанатичным упорством и готова говорить о ней часами. — Сейчас — дело. Охотник ждет тебя у выхода. Действуй.

Сольвейг кивнула и, стараясь сохранить серьезный вид, выскочила из избы. Почти сразу же дверь снова отворилась, и в проеме возник Тихий.

— Стас⁈ — удивился я. Парня я оставил в Хлынове, приглядывать за настроением жителей города. И если он оказался здесь, значит, случилось что-то экстраординарное и не очень приятное. — Проблемы?

— Ярл, княгиня, — он поклонился, приветствуя нас, — Не понятно, пока. Но доложить я должен, — Тихий неуверенно взглянул на меня.

— Тогда докладывай.

— В самом городе тихо. Но я отправил своих ребят понюхать настроения в кабаках и трущобах. И там оказалось не все ладно. Появились болтуны, нашептывают, что мы не продержимся, что сдаться — единственный шанс.

— Зачинщиков нашли? — спросила Радомира, ее пальцы замерли на карте.

Тихий зло сверкнул глазами: