Великий страх: Истерия и хаос Французской революции - Lefebvre Georges - Страница 3

Этим трем историкам еще будет суждено встретиться до начала Второй мировой войны: об этом свидетельствует номер газеты L’Humanité[8] от 24 октября 1938 года с анонсом программы «общедоступного курса по истории Французской революции», организованного движением Paix et Liberté[9] накануне празднования ее 150-летнего юбилея. Вступительную лекцию провел Люсьен Февр, а одно из 12 запланированных с ноября 1938 до февраля 1939 года заседаний было поручено Жоржу Лефевру и посвящалось теме «Революция и крестьяне». Расстрелянному немцами Блоку не придется увидеть после 1945 года развитие успеха того, что получит известность как школа «Анналов». А Лефевр потеряет своего брата, казненного в Германии, и так и не сможет восстановиться после этой утраты.

Что осталось от этих двух исследований 1932–1934 годов в первых десятилетиях XXI века? Историографию Французской революции иногда представляли как несовместимую со школой «Анналов», однако исследования в этой области во многом способствовали формированию «истории ментальностей»: в частности, благодаря деятельности Мишеля Вовеля, который неоднократно отдавал должное новаторским работам Жоржа Лефевра. Став классическим произведением, монография о Великом страхе почти не предоставляла возможностей для появления других исследований по этой теме. В период между 1933 и 1936 годами в журнале Annales historiques de la Révolution française о Великом страхе были опубликованы несколько текстов, включая текст самого Лефевра, а также статью Луи Жакоба (1936) о том, что происходило в Артуа. Очередные публикации на эту тему появляются в 1949 году, а потом в 1950–1970-е годы (среди них еще несколько статей 1960 года за авторством Лефевра, опубликованных вскоре после его смерти в 1959 году). Затем интерес к этой теме угасает, за исключением отдельных статей и книги Клэя Рамзи (1992), посвященной историческим событиям в окрестностях Суассона.

Что касается исследований о толпе и бунтах, то в этой области отдельно стоит отметить работы Джорджа Рюде, хотя детальное изучение «французского мятежа» наравне с Жаном Николя продолжали и многие другие англосаксонские историки (Эрик Хобсбаум, Ричард Кобб, Эдвард П. Томпсон, Колин Лукас) и последующие поколения исследователей. По следам Лефевра также пошли другие историки, изучавшие значимость эмоций в социально-политическом бурлении 1791 года во время попытки бегства короля в Варенн (см.: Tackett T. Le roi s’enfuit. 2004).

Наряду с эпохой Французской революции в поле внимания историков попадали и другие периоды: например, «Великий страх 1610 года» (Мишель Кассан, 2010) или распространение слухов во Франции в XIX веке (Франсуа Плу, 2003). Еще остается «революционный менталитет» (Мишель Вовель, 1985): эта тема вдохновляла и продолжает вдохновлять многочисленные исследования (ее также затронул Альбер Собуль в своей диссертации, посвященной парижским санкюлотам). Политическая социальность и распространение лозунгов, зрелища и праздники, религия и дехристианизация, язык и картина мира, насилие и смерть – все эти области исследований продолжают успешно развиваться по направлениям, обозначенным в свое время Жоржем Лефевром.

Завершая предисловие, мы хотели бы предоставить слово самому Лефевру. В письме, отправленном 10 сентября 1946 года историку Гордону МакНилу и опубликованном в 2009 году Джеймсом Фригульетти, он упоминал о своем произведении 1932 года следующим образом: «Я собираюсь отправить вам “Великий страх 1789 года” – это то из написанного мной, чем я горжусь больше всего».

Великий страх 1789 года – удивительное событие: его внешние проявления часто описывались, но причины никогда не становились объектом глубокого исследования. Сбитым с толку современникам он представлялся загадкой. Те, кто тщился дать ему немедленное объяснение, приписывали это заговору, источником которого, в зависимости от взглядов, считались либо аристократия, либо революционеры. Поскольку именно революционеры извлекли из этого выгоду, вторая гипотеза получила больше сторонников и сохраняет их до сих пор. Тэн, обладавший чувством социальной истории, распознал некоторые факты, вызвавшие панику, но использовал их лишь для объяснения народных бунтов.

Великий страх исследовали многие известные историки, среди которых г-н Конар (историческая область Дофине), мисс Пикфорд (исторические области Турень и Прованс), г-н Шодрон (южная Шампань), г-н Дюбрёй (округ Эврё). Но они скорее описывали распространение паники и ее последствия, чем изучали ее происхождение. В большинство регионов она пришла извне, а чтобы добраться до ее истоков, потребовалось бы отдельное исследование, в результате чего автор монографии отклонился бы от основной темы.

У нас пока очень мало таких методически проведенных частичных исследований, и, возможно, кто-то справедливо заметит, что время обобщающего труда еще не пришло. Однако можно возразить, что подведение итогов и указание на нерешенные вопросы, а также предложение возможных решений – это хороший способ вдохновить новые исследования и направить их. Мне близка именно эта точка зрения.

Впрочем, пробелы оказались слишком значительными, чтобы ограничиться использованием уже опубликованных отдельных работ и документов. Далее будет представлено определенное количество новых фактов, которые я смог обнаружить благодаря исследованиям в Национальном архиве, а также в архивах военного министерства и министерства иностранных дел, в департаментских и коммунальных архивах, которые я посетил в довольно большом количестве за последние 12 лет, наконец, в Национальной библиотеке и некоторых провинциальных библиотеках. Фонды не всегда систематизированы, документы разрознены, и Национальная библиотека далеко не полностью располагает всеми местными хрониками. К тому же мои исследования, хотя и многолетние, неизбежно имели ограниченный характер, так что множество фактов наверняка еще предстоит обнаружить. Тем не менее я надеюсь, что внес немалый вклад, и считаю своим долгом выразить благодарность архивистам и библиотекарям, а также их сотрудникам, которые всеми силами содействовали моей работе, как и всем тем, кто предоставил мне известные им документы. В частности, я благодарю коменданта Клипфеля (Мец); г-на Карона, архивиста Национального архива; г-на Поре, архивиста Йонны; г-на Дюэма, архивиста Об; г-на Мореля, архивиста Эна; г-на Юбера, архивиста Сены и Марны; г-на Эврара, библиотекаря Института географии Парижского университета; г-на Дюбуа, почетного профессора в Конфрансоне (Эн); г-на Жакоба, профессора лицея Жансон-де-Сайи; г-на Лесура, профессора лицея в Роане; г-на Мийо, профессора лицея в Саргемине; и г-на Мо́ва, профессора Высшей педагогической школы в Мулене. К сожалению, условия издания не позволили мне снабдить эту книгу всеми вспомогательными материалами и подробной библиографией, но я надеюсь когда-нибудь опубликовать собранные мной документы с необходимыми пояснениями.

В ходе моих исследований я начал с реконструкции потоков паники, последовательно отмечая вторичные причины, и в конечном счете смог найти исходные точки ее распространения; затем я попытался выявить общие причины. Но в этой книге я стремился к синтезу, а не к изложению технического труда. В описаниях, которые читатель найдет в последующих главах, я использовал обратный подход: чтобы достичь истоков Великого страха, мне пришлось вернуться к началу 1789 года, заново рассматривая события, которые его вызвали. Стоит отметить, что, изучая в очередной раз события, произошедшие в этот период, я занял позицию народного мнения. Все, что имело отношение к парламенту и Парижу в целом в это время, на мой взгляд, было известно. Пытаясь объяснить Великий страх, я просто пытался поставить себя на место тех, кто его испытал.