Ведьма ищет мужа. Драконов не предлагать! - Ромм Дарина - Страница 9

– Это что за ерунда? – пробормотал я.

Встал, осторожно взял платье в руки, стараясь не касаться пятен. Всмотрелся – по внешнему виду очень похоже на кровь. По запаху…

Поднес платье ближе к носу. Медленно потянул воздух, распознавая, что это такое, и тут дверь комнаты с треском распахнулась. На пороге выросла разъяренная ведьма, за спиной которой нервно приплясывала метла.

– Доброго утречка, хозяйка, – поприветствовал я дамочку. – Такая рань, а вы уже на ногах. Пришли уборку делать? Похвально, похвально.

Не обращая никакого внимания на мой сарказм, ведьма влетела в комнату и, потрясая кулачками перед моим лицом, злобно зашипела:

– Ты зачем утащил мое платье, ворюга?! Извращенец! Фетишист чешуйчатый!

Рыжая яростно засверкала глазами и попыталась выдернуть платье из моих рук. А это улика, и серьезная, между прочим!

– Оно ваше? – я поднял платье повыше, не давая дотянуться до него наскакивающей на меня агрессорше.

– А то вы не знаете чье оно?! Зря я вас пустила в свой дом! – выкрикнула она и с силой топнула. Половица от этого громко сказала «крак» и пошла по всей длине широкой трещиной.

Да, совсем печаль с домиком, прямо на глазах разваливается.

– Вы, госпожа Аделина, поосторожнее бы ножками своими стучали. Или придется вам не сорок таларов в неделю платить, а сто сорок в день. И не мне, а бригаде рабочих, которые ваш развалившийся дом будут заново отстраивать, – посоветовал ей, издевательски глядя в возмущенные серые глаза.

Вот еще одна странность с этой Аделиной: глаза у ведьмочек обычно зеленые или черные, а у этой серые, как грозовое облако. Пожалуй, надо Трэвису поручить собрать побольше сведений о ней.

Пусть братец напряжется и составит полное досье на подозрительную красотку: образование, карьера, личная жизнь. Кто родители, где живут, чем занимаются… И выяснит, почему красивая незамужняя девица, пускай и ведьма, живет одна в старом доме на окраине захудалого городишки. Уверен, скрывает эта Аделина что-то неприглядное!

Пока ведьмочка пыхтела и прыгала, пытаясь дотянуться до платья в моих руках, добавил:

– Никакой я не извращенец. К Вашему сведению, когда я проснулся, платье лежало в моей комнате. Я взял его в руки как раз, когда вы заявились ко мне. В комнату, где живет молодой неженатый мужчина, между прочим! Не боитесь за свою репутацию, дорогуша?

В ответ она пренебрежительно фыркнула:

– Я ведьма, мне на репутацию, как ее понимаете вы, чихать!

– А как я понимаю? – вдруг стало интересно, что она обо мне думает.

– У таких, как вы, приличием называют обыкновенное лицемерие. То, которое намного хуже откровенного вранья, – рыжая сложила на груди руки и начала постукивать ножкой.

Правда, в этот раз делала это аккуратно, без экспрессии. Видимо мысль о бригаде рабочих, которым придется платить по сто сорок таларов, привела ее в разумное состояние.

Привела, но не до конца…

Снова зашипела на меня весенней гадюкой:

– Зачем вам мое платье, если вы не… не извращенец?

– Вам жалко, что ли? Все равно оно все кровью залито. Где это вы так испачкались? – поинтересовался с насмешкой.

– Какой кровью? Это варенье! – завизжала она в ответ.

– Какое варенье? Это кровь! – рявкнул я.

– Это варенье! Курговое, позапрошлогоднее! – выкрикнула рыжая и снова засадила каблуком по полу.

«Хрук», – треснула еще одна половица.

Я прикрыл глаза, снова втягивая запах, идущий от пятен, исследуя его более детально…

Никакого сомнения, это ни разу не варенье. Прошли сутки, максимум двое, как появились эти пятна.

Что еще…?

Платье новое, надевали его редко, раза два-три… Хозяйка одежды совсем юная девушка. Молодая, но…

– Отдайте немедленно! – платье снова дернули из моих рук.

В этот раз я разжал пальцы, позволяя забрать тряпку, и новыми глазами посмотрел на ведьму Аделину Красногорскую. Так-так, а тут у нас новые странности пошли, очень серьезные.

Глава 7. Характер у меня пушистый, как у ёжика

Аделина Красногорская, ведьма класса «А»

Нет, он просто невыносим, этот дракон!

Уперся, с места не сдвинешь – не брал он мое платье и все! Как оно в его комнате очутилось, он, конечно же, понятия не имеет. И что в руках его держал и… обнюхивал, ничего не значит, по его мнению. Еще и голый по пояс стоит, мышцами своими литыми играет!

– Отдайте немедленно! – пришлось чуть не силой отобрать у него платье и, окатив презрением, гордо пойти к выходу.

Но не тут-то было. Не успела я и шагу к двери сделать, как мое запястье оказалось крепко сжато мужскими пальцами, словно в капкан попало.

– Кто живет в доме, кроме вас? – дракон резко развернул меня к себе. – И почему вы искали свое платье в моей комнате?

Я аж застыла от возмущения. Несколько секунд тупо смотрела на его смуглую ладонь на своем запястье, машинально отмечая, какая у нее благородная, я бы сказала аристократичная, форма.

Затем подняла на дракона максимально надменный взгляд и процедила:

– Во-первых, уберите свою клешню с моей руки. Во-вторых, кроме меня в доме живут только мой фамильяр, Панкратий и Луиза. Правда, теперь новая зверюшка завелась, породы дракон-извращуга. Поэтому, и в-третьих, стащить платье, кроме вас, некому. Логика, дракон!

Скрестила свой презрительный холодный взгляд с его наглым сапфировым и пояснила специально для недоумков чешуйчатых:

– Панкратий – это паук, ему под сотню лет, и платьями он никогда не интересовался. Луиза – моя метла, ей наряды тоже ни к чему.

– А Феофан? – дракон вопросительно выгнул бровь. – Почему его исключили из списка подозреваемых? Вдруг это он любитель стащить женское платье и подбросить его в комнату привлекательного холостяка? Или это вы сами решили таким образом со мной поближе познакомиться и дали ему команду?

На это гнусное предположение я даже отвечать не стала, только презрительно выпятила нижнюю губу.

Перевела выразительный взгляд на наши соединенные руки, намекая дракону, что пора отпускать. Он тоже на них уставился, но не отпустил. Наоборот, перехватил поудобнее и большим пальцем провел по венке на внутренней стороне запястья. Ну точно, извращенец!

Тут дракон, вообще, взял и шагнул ко мне ближе, неприлично близко! Почти прижался своим голым торсом и требовательно спросил:

– Аделина, вы уверены, что это ваше платье? Как вы его испачкали и как обнаружили, что оно пропало?

Надо было выдернуть у него свою руку, может, даже заклинанием каким приложить, чтобы не наглел так сильно, но… Вместо этого я почему-то ответила:

– Конечно, уверена. У меня не так много платьев, чтобы не помнить каждое. Даже могу подробно рассказать, где, когда и за сколько таларов я его купила. Хотите?

– Не надо! – торопливо отказался дракон. – Лучше подробно расскажите, где, когда и как испачкали его в… позапрошлогоднем курговом варенье.

Я сморщила нос, вспомнив ту неприятную историю. Снова попыталась забрать у дракона свою руку, и на этот раз удачно.

Правда сначала извращенец меня к себе еще ближе подтянул и, ни капли не стесняясь, понюхал мои волосы. Но быстро отпустил – я не успела даже выбрать, каким заклинанием его шандарахнуть за наглость.

Отодвинулся на благопристойное расстояние и сложил руки на груди:

– Ну же, я жду вашего рассказа, Аделина. И даже не пытайтесь схитрить, потому что ложь я сразу распознаю.

Мои пальцы сами сжались в кулаки, а зубы заскрипели от злости. Губы начали складываться, чтобы произнести заклятье, специальное, которому меня бабушка научила, от которого драконяка неделю будет чихать и при каждом чихе розовые пузыри носом выпускать…

Но тут я вспомнила любимые слова дедушки о том, что минута терпения – десять лет комфорта. Дедушка точно знал, о чем говорил – они с бабулей двести лет душа в душу прожили. А это, я вам скажу, настоящий подвиг при бабушкином-то темпераменте и привычке в любом конфликте считать себя правой. Да и левой тоже!