Небесный всадник 2 (СИ) - Кири Кирико - Страница 10

— Каких? — решила уточнить Лорейн.

— В последнее время их хватает, будь уверена. Поэтому готовьтесь к тому, что вам придётся с ними общаться. И с этого момента я бы посоветовала забыть слово «копчёные». Нам ещё не хватало проблем на ровном месте.

— А как нам тогда их называть? — захлопала глазами Аэль.

— Агадарки, как и положено.

— Ну хоть лопоухих лопоухими можно будет называть, — улыбнулась Флория.

— А они-то хоть не собираются с нами мириться? — уточнила Ирис. — А то так совсем врагов не останется.

— А мне бы хотелось… — тихо пробормотала Юринь. — Я слышала, они милые…

— Пока не всадят тебе в спину свои кривые клинки, на которые пожалели стали, — отмахнулась рыжеволосая бестия.

— Надо будет, и с ними мир заключим. Но пока… — Серафина обвела нас взглядом. — Я надеюсь, вы все уяснили суть, верно? Есть вероятность, что нам придётся встречаться с Агадарками, а может и работать вместе, и я не хочу слышать «не хочу», «не буду», «не стану», «не склоню голову» и так далее. В противном случае я устрою персональный ночной кошмар любой из вас.

Все что-то там проворчали себе под нос, но суть ответа была: да, мы всё поняли. Как я понимаю, им бы больше хотелось насадить тех на вилы, но против воли старшей никто идти не рискнул.

— А что касается тебя, Самсон… — обратилась Серафина ко мне.

— А что меня касается? — тут же насторожился я.

— Завтра ты идёшь со мной. У нас аудиенция с императором. Будешь приносить клятву верности.

Почему-то у меня возникли подозрения, что они это делают быстрее-быстрее до того, как я встречусь с Агадарками. Что мол клятва есть, а значит уже никто претендовать на меня не может. Мне-то в общем пофигу, но всё равно довольно забавно наблюдать за тем, как они боятся меня потерять.

Как и с канцлером, в этот раз меня начали готовить спозаранку, разбудив настойчивым стуком в дверь. Сначала влетела Серафина, потом влетели служанки вместе с тазиками, полотенцами и одеждой.

— Самсон, я знаю и уверена в твоём благоразумии, и тем не менее спрошу — ты помнишь, какой сегодня день? — спросила она.

— День встречи с императором… — зевнул я.

— День, когда ты присягаешь императору и империи на верность, — поправила всадница. — Ты помнишь клятву?

— Угу…

Я ещё даже не проснулся толком. Глаза после сна щиплет, всё какое-то размытое, будто до сих пор сплю. Чувствую, что меня уже подхватили и стащили с кровати нежные и твёрдые ручки девушек, но даже на этом сконцентрироваться не могу. Зевок, и я едва не свернул себе челюсть.

— Ты сейчас можешь повторить её?

— Могу, — я с трудом навёл резкость на Серафину. — Да не беспокойтесь вы так, я… (зевок)…не посмею даже тень позора на вас бросить. Клянусь.

— Спасибо, Самсон, — кивнула она, и мне даже показалось, что в её тоне проскользнуло какое-то облегчение. — Я буду ждать тебя на выходе из шпиля.

— Да…

А дальше уже по отработанной форме. Обтереть полотенцами, помыть голову, обшикать для аромата вонючим одеколоном и одеть во всё, что принесли. Только в этот раз одежда немного отличалась: плащ обзавёлся меховой подкладкой, брошь на нём стала золотой, сапоги стали повыше да и украшений стало в разы больше. Они будто решили, что на мне мало золота, и вот уже на моей шее висит золотая цепь, которую спилили, кажется, с дуба, по три перстня на каждой руке с драгоценными камнями, какие-то заколочки и прочая хрень, что в здравом смысле человек не наденет.

Не, если так надо, то лады, но всё равно будто перебор немного. Кстати, ножен с мечом мне не дали. Не доверяют, видимо. А ещё на голове добавилась какая-то шапка с мехом и пером, будто я был каким-то Ромео.

После того, как служанки закончили и с поклоном отпустили меня, я присоединился к Серафине, ждавшей меня на ступенях шпиля. К нашей встрече с императором она тоже немного преобразилась. Платье, конечно, не надела (а зря), но на ней было что-то типа камзола бордового цвета и так же много украшений. По факту, это мужской наряд, но ты поди ей это в лицо скажи и сохрани после этого жизнь. Почему мне камзола не дали, непонятно.

— Теперь ты точно жених на выдачу, — кивнула она, позволив себе намёк на улыбку.

— Не отличить от герцога?

— Герцоги носят более скромные наряды. Я бы сказала, что, как минимум, виконт или граф.

— Ну… тоже неплохо, — кивнул я, окинув взглядом саму Серафину. — Вам тоже идёт.

— Да, наконец можно сдуть пыль со старых одежд, — кивнула она, хотя по лицу вижу, чувствует себя так же некомфортно, как и я себя. — Идём, не будем заставлять императора ждать.

— А он старый? — поинтересовался я, пока мы шли.

— Я бы не стала на твоём месте использовать такие слова. Ты помнишь наши уроки? — прищурилась она строго.

— Тут же никого нет.

— У стен есть уши такое слышал?

— Да… Ладно, он уже в возрасте?

— Да, но не ещё пока не в почтенном. Ему шестьдесят два, — ответила Серафина.

— Мне надо что-то знать перед тем, как мы туда придём?

— Говоришь, когда спросят, садишься, что вряд ли, когда скажут. Приклоняешь колено сразу, как тебя назовут. В глаза не смотришь и даже не касаешься его. Всё то же самое, что мы обсуждали на занятиях, ничего нового.

А ведь император такой же обычный человек, как и все, просто родился удачно. Забавно наблюдать, как из такого же человека небожителя делают, будто сам святой дух материализовался в это мире.

— А вы никогда не надеваете платья, когда выходите за границы шпиля? — спросил я.

— Почему же, надеваем, конечно. Но редко, — призналась она честно. — Мы или в доспехах, или в подоспешниках. Если требуют обстоятельства, мы надеваем праздничный камзол.

— А мундир?

— Мундир — это для армии, а мы — небесные всадницы.

— Хорошо, а что насчёт платьев?

— Ты сам видел, лишь исключительные случаи, праздник или действительно знаменательное событие, хотя никто не запрещает нам носить их. Просто… скажем так, Самсон, поддерживаем репутацию, а некоторые мужчины, к числу которых, к счастью, ты не относишься, считают, что раз платье — то можно.

Ну типа не носи миниюбку, чтобы лишние мудаки не лезли, как говорят у нас. Тут вопросов нет.

— Но они же знают, что вы всадницы?

— Мужчины много чего знают, правда пользуются этими знаниями редко, — фыркнула Серафина, не пытаясь скрыть презрения. Но потом быстро поправилась. — Но ты исключение, естественно.

— Понятно…

— Я рада, что ты понял нашу позицию. Если они сами не могут контролировать свои потребности, то не стоит лишний раз давать им повода для этого. Был у нас один случай, когда сын герцога попытался снасильничать одну небесную всадницу. Она была одета в платье, а он не понимал слова «нет», привыкнув получать что хочет.

— Закончилось всё кровью?

— Малой. Она свернула ему шею голыми руками. Его отец, герцог, возмутился, потребовал крови девушки, даже начал давить на императора, потому что имел влияние и за спиной имел многих подпевал из других аристократов, и глядишь, дело бы действительно да дошло до суда над одной из нас. На одной из нас, Самсон, ты можешь это вообразить? Но мы поступили умнее, просто прилети и сожги его, его семью, его поместье, его землю и парочку деревень.

Так, погодите-ка, а где тут-то кровь малая⁈ Вы же две деревни сожгли нахрен, пироманьячки!

— После этого ни у кого не возникло желания на нас давить. Ну а мы решили негласно не носить платья, если только очень не захочется.

Могу представить, как это обидно было для простых крестьян. Сидишь ты, срёшь у себя в сортире, а тут прилетает дракон и сжигает тебя просто потому, что сын-мудак твоего сеньора решил, что насильничать служанок и простолюдинок скучно, и стоит замахнуться на что-то покруче.

Я бы немного расстроился такому повороту событий.

Тем временем мы уже попали во дворец и прошли тот коридор, что вёл к канцлеру. Дальше было краше: коридоры стали наряднее, лепнины больше, мебели больше, и вообще создавалось ощущение, что это уже скорее личная территория императора.