Бывшая жена. Я восстану из пепла (СИ) - Наварская Тая - Страница 15

Горько усмехнувшись собственным мыслям, качусь обратно в спальню и, поднявшись на ноги, закрываю за собой дверь. Затем добираюсь до кровати и, приняв вертикальное положение, закрываю глаза.

Надеюсь, Мише хватит такта и ума провести ночь в одной из гостевых спален. Хотя… Думаю, он и сам не горит желанием спать в одной постели с больной женой. Ему гораздо приятнее находиться в объятиях молоденькой блондинки. Может, он к ней и уйдет?..

Странно, но осознание, что муж спит с другой, больше не ранит. По крайней мере, не так остро, как прежде. Если честно, сейчас мне все равно, как он поступит и где будет ночевать. Я опустошена. Выпотрошена до предела, словно чучело. Вместо эмоций — выжженная земля, вместо мыслей — вязкое болото.

Я знала, что наш с Мишей разговор будет нелегким, но и предположить не могла, что он обойдется со мной так грязно и бесчеловечно. В голове до сих пор набатом звучат его хлесткие фразы:

«Посмотри на себя! Ты изменилась…»

«Ты не справишься без меня».

«Ты не в том положении, чтобы диктовать условия».

«Ты смиришься с моим выбором».

Надсадно всхлипнув, я переворачиваюсь на живот и утыкаюсь носом в подушку. Это какой-то сюр… До сих пор не верю, что это и есть моя жизнь!

Раньше я была успешной цветущей женщиной. Привлекала заинтересованные мужские взгляды, занималась спортом, строила карьеру, наслаждалась семейной жизнью, любила и была любима. А теперь что? Топлю слезы в подушке, оплакивая безвозвратно исчезнувшее прошлое и теряясь в планах на будущее.

— Мама, ты спишь? — слуха касается негромкий голос сына.

Обернувшись, вижу его голову в дверном проеме. Леня смотрит внимательно и вопросительно.

— Нет, не сплю, сынок, — отзываюсь я, спешно смахивая слезы и стараясь звучать как можно более спокойно. — Ты что-то хотел?

— Да, — мальчик заходит внутрь. — Я хотел обнять тебя и сказать, что очень-очень сильно тебя люблю.

Растроганное материнское сердце пропускает удар. Губы схватываются дрожью. К горлу опять подкатывает предательский ком. Но, приложив усилие, я проталкиваю его вниз по пищеводу и растягиваю губы в улыбке:

— И я люблю тебя, мой милый. Иди сюда.

Раскрываю объятия сыну, и он послушно юркает в мои руки. Утыкается в плечо. Ластится, будто котенок.

— У тебя все хорошо? Уроки на завтра сделал? — интересуюсь я.

— Да, еще на продленке, — кивает он.

— Меня долго не было рядом, — вздыхаю я, поглаживая Леню по волосам. — Я много школьных новостей пропустила?

— Да не особо, — пожимает плечами. — Димка сломал ногу, и уже третью неделю валяется на больничном. У Олега кошка родила. Трех котят, между прочим! Теперь они с предками ломают голову, куда их пристроить. У Алисы новая прическа… Красивая.

Посмеиваюсь. Алиса — это девочка, которая нравится сыну еще с первого класса. Своенравная кареглазая красавица, которая даже в свои десять знает себе цену. Оттого мальчишки ее и любят. Соперничают за ее внимание. Подарки на восьмое марта таскают. И мой Леня — в том числе.

Но, насколько мне известно, Алиса никому не отдает предпочтение. Общается со всеми. Так что каждый из ее ухажеров питает надежды.

Болтовня с сыном о его школьных буднях на какое-то время отвлекает меня от мрачных мыслей о разваливающемся браке и грядущем разводе. А потом Леня задает неожиданный вопрос:

— А у вас с папой все нормально?

Теряюсь. Не сразу нахожусь с ответом. А потом собираю мысли в кучу и отвечаю:

— Эм… Неплохо. А почему ты спрашиваешь?

— Мне показалось, что ты плакала из-за него, — говорит тихо.

— Я… Мы… Мы с папой просто поссорились, Лень, — решаю, что в данной ситуации честность — лучшая тактика. — Так иногда бывает.

— Он обидел тебя? — в детских глазах отражается тревога.

Покусываю губы. Его расспросы нагрянули слишком внезапно. Я просто не успела к ним подготовиться.

— Ну… Знаешь… Мы по-разному смотрим на некоторые вещи и повздорили из-за этого, — как можно осторожней поясняю я. — Думаю, со временем нам удастся прийти к единому мнению.

— И все снова станет хорошо?

— Да, — киваю, снова улыбаясь. — Разумеется, все будет хорошо. А как же иначе?

Несколько бесконечно долгих мгновений Леня испытующе смотрит мне в глаза. А затем расслабляется и облегченно выдыхает:

— Я так и думал. Ведь теперь ты снова с нами, мам. А значит, черная полоса закончилась.

Ночь проходит как в тумане. Сначала я мучаюсь дурными снами, потом — бессонницей. В итоге поднимаюсь с постели и медленно бреду в детскую, где забираю у няни дочь и, напевая под нос какую-то незамысловатую песенку, кормлю ее смесью из бутылочки.

Миша в спальню так и не пришел. Я даже не знаю, где он провел ночь: дома или уехал к своей любимой женщине. Хотя, по большому счету, без разницы. Сейчас у меня есть масса куда более важных дел, на которых стоит сосредоточить внимание.

К десяти утра ко мне приходит реабилитолог. Череда мучительных упражнений, мышечной боли и адского сопротивления. Потом нехитрый обед и занятие с логопедом. Затем прогулка на свежем воздухе в компании дочери и няни Инги. Ужин. Разговор с родителями и полный отчет о проведенном дне. Все же мама по-прежнему очень волнуется.

В седьмом часу домой приходит Миша. Одет по-деловому: пиджак, брюки, светлая рубашка без галстука. Положив на этажерку дипломат, он хмуро здоровается с хлопочущей у плиты домработницей и няней, а затем приближается ко мне:

— Можно тебя на пару слов?

Киваю. Выяснять отношения при посторонних совершенно не хочется. Да и к тому же за минувший день я успела обдумать случившееся.

Заходим в спальню, в которой муж сегодня не ночевал. Я подхожу к окну и опираюсь бедром на подоконник для равновесия. Миша застывает посреди комнаты со скрещенными на груди руками и хмурым взглядом.

— Надеюсь, ты успокоилась? — начинает он. — И больше не будешь рубить с плеча?

Его вопрос звучит как провокация. Как намеренное обесценивание чувств, которые я испытала накануне. Но я больше не хочу ссориться. Не хочу спорить о том, кто прав, а кто виноват. Что толку? Все равно разбитого уже не склеить. Сейчас нам надо подумать над тем, как быть дальше.

— Я не буду мириться с твоей двойной жизнью, — чеканю тихо, но твердо. — Если ты об этом меня спрашиваешь.

— Опять двадцать пять, — муж утомленно закатывает глаза. — Аделин, очнись! По-твоему, у тебя есть выбор?

— А ты считаешь, что нет? — мои глаза сужаются.

— И что же ты будешь делать? — он фыркает. — Разведешься со мной, а потом до конца дней будешь куковать в одиночестве? Этого ты хочешь, Адель? Я понимаю, что предложенный мной формат отношений не совпадает с твоей идеальной картинкой мира, но пора бы уже снять розовые очки, дорогая! Мир несовершенен, и мы — тоже!

— Ты не понимаешь, что предлагаешь, — на секунду прикрыв веки, я качаю головой.

— Напротив! Я прекрасно осознаю сложившуюся ситуацию! И, в отличие от тебя, смотрю на нее трезво! Так или иначе каждый из нас окажется в плюсе: ты получишь мои заботу и внимание, сохранишь прежний социальный статус. А, в свою очередь, получу долю свободы. И возможность не скрывать свои отношения с Катей, как нашкодивший щенок. Разве это не справедливо?

Я горько усмехаюсь. Кажется, за последнее время у моего мужа в корне трансформировались понятия о справедливости. О чем он, черт возьми, говорит? Какими доводами руководствуется? Это же абсурд! Извращение в чистом виде! Да ни одна нормальная женщина на это не согласится!

— А как же Катя? — я решаю зайти с другой стороны. — Разве ее не смутит статус вечной любовницы?

Раз Миша абсолютно не думает о моих чувствах, так, может, хотя бы о чувствах «любимой женщины» позаботится?

— С Катей я сам разберусь, — муж недовольно дергает подбородком. — О ней можешь не переживать.

— Я переживаю не о ней, а о себе. Мне не нужны компромиссы, Миш. Не нужны эти унизительные полумеры. Я либо замужем за человеком, который любит и принимает меня такой, какая есть, либо я подаю на развод. Третьего не дано.