Скиталец: Возрождение (СИ) - Лифановский Дмитрий - Страница 16

Сидящие тут же за столом жрецы постреливали в меня настороженными взглядами, пока я украдкой не шепнул Радомире:

— Все нормально. Завтра расскажу. Просто нам принесли свадебные подарки.

Лицо старой женщины вытянулось и она, молча кивнув, вернулась к коллегам, с которыми тут же зашепталась. Радомир с Миланой постреляли в нас глазами, но я уже не обращал на них внимания. К нам со здравницами то и дело лезли разные знакомые и незнакомые люди.

В самом разгаре застолья ко мне подошла княгиня Дарина:

— Покои готовы, ярл. Иди. Девочки ждут.

Я обернулся, едва успев заметить мелькнувший на лестнице, ведущей к нашим покоям, подол платья Анастасии.

Ну, пора, так пора. Тихо, чтобы никто не заметил, выскользнул из-за стола и зашагал наверх. Тяжелая дверь нашей спальни. Мягкий полумрак. Огромная кровать. И три фигуры, расположившиеся в тени кресел у небольшого столика с вином, фруктами и закусками. В меня уперлись пять блестящих любопытством и решимостью глаз:

— Ну и кто же ты такой, муж наш⁈ — раздался тихий, как змеиное шипение голос Натальи. — Или нам называть тебя, Странник?

[i] «Хеймскрингла» (Heimskringla) — сборник саг о шведских и норвежских королях, написанный на древнескандинавском языке в Исландии. Авторство Хеймскринглы нигде не указано, но некоторые учёные предполагают, что её написал исландский рыцарь, поэт и историк Снорри Стурлусон (1178/79–1241)

[ii] Гальдр — (др.-сканд. galdr, мн. ч. galdrar) — древнескандинавский термин для обозначения заклинания или заговора, который распевался во время определённых ритуалов.

Трофейный «Гермес» ревел, как раненый зверь, перемалывая широкими протекторами жирную весеннюю грязь. Подвеска стонала, принимая на себя удары ухабов, но машина шла уверенно, хищно вгрызаясь в размытую дождями и разбитую колесами грунтовку, по какой-то прихоти богов ли, демонов ли называемую здесь дорогой. Я держал руль расслабленно, одной рукой, позволяя тяжелому внедорожнику самому выбирать путь, все равно из колеи ему никуда не деться.

За стеклом, забрызганным бурой жижей, проплывали сельские пейзажи. Еще недавно здесь царило запустение, прерываемое лишь редкими выстрелами да волчьим воем. Сейчас картина изменилась. Она не стала идиллической — до пасторальных пейзажей нам было так же далеко, как до Луны пешком. Но это была уже не агония умирающей земли, а тяжелое, хриплое дыхание выздоравливающего организма.

Несколько недель, прошедших с нашей тройной свадьбы, пролетели в неустанных трудах и заботах. Гости разъехались, оставив после себя не только договоры, но и тяжелое бремя новых обязательств. Мои невесты — теперь жены — с головой окунулись в дела.

Рогнеда с утра до ночи пропадала в арсенале и на тренировочных площадках, оттачивая воинское мастерство ополченцев — ее новообретенная сила требовала выхода. Магический талант Валькирии вырос в десятки раз. Пожалуй, такой магической мощи я не встречал ни в одной из прежних жизней. Вот только пользоваться ей надо учиться. Чем Рогнеда и занималась с утра до ночи.

От былого психологического надлома не осталось и следа. Зато вернулись прежние властность и вспыльчивость с толикой стервозности. Со мной и «сестрами» свой характер она не проявляла, оставаясь внимательной, заботливой и любящей женой и подругой.

А вот дружине моей доставалось. Многие из вчерашних крестьян и ремесленников после войны не захотели возвращаться к мирному труду, оставшись в армии. Со свойственными всем Бежецким основательностью и упорством, или даже упрямством, Валькирия взялась за их обучение. И превратила жизнь бедолаг сущий ад — изматывающие марш-броски в полной выкладке сменялись полосой препятствий, после которой следовала изнурительная строевая подготовка. А любого провинившегося ждала личная «забота» княжны в спарринге, после которой «счастливчика» уносили в лазарет. Здоровые мужики выли, но терпели, признавая за Рогнедой такое право, а главное, понимая необходимость таких тренировок. Совсем новобранцев у нас не было — каждый из ополченцев побывал в бою.

Наталья взяла под свой контроль канцелярию и отчетность. Иногда я ловил на себе ее изучающий, пробирающий до мурашек, взгляд. Такой же, как у профессора Юнга, когда он вглядывался в неоднозначные результаты сложного эксперимента. Одно лишь отличие было у них. Глаза профессора горели фанатичным огнем, а Наталья смотрела с холодной расчетливостью прозектора, препарирующего лягушку.

Ну и еще, какие-то дела у нее были с Радомирой, которую теперь, кроме как княгиня Воронова никто не величал. Отчего старуха ходила в приподнятом настроении — род возрождался из небытия. Только с людьми у Вороновых туго. Радомира уже подходила ко мне с просьбой отпустить в род Вороновых Сольвейг и ее подопечных. Обещал подумать. Есть в этой идее свои плюсы и свои минусы. Пока жива княгиня — вопросов нет, а вот кто займет место главы рода после ее смерти? Руслан, Фрейя, Беляна? Даже не смешно! Всеволод? Тоже не потянет. А вот Сольвейг… Из нее можно вырастить новую княгиню Воронову. Стержень у девочки есть. И как бы ни крепче, чем у Радомиры. И обе под покровительством Богини смерти ходят. Намекать ни о чем не стал. Княгиня ­– женщина умная, сама дойдет.

Анастасия… С Настей было сложнее. Полученный ею от Богов дар чувствовать культистов стал ее навязчивой идеей. Она целыми днями пропадала в Тайной канцелярии, как я назвал свою службу безопасности, возглавляемую тандемом Тихого и Мирины. Казалось бы, двоевластие ни к чему хорошему привести не может. Но эта парочка работала на удивление слаженно и эффективно. А теперь к ним же присоединилась Настя, которая без устали рыскала по Пограничью в поисках служителей культа.

Третью жену после свадьбы я практически не видел. Она появлялась на день, от силы два — изможденная, усталая, но с азартным блеском, пылающем в единственном глазу, и тут же исчезала, о чем-то переговорив с Тихим или Мириной. Охота на культистов захватила ее с головой. Инферналов пока еще взять не удалось. Но это дело времени. Потому как служители Эрлика в Пограничье есть точно. Мобильные группы не раз натыкались на следы ритуальных жертвоприношений. Да и люди из дальних сел и особенно обособленных хуторов нет-нет да пропадают.

Что касается моего бессмертия — я рассказал своим женам все. Под ментальный блок, на который они добровольно дали свое согласие. Странная у нас получилась первая брачная ночь. Вместо того, чтобы наслаждаться телами красавиц, пришлось всю ночь рассказывать любопытным женщинам о бесконечной веренице своих перерождений, демонстрируя диковины из других миров, старые картины и фотографии, вороша в памяти лица и тепло близких людей. Но мне стало легче. Намного легче. Так откровенен я был только с Жанет. Но это было давно. Очень давно. С тех пор не было никого, кому я мог и хотел бы доверить свою тайну и боль. А с девочками… Наверное, я просто устал от одиночества.

Мне навстречу из лога выползли два тяжелых грузовика крытые брезентом. Пришлось принять на обочину. Зверь-машина, буксуя и выбрасывая из-под колес комья грязи, нехотя выбралась из колеи. Грузовики остановились. Из кабины выскочил бравый вояка в сером камуфляже:

— Ярл! — он подскочил к «Гермесу», со всей дури шваркнув себя в грудь кулаком. Вояка из «Детей Хеймдалля», оставленных мне тестем для наведения порядка в Пограничье, где еще вовсю гуляли разбойники, недобитые наемники и прочий сброд.

Пришлось выбираться из машины в скользкую липкую грязь:

— Докладывай.

— Форинг Грай, мобильная группа «Детей Хеймдалля», ярл! — четко по-военному представился он, — осуществляем патрулирование. Ликвидирована банда бывших наемников. Восемь человек убито, четверо взяты в плен. С нашей стороны потерь нет.

— Ну и что вы их тащите в Хлынов? Вздернули бы у дороги и все.

— Госпожа Анастасия приказала всех пленных доставлять в Тайную канцелярию для проверки и допроса.

— Ну, раз госпожа Анастасия приказала — исполняйте, — пожал я плечам открывая дверь «Гермеса».