Повести и рассказы (СИ) - Злотников Роман Валерьевич - Страница 22

— Вторую половину — да,- всё ещё сердясь буркнул Финдли. Но, помолчав, продолжил уже чуть более спокойно:

— А до полуночи «прилёты» были. С этой стороны не сильно, а вот со стороны Линдена грохотало.

— Даже не от Линдена, а откуда-то аж из-за Селкирка по-моему,- вступил в беседу ещё одна жертва поветрия — Сайолтак, при рождении окрещённый Сэмом.- Как бы не из «Эбботов» лупили.

— «Эбботы»⁈ Там же тоже «Муаллимы Лондона» стоят? У них же нет самоходок!

Сайолтак молча пожал плечами. Мол, я сказал, а верить или нет — ваше дело. Том и Финдли угрюмо пригорюнились. «Муаллимы» были самой многочисленной группировкой. И самой жестокой. Поэтому все остальные «единители» их опасались. То есть совсем все — и военные, подчиняющиеся правительству в Лондоне, и многочисленные добровольческие отряды типа «Рыцарей короля Георга», «Англиканской лиги» или «Копья Христа». Впрочем, последние их откровенно ненавидели. Настолько, что Объединённое командование «единителей» тщательно следило за тем, чтобы отряды «копий» и «муаллимы» никогда не располагались рядом с друг с другом. Иначе точно подерутся. Ну и, во многом поэтому, «муаллимов» не очень-то снабжали вооружением. Ходили слухи, что девяносто процентов того, что у них имелось, было закуплено на деньги Саудов. Однако, тяжёлую технику правительство националистов в Лондоне доставить в английские порты не разрешило, опасаясь, что потом, когда «Великая Англия», согласно их планам, снова сольётся в некое неделимое, соборное и унитарное целое, «муаллимы» превратятся в большой геморрой. Потому как у тех были свои планы на время «после победы»… Но и отказаться от их помощи они сейчас тоже не могли. Мусульманская «пехота» составляла почти половину всех сил «единителей», а «на передке» их было вообще две трети от общего числа. Если не больше…

Дорога до школы заняла, как обычно, около получаса. Остановка на углу Абботсвью была последней, так что сразу после неё школьный автобус направился прямо к цели… До Решения и всего того, что началось после него, никаких школьных автобусов в Галашилсе не было. Здесь же Шотландия, а не американская глубинка, в которой какая-нибудь дальняя ферма могла располагаться и в двух, и в трёх десятках миль от школы. Так что здесь младших детей до школы обычно довозили родители, а те, кто постарше — добирались до неё сами. На общественном транспорте. Но когда всё началось — пришлось, так сказать, осваивать зарубежный опыт. А куда было деваться — общественный транспорт довольно быстро сильно деградировал, а в прифронтовых городках и вообще, считай, исчез, а родители… кто-то из них ушёл в ополчение, у кого-то просто разнесло снарядами не только дом, но и гараж с машиной, а кто-то просто погиб. Нет, сироты совсем одинокими не остались — большую часть разобрали по родственникам, а тех, у кого таковых не оказалось, поместили в приюты, но из приютов, опять-таки, удобно было доставлять детей централизованно, то есть автобусом, а что касается семей… С работой в отрезанной блокадой от бывшей метрополии новой стране было не очень. Так что нынче для многих из этих увеличившихся за счёт сирот семей ежедневная поездка на автомобиле до школы и обратно стала непозволительной роскошью.

Нечто необычное Том заметил, когда поскрипывающий автобус медленно шкандыбал мимо бывшего замка Тирлестейн. До Решения в нём располагался фешенебельный отель, самые дешёвые номера в котором стоили под пять сотен фунтов стерлингов. Нынче же здесь размещался штаб обороны Галашилского участка фронта. Школа же, в которой обучались оставшиеся в округе дети, была расположена чуть подальше — в бывшем поместье Тривингстонов. Это было сделано специально, чтобы зенитные скорострелки, прикрывавшие штаб обороны от вражеских ракет и дронов, заодно прикрывали и школу. А куда было деваться? Как заявил лидер «единителей» дети «непокорного быдла» должны «жить впроголодь, носить обноски и сидеть в подвалах», а не ходить в школу… Так что мимо бывшего замка-отеля они ездили каждый день, постепенно привыкнув к его виду и уже, даже, не особенно косясь в окно. Вот и в этот раз, Том даже не поднял голову, гоняя на телефоне какую-то простенькую игрушку и то, что он, всё-таки, в какой-то момент оторвался от неё и бросил взгляд в окно, было вызвано только случайностью. Но уже в следующее мгновение Том забыл обо всём и буквально прилип к стеклу.

— Ух ты! А это что?

Автобус на мгновение замер, а затем качнулся и осел на левую сторону, отчаянно заскрипев изношенной подвеской. Потому что все, кто в нём находился, буквально навалились на окна этой стороны.

— Танки! Вау!

— Дурак, это самоходки! Смотри какое орудие длинное! И как вверх задрано!

— Это как «Эбботы» что ли?

— Дурак, я ж тебе говорю — орудие охренеть какое длинное. Эти — круче «Эбботов»!

— Да даже лучше «Эй эс девяносто» — точно говорю! Я же говорю — орудие очень длинное!

— Лучше «храбрых жоп»[2]? Да однозначно!

— Охренеть! Это что наши получили? ВАУ! Ну теперь держитесь «Муаллимы»!

— И «джорджи», и «джорджи»!

— А чего это у них за полосы? Ну вдоль бортов — чёрно-оранжевые…

Возбуждённый гомон детей перекрыл мощный гудок школьного автобуса. Такой, что люди в зелёном камуфляже, толпившиеся вокруг могучих боевых машин, которых ранее никому здесь видеть не доводилось, обернулись и, рассмотрев, кто поприветствовал их подобным образом, замахали руками.

— Нет, это не наши,- медленно произнёс Том, когда стоянка перед бывшим замком Тирлейстен, на которой грозно задирали свои длинные стволы эти машины, скрылась из виду. Он заметил их первым и потому успел рассмотреть немного больше деталей, чем остальные.- Там у них красные звезды на боку были. Прямо посреди тех самых чёрно-оранжевых лент.

— А-а-а, кто?- недоумённо спросил Сэ-э… то есть Сайолтак.

— Русские,- едва слышна выдохнула тихоня и заучка Эилси, сидевшая на последнем сиденье.

— Оу, точно!- восторженно воскликнул Финдли.- Я против них в «Call of Duty» резался. Но-о-о…- он растеряно оглянулся.- Они же «красные»! Они против свободного мира…

И дети испуганно затихли.

Весь день в школе все только и обсуждали новость о неожиданных «гостях». Версии о том, как и для чего в Лаудере объявились «красные» множились как черви в навозной куче. Что-то более-менее ясно стало к вечеру. Ghrаdhaich учитель, сам весь день так же пребывавший в недоумении, на последнем уроке сообщил, что это прибыли «миротворцы».

Ещё весной где-то наверху, то ли в ООН, то ли в Европейской ассоциации (что дети, что ghrаdhaich учитель уже давно не верили никаким «международным» организациям и потому не особенно стремились разобраться), решили, наконец-то, отойти от вяло текущей говорильни, которая тянулась едва ли не с момента Решения, и попытаться уже сделать хоть что-то внятное. И первым итогом этого решения стало, вроде как, согласованное «всеми сторонами и гарантами переговорного процесса» решение о перемирии и последующем введении миротворцев на линию разграничения… Однако, как выяснилось, договорились об это только «наверху». А вот чуток пониже с этим делом оказалось не всё однозначно. Потому что те же «муаллимы» заявили, что плевать хотели на любые договорённости, и что они, мол, будут биться до победного конца. И они такие были не одни… Вследствие чего число желающих выделить свои подразделения для использования в качестве миротворцев сразу же резко сократилось. Так что с воплощением этого решения в реальность возникли очень большие трудности. Поэтому ни весной, ни летом никаких миротворцев на линии разграничения так и не появилось. Вследствие чего об этом решении, о котором весной почти неделю трубили все газеты, постепенно забыли. Как тогда показалось — все и совсем. Но, как теперь выяснилось, это оказалась неправда…

Вечером, когда Том, захлебываясь, рассказал маме столь удивительные новости, она выслушала его с грустной улыбкой, а затем, погладив сына по голове, вздохнула:

— Ох, сынок, посмотрим, как оно всё повернётся. Наши-то сначала тоже вот думали, что всё будет спокойно. Что тихо разойдёмся. Мол, это ж Европа. Не первый раз такое. Чехи и словаки-то вполне мирно разошлись, хотя они и славяне. И испанцы с каталонцами. А оно вон как вышло. Который год уже воюем…