Безмолвно твоя (ЛП) - Косуэй Л.Х. - Страница 31

— Не будь так уверен. При правильной динамике единицы и тройки могут стать «сильной парой», потому что оба типа очень амбициозны и целеустремлённые.

— Боюсь, уже поздно. Последнее, что я слышал, Дарси вышла замуж за университетского профессора. У них двое детей и очень милый дом в Уиклоу.

— В таком случае, надеюсь, он уделяет ей много внимания и хвалит, чтобы она не искала этого где-нибудь ещё. А что стало с соседом?

— Его жена от него ушла. С Дарси они продержались всего около шести месяцев после разрыва.

— Значит, в итоге оно того даже не стоило, а он разрушил свой брак. Это их общая потеря.

Я кивнул, на мгновение уводя взгляд к окну, к огням города, мерцающим вдалеке, прежде чем снова сосредоточиться на Аде.

— Скажи, если единица и тройка это «сильная пара», то что получается у единицы и шестёрки?

От этого вопроса она едва заметно втянула воздух. Сделав большой глоток вина, Ада густо покраснела, розовый румянец разлился по её щекам.

— Ну, дай подумать. Я уже давно всё это не изучала.

Я откинулся назад и стал ждать, наслаждаясь тем, как я выбил её из равновесия. Было очевидно, что вопрос о том, какими мы могли бы быть в отношениях, её отвлёк. Как же мне хотелось вскрыть ей череп и прочитать её мысли.

И снова, во что я вообще играю? Я ведь уже решил, что сейчас не в том состоянии, чтобы быть с кем-либо. Именно поэтому я и расстался с Лиссой. Но с Адой я просто не мог удержаться — подталкивал, проверял, искал большего. Я и так знал, что она запала мне под кожу, но по её реакции на мой вопрос подозревал, что и я немного забрался под её.

— Насколько я помню, единицы и шестёрки во многом похожи. Они трудолюбивы и обладают сильным чувством долга, что может быть большим плюсом для пары. Поскольку единицы обычно ясно мыслят, они могут направлять шестёрок, которым сложнее даётся принятие решений. Проблемы начинаются, когда появляется стресс: единица становится более критичной к партнёру-шестёрке, считая, что тот недостаточно старается, а шестёрка в ответ начинает чувствовать неуверенность и реагирует эмоционально.

— А если единица достаточно взрослая и мудрая, чтобы вовремя сдерживать свою критику по отношению к шестёрке? Тогда что? Такие отношения могут сработать?

Ада уставилась в бокал с вином, не поднимая на меня глаз, и тихо пробормотала:

— Полагаю, в таком случае да, могли бы.

— Любопытно, — сказал я, улыбаясь поверх глотка вина.

Её взгляд скользнул ко мне, в нём мелькнула нерешительность, прежде чем она вдруг выпалила: — Послушай, Джонатан, нам, наверное, стоит обсудить то, что произошло прошлой ночью. Я не знаю, поцеловал ты меня, потому что был пьян, или...

— Я тебя поцеловал? — переспросил я, изображая потрясение и наслаждаясь тем, как рубиновый румянец заливает её щёки, подчёркивая россыпь едва заметных веснушек.

— Что? Да… ты… Я думала, ты помнишь. — Морщинка между её бровей была слишком милой.

Я тихо рассмеялся.

— Расслабься, Ада, я тебя дразню. Конечно, я помню. — Мой взгляд жадно скользнул к её губам, и я почти шёпотом добавил: — Как я мог забыть такие сладкие губы?

Она сглотнула; её глаза были прикованы к бокалу, пока она боролась с каким-то внутренним конфликтом.

— Мне следовало остановить это раньше.

Я наклонил голову. — Почему?

— Во-первых, ты был пьян и не мог полноценно дать согласие.

— Верно, но при этом инициатором был я, так что...

— Всё равно, мне не следовало… — Она осеклась, между бровями пролегла глубокая складка. — Я не буду врать и делать вид, что мне не понравилось тебя целовать, Джонатан. Ты опытный мужчина и прекрасно понимаешь, когда женщина отвечает тебе взаимностью. — Боже, как же мне хотелось прикоснуться к ней. — Я не стану оскорблять твой интеллект, но...

— Если уж мы оба говорим откровенно, — перебил я. — Я поцеловал тебя не только потому, что был пьян. — Я наклонился ближе и убрал прядь её шелковистых волос за плечо. — Я поцеловал тебя, потому что хотел. И я бы очень хотел повторить это, если ты позволишь.

Она посмотрела на меня с сожалением.

— Прости, Джонатан, но я не могу.

Разочарование сжало мне нутро. — Не можешь или не хочешь?

— Мне нравится жить здесь, и я не хочу ставить это под угрозу, — ответила она, немного уходя от вопроса. — Каким бы ни было твоё влечение ко мне, я знаю, что не из-за него ты предложил мне эту квартиру.

— Это правда.

— Хорошо. Тогда я надеюсь, что моё решение не заходить дальше того, что произошло прошлой ночью, не изменит твоего мнения насчёт того, чтобы я продолжала здесь жить.

В её словах было столько уязвимости, что я непроизвольно сжал кулак.

— Я не такой уж мудак, — буркнул я. — Разумеется, ты можешь продолжать здесь жить. Я даже… чёрт, мне стоило сделать это раньше, но я попрошу Терезу оформить официальный договор аренды. Как тебе годовой контракт? Я не хочу, чтобы ты чувствовала, будто я могу выставить тебя в любой момент. Это совсем не то, что… Чёрт, Ада, я не подумал. Прости меня.

Её тёплая ладонь легла поверх моей руки.

— Это бы очень успокоило меня, но я всё равно не думаю, что нам стоит ввязываться в отношения. Мы оба только что потеряли родителей. Я боюсь, что мы просто цеплялись бы друг за друга как за способ справиться с болью.

Я замер, поражённый её проницательностью. Я и сам задумывался об этом — знал, что мне приятно её присутствие из-за связи с мамой, но это была не единственная причина, по которой меня к ней тянуло. Ада была очаровательна сама по себе. В ней была энергия, манера, которая звала меня. Когда мы находились в одной комнате, я едва мог оторвать от неё взгляд, не в силах перестать впитывать её. Но было ясно, что сейчас она не готова услышать, что у меня к ней есть чувства.

— Возможно, ты права, — солгал я, запирая эти чувства в ящик и поворачивая ключ. — А я-то думал, что как «единица» должен быть логичным мыслителем.

Её выражение смягчилось.

— Возможно, в тебе больше от шестёрки, чем я думала.

— Возможно.

— Друзья? — нерешительно спросила Ада.

Я поднял бокал и легко стукнул им о её. — Конечно.

Мы так и просидели ещё несколько долгих мгновений. Моему члену перспектива оказаться во френдзоне, разумеется, не понравилась, но я не собирался толкать её туда, куда она не хотела или к чему не была готова. К тому же сейчас любые отношения были бы рецептом катастрофы. Я ещё даже не был на первом сеансе у психолога по работе с утратой. Кто знает, возможно, на восстановление после смерти мамы мне понадобятся месяцы, а то и годы. Я не собирался взваливать на Аду тот запутанный клубок, что жил внутри меня. С этим мне предстояло разобраться самому.

— Мне пора ложиться. Я ужасно устала, — сказала Ада, нарушив тишину.

— Я провожу тебя до двери.

Она кивнула, и я вышел вслед за ней. Когда она пересекла холл и подошла к своей двери, то обернулась:

— Спасибо тебе за то, что ты такой… хороший. Я… я и представить не могла, каким замечательным человеком ты окажешься.

От этих слов горло перехватило. Когда в последний раз меня вообще называли хорошим человеком? Я знал, что Мэгги считает, что в глубине души я хороший. Тереза тоже. Но думал ли так кто-то ещё? Я был почти уверен, что большинство моих сотрудников меня боятся и уважают — и только. Не в силах ответить, я лишь кивнул на прощание и вернулся в свою квартиру.

Следующие полторы недели прошли предсказуемо. Мы с Адой каждый день ездили вместе на работу и обратно. Она всё ещё копила деньги на ремонт машины, и мне стоило огромных усилий не взять ситуацию под контроль и не починить её самому. Чёрт возьми, мне стоило не меньших усилий не купить ей новую. Я вполне мог себе это позволить, а её старенькая «Тойота» явно пережила лучшие времена. Мне совсем не нравилась мысль о том, что она ездит на этом ведре.

Моё влечение к ней ничуть не ослабло. Тревожно, но оно только усиливалось. Во время поездок я всё чаще ловил себя на том, что отвлекаюсь и смотрю на её профиль, как она наблюдает за проплывающим за окном городом, вместо того чтобы работать, как делал обычно. Именно поэтому у меня и был водитель — я использовал это время для важных дел. Но с Адой рядом ничего важного сделать не удавалось.