Браслет княгини Гагариной - Баскова Ольга - Страница 7

– Я тоже так считаю, – подал голос белокурый поручик. – Мы ведь не какие‐нибудь разбойники.

Пестель надул щеки, готовясь высказать свое недовольство, но неожиданно передумал. Жара обволакивала своим липким покрывалом, подавляла волю, мешала собраться с мыслями.

– Время покажет, кто из нас прав, – проговорил он примирительно и встал, отодвинув стул. – Господа, вам не кажется, что очень жарко? Я бы с удовольствием искупался.

Иосифу показалось, что в душном гроте раздался вздох облегчения.

– Кто хочет, пусть купается, – процедил Волконский. – Я же предпочел бы выпить чаю с пирогом.

Василий Львович подмигнул:

– Екатерина Николаевна тоже любит почаевничать… вместе со своими внучками. Господа, любители купания, могут присоединиться к нам. Впрочем, не думаю, что мы задержимся. Я распоряжусь насчет чая.

Сергей Волконский и еще несколько офицеров пошли к дому. Пестель, Поджио и Бестужев-Рюмин остались в парке, пытаясь скрыться от жары в тени вековых дубов. Давыдов сделал им знак, что скоро вернется.

– Господину Волконскому не терпится пообщаться со своей невестой, – насмешливо предположил Пестель. – Он еще не сделал предложения, но в кругу Давыдовых только об этом и говорят.

– Жениться на Марии Раевской – большая честь, – заметил Иосиф. – Я слышал, за ней приударял сам Пушкин.

– За кем только он не приударял, – Бестужев-Рюмин расхохотался. – Все поэты ужасно влюбчивы. Ну, кроме Рылеева. Он обожает свою жену. Скажите, капитан, – он пристально посмотрел на итальянца, – вы положили глаз на вторую внучку? До обеда вы пожирали девушку глазами и не отходили от нее.

Павел Иванович хмыкнул:

– Хорошенькая девушка. Она составит счастье любого мужчины.

На лице Поджио под смуглотой проступила краска. Не желая позорить Марию, он отвернулся и промолчал. На его счастье, из-за деревьев появился потный раскрасневшийся Давыдов.

– Ах, вот вы где! Идемте купаться на мельницу.

Он повел их через старинный парк к запруде. Когда мужчины подошли к мостику, сердце Иосифа забилось сильнее. Еще недавно он был здесь с Марией. Может быть, пригласить ее прогуляться после ужина? Они снова придут сюда, на старинную мельницу… Краем глаза Поджио увидел Шервуда, который возился у старого ветхого сарая. Бывший унтер окинул их таким недоброжелательным взглядом, что итальянцу стало не по себе. «Похоже, он ненавидит своих хозяев, – подумал он. – Но почему? Давыдов выписал его в имение, дал работу. Похоже, с ним здесь прекрасно обращаются. Какова же причина ненависти? Уж не показалось ли мне, в самом деле?»

Иосиф еще раз посмотрел на сарайчик, но Шервуда там уже не было. От этого не стало спокойнее, наоборот, его не покидало чувство, что англичанин пристально наблюдает за ними. У запруды офицеры кинули одежду на песок и бросились в такую теплую воду, что она казалась тягучим ликером и нисколько не освежала. Вдоволь наплававшись, они вышли из воды и присели на огромные валуны.

– Я хочу возвратиться к нашему разговору там, в гроте, – начал Пестель. – Это насчет кровопролития. Помните, Иосиф, вам это не понравилось?

Итальянец кивнул:

– Разве такое забудешь! Не каждый день тебе предлагают убить императора.

Павел Иванович поморщился:

– Во-первых, вам этого никто не предлагает. Допустим, это сделает другой.

– И этот другой убьет всех наследников? – не унимался Иосиф.

– Он будет вынужден их убить, – вмешался Бестужев-Рюмин с юношеской горячностью. – Иначе никак нельзя.

– Отчего же? – нахмурился Иосиф.

Молодой офицер побагровел.

– Мы, кажется, об этом уже говорили. В противном случае нас ждет неудача.

– Я в этом не уверен.

– Я думаю, нам пора возвратиться в усадьбу, – вмешался Пестель и стал натягивать штаны. – Нас давно ждут к чаю.

– Как вчера посидели? – поинтересовался Беляев, когда Виталий заглянул в его кабинет.

– Прекрасно, – заверил его приятель. – А вы?

Юрий расхохотался:

– Мы ушли раньше вас. Хотели попрощаться, но Виолетта убедила меня, что вы не хотите нас видеть, и я с ней согласился. Когда двое влюблены друг в друга, им никто больше не нужен.

Виталий хмыкнул:

– Она еще и психолог…

– Наверное, как и все экстрасенсы, – предположил Беляев. – Ну да ладно, хватит о ней. Мне позвонила одна дамочка, некая Лариса Конашенко. Фамилия у нее самая что ни на есть простая, а вот происхождение знатное. Она приходится родней самим Раевским, представляешь?

Приятель поднял глаза к потолку:

– Это генерал, который брал Пушкина в Южную ссылку?

– Видишь, не зря тебя учили в школе, – усмехнулся Юрий. – Да, им, но больше – двоюродной сестре Марии Раевской, княгине Гагариной.

– Княгине Гагариной? – Виталий оторопело дернул себя за мочку уха, словно не веря тому, что услышал. – Ты хочешь сказать, той самой Гагариной, чей дворец в поселке Утесе?

Юрий щелкнул пальцами:

– Вот именно! Но я никогда не ковырялся бы в ее родословной, если бы не одно выгодное дело, которое предлагает нам эта Конашенко.

– Она нам что‐то предлагает? – глаза Виталия засверкали. Деньги были нужны, как воздух. Новый дом требовал вложений.

– Видишь ли, по наследству ей досталась одна знатная вещица. – Беляев достал телефон и, порывшись в галерее, нашел нужную фотографию. – Вот, смотри. Это браслет княгини Гагариной, передаваемый из поколения в поколение по женской линии. Как, нравится?

Приятель увеличил снимок. Браслет действительно выглядел дорого: широкий, массивный, из золота (что‐то подсказывало Виталию: оно самой высокой пробы), усыпанный бриллиантами и рубинами, складывавшимися в замысловатую монограмму – латинскую П.

– Прекрасная вещь! – с жаром ответил он. – Хотел бы я рассмотреть ее поближе. Надеюсь, не подделка?

– У нас будет такая возможность, – успокоил его приятель, пряча телефон. – Эта дамочка, Лариса, оказалась неразборчивой в связях. Я наводил справки. У нее было четыре мужа, последний – пятый – оказался альфонсом. Это она так выразилась – оказался. Мне кажется, Лариса знала, за кого выходила, и попросту купила мужика. Вскоре начались проблемы с ее бизнесом, денег стало значительно меньше, а мальчик привык к роскоши и стал выносить из дома вещи.

Виталий поморщился. Альфонсы всегда были ему противны.

– Почему же она с ним не разведется? – осведомился он. – Это был бы лучший вариант.

– А черт его знает, – откровенно ответил Юрий. – Кто их, этих баб, поймет? Но я неслучайно ввожу тебя в курс дела. Лариса боится, что браслет постигнет участь других безделушек, и хочет сделать копию, за которую собирается отвалить нам кучу денег.

– Ты же говорил, с деньгами у нее напряженка, – удивился Виталий. Беляев поднял вверх большой палец правой руки:

– На нас осталось.

– Но почему она не купит хороший сейф и не спрячет драгоценность туда? – не унимался друг. – Возможно, это обошлось бы ей дешевле.

– А вот это не наше дело, – насупился Юрий. – Нам дают работу и хорошо за нее платят, верно? А остальное нас не интересует.

Виталий подошел к окну и посмотрел на море, игравшее барашками. Это поручение чем‐то не нравилось, будто обещало большие неприятности, но, подумав, он решил, что поможет Юрию и попросту возьмет деньги. Впереди – свадьба, новоселье, большие и неожиданные расходы. Если дамочка собирается платить – пусть платит, копию она получит.

Беляев хлопнул друга по плечу:

– По глазам вижу, что согласен. Она привезет браслет завтра утром, к десяти, так что не опаздывай.

– Не опоздаю, – Виталий махнул рукой. – Черт возьми, даже интересно поработать. Но я бы на ее месте послал этого альфонса куда подальше.

– Если бы ты видел эту Конашенко, то сразу понял бы, что у нее последний шанс, – протянул Беляев, рассматривая карандаш.

– Вот уж не думаю, – парировал друг, усмехаясь, – таких в нашем городе пруд пруди.

Он кивнул Юрию и пошел к своему кабинету, решая, стоит ли рассказывать Жене о таком выгодном заказе. Наверное, пока не стоит. Пусть это будет для нее сюрпризом.