Синий на бизани (ЛП) - О'Брайан Патрик - Страница 11

После прошедшего в молчании завтрака, когда все матросы смотрели на почерневшие руины и сгоревшие до ватерлинии суда, над которыми все еще курился дым, они подошли к тому месту, где обычно замедляли свой ход с помощью верпа, чтобы в подобающем стиле отсалютовать замку бортовым залпом.

На замке уже развевались флаги – по-прежнему, как заметил Джек, британский рядом с португальским; но артиллеристы форта – вероятно, уставшие от ночных трудов, – целых пять минут не могли ответить любезностью на любезность, и за это время от берега отчалила маленькая, грязная лодка, которая направилась к фрегату явно с неофициальным визитом. Очень худой молодой человек, одетый во что-то, отдаленно напоминающее военно-морскую форму, поднялся по борту и, сняв шляпу перед капитаном Обри, сказал дрожащим, очень нервным голосом:

– Вэнтедж, сэр, прибыл на борт, если вам будет угодно.

– Мистер Вэнтедж, – сказал Джек, внимательно вглядываясь в его лицо, вроде бы знакомое, но в то же время странно изменившееся. – Напротив вашего имени стоит буква "Д".

Этот молодой человек, помощник штурмана, когда-то не ответил на неоднократные сигналы с фрегата всем вернуться на борт, и корабль покинул Фуншал без него. Его товарищам по плаванию было известно, что он был очень привязан к одной пастушке в горах, и его отсутствие объясняли именно этим.

– Да, сэр. Но то была не моя вина. Одна банда отвезла меня далеко в горы и держала взаперти. Каждое воскресенье они меня избивали по очереди, пока один монах не сказал им, что это грех.  И они очень жестоко со мной обошлись, сэр. Они меня подрезали.

В самом деле, он был очень истощен и крайне подавлен. Большинство из тех, кто был на борту, имели некоторое представление о местном населении, были знакомы с обычаями пастухов и понимали его нынешнее состояние.

– Позовите мистера Дэниела, – сказал Джек и через короткое время добавил: – Мистер Дэниел, это ваш коллега, Алджернон Вэнтедж, помощник штурмана, которого задержали в горах, когда судно направлялось в Гибралтар, но теперь он вернулся. Отведите его вниз, покажите ему новых членов мичманской каюты, напомните им о его старшинстве и устройте его поудобнее, насколько позволяют наши стесненные обстоятельства.

– Есть, сэр, – сказал один.

– Благодарю вас, сэр, – отозвался другой.

– И, кстати, как я вспомнил, мистер Вэнтедж, – крикнул он им вслед. – думаю, мы увезли ваш морской сундук и другие пожитки. Джейсон, скажи одному из трюмных матросов достать его вещи. Мистер Хардинг, как только я нанесу необходимый визит его превосходительству, я полагаю, нам следует поговорить с капитаном порта. Доктор, вы будете для нас переводить, как раньше?

Стивен поклонился, однако, когда они соответствующим образом оделись, сказал:

– Переводить, вы сказали? Как я уже объяснял вам, я не говорю по-португальски. Еще меньше я понимаю, когда со мной говорят на этом языке. Ни один человек, рожденный от женщины, никогда не поймет разговорного португальского языка, если только это не его родной язык или он не выучил его в раннем детстве, когда у него еще и зубов-то не было. Это странное, неразборчивое, невразумительное, совершенно невнятное бормотание. Любой, кто хоть немного знает латынь, – или, например, испанский или каталанский, – может читать на португальском без особых затруднений, но понять хотя бы главный смысл разговорной речи, когда они что-то быстро-быстро лепечут вполголоса...

Капитан порта, однако, в совершенстве владел лингва-франка, на котором говорили на большей части Средиземноморья и даже за его пределами, а также архаичным каталанским, все еще распространенным в той части Сардинии, где жила его мать, и ему потребовалось совсем немного времени, чтобы окончательно разрушить все надежды Джека Обри. Он произнес длинную, чрезвычайно красноречивую речь, переходя с одного языка на другой и обратно, причем каждая версия проливала мрачный свет на другую. Он обращался исключительно к Стивену, но в то же время смотрел на Джека с неподдельным удивлением и беспокойством.

– Разве этот господин не видел собственными глазами, что верфь Коэльо, слава и гордость Фуншала, Мадейры, да и всего западного мира, был полностью разрушена? Разве он не знает, что никакая другая верфь даже и рядом с ней не стояла? И что даже верфь Картейры не может вместить ничего больше ста двадцати тонн? – Капитан порта печально покачал головой. Он приказал принести мадеры знаменитого урожая 1775 года и, когда они выпили по паре бокалов, заметил, обращаясь к доктору Мэтьюрину, но по-прежнему глядя на Джека: – Интересно, где этот джентльмен провел юность и все остальные годы, если он не знает, что в это время года на Мадейре не найдется ни одного моряка с двумя целыми руками и обеими ногами. Эскадры, направлявшиеся как в Вест-, так и Ост-Индию, отплыли раньше обычного из-за какого-то Нострадамуса; а все, кто не отправился с ними, ушли с рыбаками на банки ловить треску или искать тунца вдоль африканского берега. И даже несколько оставшихся на берегу калек вряд ли соблазнятся гидрографическим плаванием вокруг мыса Горн, без возможности получить призовые деньги.

Здесь Стивен постарался сделать все возможное, чтобы донести до него мысль о том, что при определенных обстоятельствах речь может идти и о призах:

– В конце концов, за Магеллановым проливом всегда или, по крайней мере, очень часто бывают пираты, а это законная добыча.

– О, несомненно, – воскликнул капитан порта.  – Призы где-то на краю света. За Магеллановым проливом, да, разумеется. Но, любезный, – закончил он с плохо скрываемым торжеством. – вы же помните, как закончил свои дни сам Магеллан.

– Конечно, – сказал Стивен. – И я очень сожалею о безвременной смерти этого джентльмена. Но я вижу, что мне придется разочаровать своего вышестоящего офицера. Позвольте мне, однако, поблагодарить вас за ваше красноречивое, совершенно убедительное объяснение положения дел и просить вас принять эти несколько пар английских шерстяных чулок.

– Что ж, – сказал Джек, когда они шли по уцелевшей части города, где дома на нескольких улицах с левой стороны были слегка обуглены, но не полностью разрушены. – полагаю, тут уж ничего не поделаешь, но эти эскадры ушли чертовски не вовремя. А что это за Нострадамус?

– Ну, в некоторой степени пророк, вроде Старого Мура[6], хотя и не такой мудрый. Могу я спросить, вы уже решили, что делать дальше?

– О, да, в этом нет никаких сомнений. Я хотел, чтобы здесь, на верфи Коэльо, нам поставили новые брештуки и диагональные крепления; но я вполне уверен, что "Сюрприз" сможет дойти до верфи Сеппингса для полного ремонта, который позволит нам обогнуть мыс Горн без страха за корабль – ну, по крайней мере, без абсолютно парализующего ужаса. А именно этого я и хотел с самого начала.

Некоторое время поколебавшись, Стивен спросил:

– Любезный, а вы думали о материковой Португалии и атлантическом побережье Испании, с их знаменитыми портами и корабелами, которые строили такие прекрасные суда, как "Санта-Ана", восхищавшая самого Нельсона?

– Да, – сказал Джек. – Мы с Хардингом обсуждали этот вопрос еще до того, как проложили курс на Фуншал, и в то время ветер был благоприятен и для того, и для другого маршрута, в то время как сейчас он слишком восточный для возвращения обратно. И все же я уверен, что наше решение пойти в Фуншал было бы идеальным, если бы не этот чертов пожар. Конечно, испанцы могут строить прекрасные линейные корабли, но они не так хороши по части фрегатов, и, в любом случае, я не думаю, что маленькому английскому гидрографическому судну были бы по-настоящему рады на испанской верфи, и нам пришлось бы ждать очень долго. А что касается набора команды, то мне бы не хотелось, чтобы в ней было так много испанцев: слишком долго было много поводов для взаимной неприязни. В то время как португальцы, по моему опыту, такие же хорошие моряки, к тому же они добрее и лучше держат себя в руках. Более покладистые, если вы меня понимаете. С другой стороны, в Фуншале привыкли работать с кораблями среднего размера, – судами, очень похожим на "Сюрприз", – чего не скажешь ни о Виго, ни о Гройне[7]. Нет. Я думаю, что самое разумное для нас – это задержаться здесь на несколько дней, пока плотник, который хорошо знает город, попробует найти какую-нибудь качественную древесину на удаленных складах, и, если сможет, привести хороших корабелов, – ведь сейчас их, бедняг, так много осталось без работы, – и они поработают над нашей носовой частью. Затем мы отправимся на верфь Сеппингса, где нас ждет настоящий ремонт и полностью укомплектованная команда из настоящих английских моряков... – Он бы добавил "и наш дом в прекрасной Англии, конечно", но побоялся, что эти слова могут вызвать в памяти Стивена травмирующие воспоминания: выражение его лица и без того было довольно унылым.