Бывшая жена. Я восстану из пепла (СИ) - Наварская Тая - Страница 6

И даже сейчас, в критический для нашей с Мишей семьи момент, родители помогли держать удар судьбы: взяли новорожденную дочь к себе, ведь мужу нужно работать.

— Хорошо, голову забивать не буду, — осторожно целую задремавшую в моих руках Лизоньку. — Но вы все же расскажите, как жили все эти месяцы. Мне хочется отвлечься от надоевших медицинских терминов.

— Ну что, Аделина, готовы к следующему упражнению? — с мягкой улыбкой интересуется Алексей, мой физиотерапевт. — Сейчас мы будем работать над укреплением мышц ног. Это поможет вам восстановить баланс и уверенность в движениях.

Мы находимся в физиотерапевтическом кабинете. Мягкий свет ламп льется на стены, украшенные мотивирующими плакатами. В центре стоит тренажер, на котором вот уже который день пыхчу я, а рядом — мат для упражнений.

— Да, готова, — киваю, чувствуя привычную усталость. — Но, честно говоря, порой мне кажется, что я никогда не смогу вернуться к нормальной жизни…

Это не рисовка и не жажда получить порцию утешений в ответ. Скорее — крик души. Ведь я прохожу реабилитацию уже вторую неделю и по-прежнему испытываю боль. Некоторые упражнения даются мне легче, некоторые — труднее, но пока общая тенденция такова: мне некомфортно в собственном теле. До чертиков некомфортно.

— Понимаю, это абсолютно нормально, — Алексей по обыкновению спокоен и участлив. — Ваша ситуация крайне непроста, но вы сделали огромный прорыв, очнувшись от комы. Дальше нужно закреплять результаты. Искусство маленьких шагов, помните?

Я усмехаюсь, воскрешая в памяти творчество великого Антуана де Сент-Экзюпери, а Алексей тем временем продолжает:

— Давайте начнем с легкого упражнения. Поднимите правую ногу вверх и удерживайте ее в воздухе.

Такое простое задание, не так ли? В былые времена я бы это и за нагрузку не посчитала. Однако сейчас все в корне изменилось. Мое тело стало слабым, а мышцы — вялыми. Поэтому мне фактически заново приходится учиться ходить, наклоняться, приседать…

Поднимаю ногу, но она быстро падает вниз.

— Черт, это сложно!

— Естественно, — Алексей невозмутим. — Ваши мышцы долго были без движения, им нужно время, чтобы восстановиться. Попробуйте еще раз, медленно. Главное — не спешить.

Вздохнув и сосредоточившись, я снова поднимаю ногу. Не спеша. Сантиметр за сантиметром. И — о чудо — она удерживается на весу.

— Получается! — восклицаю обрадованно.

— Отлично! Вы просто умница, Аделина, — одобряет врач. — А теперь поменяйте ногу. Проделайте все то же самое левой.

Я выполняю указание, ощущая, как на лбу появляется испарина. Но, несмотря на очевидное измождение, нога послушно висит в воздухе.

— Как вы себя чувствуете? — Алексей обходит меня по кругу.

— Кажется, будто мои мышцы кричат от боли.

— Это именно то, что нам нужно, — посмеивается. — Боль — признак того, что мышцы работают. Но, если будет слишком тяжело, дайте знать. Мы можем сделать перерыв.

— Нет, — стиснув зубы, мотаю головой. — Я хочу продолжить. Я не могу позволить себе сдаться. Я хочу побыстрее вернуться к своей семье.

На этих словах перед мысленным взором вспыхивает лицо близких: сначала Леньки, потом новорожденной доченьки. Близкие каждый день привозят Лизоньку ко мне в больницу. По очереди: то мама, то муж. Это я попросила их об этом. Потому что хочу как можно больше времени проводить с дочерью. Хочу, чтобы она поскорее привыкла ко мне.

Конечно, пока я могу держать ее, только сидя на кровати. Но это уже что-то, не так ли? Я пою ей песенки и читаю стихи, которые каким-то чудом остались у меня в памяти. Даже невзирая на длительную кому.

Насколько я успела понять, Лиза очень похожа на меня. Тот же вздернутый нос, те же миндалевидные глаза… Ленька, например, уменьшенная копия Миши. А вот Лиза — мамина девочка. И этот факт по необъяснимой причине греет душу.

— Это правильный настрой, — одобряет Алексей. — Ваша семья поддерживает вас, и это очень важно. Как они реагируют на ваше восстановление?

Я снова поднимаю правую ногу и, пару десятков секунд продержав ее в воздухе, отвечаю:

— Они рады, что я вышла из комы. Но я вижу, как они переживают за меня. Иногда мне кажется, что я их разочаровываю, когда не могу сделать что-то простое…

Мысль о Мише стрелой прорезает сознание. Когда я говорю о разочаровании, то думаю исключительно о нем. Все мои близкие смотрят на меня как на героиню. Поддерживают, вдохновляют. А вот в глазах мужа все чаще отражается что-то темное, холодное, мрачное…

Раздражение? Неприятие? Отвращение?..

Он не высказывает этого вслух. Более того — регулярно меня навещает. Вот только в его обращении не чувствуется какого-то тепла… Какого-то искреннего трепета, который, по логике, должен испытывать по-настоящему любящий мужчина.

Такое чувство, будто Миша делает это из-под палки. Будто просто выполняет долг…

Я не хочу накручивать себя негативными мыслями, ведь для выздоровления крайне важен позитивный настрой. Но все же нет-нет да раздумываю о том, почему муж ведет себя так странно. Ведь мы с ним были счастливы.

Я точно помню: были.

Так что же изменилось теперь? Неужели дело в моем подорванном здоровье и изменившемся внешнем виде?

— Не думайте так, — сочувствующе роняет физиотерапевт. — Вы их не разочаровываете. Они гордятся вами за то, что вы боретесь. Каждый новый шаг вперед — это победа. И вы не одна на этом пути.

На вид Алексею лет тридцать, не больше. Но при этом его чуткости и мудрости мог бы позавидовать любой старик. Здорово, когда в профессию приходят неслучайные люди. Когда решение помогать больным становится осознанным выбором. У Алексея случилось именно так. Я в этом ни капли не сомневаюсь.

— Спасибо, Алексей. Вы всегда умеете подобрать нужные слова.

— Я просто делаю свою работу, — пожимает плечами. — А теперь давайте сделаем еще одно упражнение — подъем на носки. Это поможет укрепить ваши икры.

Я выполняю очередное указание. Это тоже непросто, но Алексей прав: только регулярная работа над собой принесет результаты. Как бы ни было больно, я справлюсь. Исцелюсь, верну телу активность, нормализую дикцию.

Я сделаю это и даже больше. Потому что мне есть, ради чего и ради кого стараться.

Во вторник меня навещал старший брат. Мы с Ромкой всегда были близки и хорошо ладили, но в этот раз он вел себя странновато. И нет, дело вовсе не в том, что его как-то смутил мой жуткий внешний вид или невнятная речь. На это он, казалось, даже не обратил внимания.

Ромкино поведение царапнуло меня нехарактерной для него скрытностью и чересчур расплывчатыми ответами на мои совершенно простые вопросы.

Я спросила брата, как там в мое отсутствие справляется Миша. Не запущен ли дом? Исправно ли трудится домработница? Мы живем в соседних коттеджных поселках, и часто наведываемся друг к друг в гости.

Рома почему-то замялся. Почесал кончик носа. Вздохнул. А потом признался, что давно не заглядывал к Мише. Дескать, на работе дел невпроворот.

В первый раз я не придала его заминке особого значения. Но когда на следующий вопрос о Мише, Рома снова изобразил что-то неопределенное, я напряглась.

Да что он в самом деле? Поссорились они, что ли?

Рома с Мишей никогда не были закадычными друзьями, но ладили на ура. А тут Рома прямо всеми силами избегал разговоров о моем муже. Будто ему неприятно. Будто упоминание имени супруга доставляет ему физический дискомфорт.

Так ничего и не прояснив, я распрощалась с братом. Но сомнение, червячком грызущее душу, осталось. Я долго размышляла о случившемся, а потом решила, что в следующий Ромин визит непременно докопаюсь до правды. Выведу брата на чистую воду.

— Аделька! Ну наконец-то! — выдергивая меня из мрачных мыслей, в палату вбегает моя запыхавшаяся подруга Вера.

После того, как я очнулась от комы, мы с ней много раз созванивались по телефону. Она подбадривала меня и бесконечно сокрушалась, что не может наведаться в больницу из-за затянувшейся командировки в Новосибирск.