Год 1991-й. Вторая империя (СИ) - Маркова Юлия Викторовна - Страница 9

А тут стрекочут кузнечики и пахнет полынной свежестью, а вокруг чуть всхолмленная степь до самого горизонта. И посреди этого благолепия сортировочный лагерь — большой квадрат ровной травянистой земли с тентами и палатками, обтянутый по периметру заграждением из колючей проволоки. Дымят полевые кухни, авральной трудовой суетой заняты рабочие и бойцовые остроухие, под навесом тихо переговариваются магини Разума, Истины и Жизни из числа бывших мамочек Царства Света, чья очередь потрудиться наступит позже.

Сбор и доставка тел продолжаются, однако тех, кто шел в голове колонны, уже успели привезти, освободить от верхней одежды и разложить на пенках под растянутыми тентами. Подростки отдельно, студенты отдельно, боевики, у которых нашли оружие, отдельно, потенциальные вожаки и активисты Народного фронта отдельно. Если в группе школьников или студентов обнаружен взрослый среднего возраста, неважно, мужчина или женщина, то такого положено откладывать от остальных в кучку непосредственно причастных к деятельности Народного фронта.

Портал открылся поблизости от того места, где рядами выложены старшеклассники и их соученицы. Туфельки, ботиночки, школьные костюмы и платья; лица спокойные и даже умиротворенные (магини Жизни уже применили к ним заклинание, снимающее негативные последствия обработки депрессионным излучением). Местного магического фона для такой работы им хватает. Теперь эти подростки просто спят, чего не скажешь об остальном переменном контингенте этого лагеря, лишенном такой привилегии. Взрослые люди отвечать за свои поступки тоже должны по-взрослому, даже если их пригнали на этот шабаш демократии подневольно. Впрочем, если подневольность персонажа будет установлена магическими методами, то медицинская помощь ему окажут сразу, как это произойдет, а воспоминание о жуткой головной боли послужит предостережением, препятствующим дальнейшему участию этого человека в подобных мероприятиях.

Впрочем, первым впечатлением добровольных гостей это места был шок от перехода через портал в другой мир. Открывшаяся им картина совершенно не походила на декабрьский Баку. Телевизионщики по профессиональной привычке сразу же закрутили головами во все стороны, а товарищ Алиев с невозмутимым видом (умеет человек держать марку) спросил:

— Где мы, товарищ Серегин?

— Это альтернативный мир шестого века нашей эры, княжество Великая Артания в нижнем течении Днепра, — сухо ответил я.

— Но такого государства никогда не было, — возразил Абдурахман Везиров. — Я хорошо помню, что первое государство на Руси возникло только в девятом веке с подачи пресловутого ярла Рюрика.

— Раньше такого не было, а теперь есть, — сказал я. — Это был первый мир исторического Основного Потока, через который прошло мое войско. Сначала я вздрызг разгромил кровожадных находников-авар, а потом старшая дружина и народ племенного союза Антов-Артан провозгласили меня самовластным князем с правами константинопольского базилевса. Теперь живущие тут люди находятся под моей защитой, а потому разные лихие недобрые люди обходят Великую Артанию дальними дорогами. Даже пары резервных, то есть учебных бригад, дислоцирующихся тут каждое лето в тренировочных лагерях, хватает для того, чтобы гонять ссаными тряпками любое количество разной местной шелупони, а зимой тут пока не воюют. Мир и процветание я принес этой земле, а потому и каждый год все новые и новые переселенцы спускаются сюда по течению Днепра, чтобы осесть на жирных степных черноземах. Вот и вся местная история как она есть.

— Как я вижу, у вас здесь не только тренировочные, но и концентрационные лагеря, — с оттенком неприязни сказал Кямран Багиров.

— Это, гражданин Багиров, не концентрационный, а сортировочный лагерь, — жестко ответил я. — Уже послезавтра это место снова опустеет, причем процентов девяносто его временных обитателей просто вернутся по домам, а с остальными следствие будет работать в другом моем владении, где для этого имеются подходящие условия. У меня в принципе нет обычая держать за колючей проволокой пленных или заключенных. Я либо отпускаю этих людей на свободу, либо беру к себе на службу, либо передаю из рук в руки местному русскому государству и умываю руки.

— Да, это правда, — подтвердил Гейдар Алиев, бросив в мою сторону Истинный Взгляд. — Товарищ Серегин сказал именно то, что он думает и собирается сделать.

— Посмотрите прямо перед собой, товарищ Алиев, — сказал я. — Тут лежит будущее вашего народа: девочки и мальчики из хороших семей, учащиеся в престижных школах для детей элиты. Сделайте так, чтобы они выросли правильными людьми, и тогда вам не будет безумно стыдно за упущенные возможности.

— Я это понимаю и разделяю ваше мнение о том, что люди важнее любых материальных ценностей, — ответил лидер азербайджанской нации и, повернувшись к старшему съемочной группы, произнес:

— Сделайте, пожалуйста, предельно объективный сюжет об этом месте, покажите, что все вольные или невольные мятежники живы и даже не ранены, а также сообщите, что те из них, кто не участвовал в организации этого безобразия, вернутся по домам максимум к послезавтрашнему дню. Посланец Всевышнего гуманен и милосерден, а потому не причиняет зла тем, кто не причастен ни к чему плохому. И об этом должны знать все.

Потом мы немного подождали, пока телевизионщики сделают свое дело, при этом Гейдар Алиев отдельно сказал на камеру несколько слов, закрепляя отснятый сюжет своим авторитетом. Затем я отправил съемочную группу прямо в телецентр, а сам вместе с Гейдаром Алиевым, Кямраном Багировым и Абдурахманом Везировым прибыл в президентский дворец, который уже взяли под охрану десантники полковника Шаманова. А там нас уже ждали новые действующие лица: экс-президент Муталибов, командующий четвертой армией генерал-лейтенант Владимир Сергеевич Соколов*, а также полковник Шаманов собственной персоной. Прежде я с этим человеком лично не встречался, решая все вопросы организации бакинской операции через товарища Варенникова и маршала Язова, ибо иначе было невместно.

Примечание авторов:* сын предпоследнего советского министра обороны маршала Соколова — того самого, которого сняли с должности за прилет в Москву Матиаса Руста.

И вот все причастные в сборе, можно начинать итоговый разговор. Однако первым высказался не кто-нибудь иной, а господин Муталибов.

— Господин Серегин, — сказал он, — как я понимаю, вы нарушили свое обещание по итогам всех событий сохранить за мной должность президента.

— Едва только ваши народные массы колыхнулись от возмущения, как стало очевидно, что в этом дворце вы не смогли бы усидеть даже на всех штыках мира, — ответил я. — Нет в вас для этого ни харизмы императорского типа хотя бы второго ранга, ни даже соответствующих талантов управленца. Ваш авторитет в азербайджанском обществе имеет отрицательное значение, а легитимность, полученная вами на безальтернативных выборах, получилась третьего сорта. В таких условиях ваше президентство оказалось сплошной жизнью на вулкане, и я не вижу причины, по которой стоило бы и дальше длить эти мучения азербайджанского народа.

— Мавр сделал свое дело, мавр может уходить? — с горечью спросил уже бывший президент.

— Да, именно так, — ответил я. — Но при этом имейте в виду, что уйдете вы не на кладбище ногами вперед и не в эмиграцию, а на персональную пенсию, и за вами и вашей семьей не будут охотиться как за дикими зверями. Только напишете заявление с просьбой о добровольной отставке, назначив товарища Алиева исполняющим обязанности президента — и сразу станете свободным будто птица.

— Ну хорошо, — сказал Аяз Муталибов, — если вы этого требуете, я напишу такое заявление. Пусть теперь с этими буйными людьми мучается господин Алиев.

— При нем азербайджанцы уже не будут такими буйными, — ответил я. — Вы, сволочи, гавкались с этим человеком, грозились привести его в чувство, а ведь он был единственным, кто на начальном этапе мог остановить карабахский конфликт без кровопролития, на одной лишь дипломатии. И господин Эльчибей тоже вел бы себя при нем тихо, как мышка под веником. Его самый лютый враг господин Горбачев сам находится у нас под следствием. Моя служба безопасности копает экскаватором, гора извлеченного на поверхность дерьма уже размером с Эверест, а залежи все не кончаются и не кончаются. Вы, зная об авторитете товарища Алиева во всех слоях вашего общества, гнали его от себя, опасаясь даже не конкуренции, а простого сравнения.