Черная королева - Грубер Андреас - Страница 8

С каждой новой статьей Хогарт все больше узнавал о том, насколько этот человек влиятелен и опасен. Приди к Греко незнакомец с расспросами о пожаре в Национальной галерее и исчезновении Шеллинг, тот останется равнодушен, словно паршивый волк к собачьей блохе. Но враги есть у каждого, в особенности у такого человека, как Греко. Хогарт быстро нашел то, что искал. Если в Праге нужно раздобыть оружие или наркотики, лучше всего обращаться к Патрику Чижеку; проституцией, похоже, заведовал некий Антонин Полашек, которому, помимо прочего, принадлежал бордель «Папоушек» в переулке Бернарди. Некоторые статьи воспринимались как «Кто есть кто в пражском преступном мире». Границы Золотого города на Влтаве, казалось, были строго очерчены, а все сферы деятельности – аккуратно поделены. Хогарт понимал, что никто из этих господ о Короле Праги не проболтается, но никогда не мешало знать конкурентов подозреваемого.

Прежде чем отключиться от Интернета, Хогарт ввел запрос «Владимир Греко» в Google. Список международных результатов оказался длинным. Но уже на пятом месте была запись, которая его удивила. Греко был не только контрабандистом людей, но и любителем искусства. В статье «Нью-Йорк таймс» сообщалось, что в 2002 году Греко почти выиграл торги за картину маслом на аукционе «Сотбис». Но картина уехала не в его родную Чехию, а в Нортгемптоншир. Хогарт почувствовал, как по спине пробежал холодок, когда он прочитал, что речь идет о портрете святого Фомы кисти Октавиана. Похоже, Греко наконец-то своего Октавиана заполучил. Более того, тринадцать его редких работ одним махом. Кто еще мог подменить картины до пожара в галерее? Александра Шеллинг, должно быть, каким-то образом об этом догадалась и раскрыла махинации Греко. Она дважды его навещала, что ее погубило. Хогарту все было ясно.

Теперь ему оставалось только найти способ добраться до Короля Праги.

Хогарт обедал в зимнем саду отеля «Вентана». Ковыряя вилкой еду, он рассеянно вертел между пальцев визитку Кольшмида. Менеджер по продажам «Медеен энд Ллойд» велел информировать о каждом своем шаге. Хотя он не был лакеем Кольшмида, ему непременно требовалось посвятить кого-нибудь, пусть уборщицу отеля, в свое следующее предприятие. К тому же ему давно пора было связаться с клиентом. Хогарт глянул на часы – чуть больше часа дня – и набрал номер. Никогда бы не подумал, что дозвонится до кого-то в воскресенье в такое время, но после третьего гудка Кольшмид снял трубку.

– Это Хогарт, я…

– Господи, почему вы объявились только сейчас? Вчера я пять раз звонил в отель. Вы постоянно где-то в отъезде.

– В конце концов, вы платите мне не за то, чтобы я сидел в отеле.

Хогарт посмотрел на список, в котором Тереза сделала пять временных отметок.

– Что вы узнали?

– Слишком рано для гипотез, – уклонился от ответа Хогарт. – Я просто хотел сообщить вам, что встречаюсь с человеком по имени Владимир Греко. Он…

– Греко? – выпалил Кольшмид. – Сегодня воскресенье! У вас назначена встреча?

Хогарт молчал. Он ожидал любого ответа, но только не этого.

– Откуда вы знаете Греко?

– В прошлом году он несколько раз пытался купить две картины Октавиана из Музея истории искусств – и безрезультатно.

Хогарт вскочил со стула.

– А почему я ничего об этом не знаю?

– Послушайте, если вы захотите нанести визит каждому потенциальному покупателю картины Октавиана, вы будете заняты в течение нескольких месяцев.

– Но не здесь, в Праге! – резко ответил Хогарт.

Он почувствовал, как у него вздулись сонные артерии. Если Кольшмид такой умный, пусть сам брался бы за это дело. Но этот набриолиненный конторский служака понятия не имел, как раскрывают страховые мошенничества.

– Вы скрыли от меня что-нибудь еще, что имеет непосредственное отношение к Октавиану или Праге?

– Я ничего от вас не скрывал! – вспылил Кольшмид.

Хогарт глубоко вздохнул. Спорить с Кольшмидом не имело смысла. Зализанная Обезьяна, как и Акула, с самого начала были против того, чтобы он взялся за это дело, так что дальнейшие обсуждения на эту тему переросли бы в непрофессиональную грубость.

– В общем, теперь вы знаете, я собираюсь немного прощупать Греко.

Казалось, будто Кольшмид возбужденно шагает по своему кабинету. С грохотом он захлопнул дверь.

– Вы хотя бы уведомили его о своем приходе?

– Зачем утруждаться? Если у него хорошие информаторы, он уже знает, что я в городе, и ждет меня. Мне пора идти.

Хогарт повесил трубку. Он вспомнил последний звонок Александры Шеллинг и то, как она не смогла привлечь к расследованию пражскую полицию. Возможно, в ближайшие часы он выяснит почему. Пора навестить район престижных пражских вилл.

На плоской вершине вымытой дождями до серости изрезанной скальной стены над городом высится Пражский Град. Внизу раскинулись замковые сады. Двадцать лет назад они были закрыты для публики, но теперь служили местом прогулок туристов. Площадки и павильоны, некоторые уже укрытые брезентом, напоминали Хогарту об осени. Время концертов и садовых вечеринок прошло, но даже под слоем листвы смотровые площадки сохраняли некое очарование.

Перед одним из фонтанов, сверкающим в лучах послеполуденного солнца, стояла труппа мимов. Артисты с набеленными лицами, наряженные статуями, кружились, словно фигуры на шарманке. Рядом с ними на одеяле сидел безногий кукловод, заставлявший танцевать свою куклу – женскую фигурку в черном с бледным, насупленным лицом. Еще он был и чревовещателем, говорившим за куклу не разжимая губ. Хогарт с минуту за ним наблюдал и, прежде чем уйти, положил в шляпу банкноту.

Имение Греко располагалось в районе вилл в конце сада Палффи. Хогарт обнаружил главные ворота и боковой вход, каждый охранялся камерами и привратником с рацией. Вилла Греко должна была находиться где-то в глубине территории, за забором и двухметровой живой изгородью. Хогарт даже без подсказки Кольшмида понимал, что туда так просто не попасть. Но времени испрашивать у Короля Праги аудиенцию у него не было. Ему не оставалось ничего другого, кроме как представиться Греко в нетрадиционной манере.

Едва он подошел к посту охраны у бокового входа, боксерского телосложения мужчина в джинсах и водолазке уже потянулся за рацией. Без тяжести «глока» под полой пиджака Хогарт внезапно почувствовал себя беззащитным. На важных заданиях он обычно носил в наплечной кобуре пистолет, но провезти его в самолете в Чехию было невозможно. В Вене он регулярно ходил на стрельбище, чтобы не растерять навык. В человека он целился всего один раз, но не выстрелил. В этом не было необходимости, и это задание в Праге тоже приходилось выполнять без оружия.

– Что вам нужно? – спросил привратник.

Но вместо ответа, Хогарт вытащил из кармана пальто глянцевый в три разворота проспект Пражской национальной галереи. Развернул и поднес к носу мужчины.

– Спросите своего начальника, интересуют ли его эти картины.

На какое-то время воцарилась тишина, затем затрещало радио, и из рации послышался искаженный голос.

– Все нормально, – прорычал мужчина. Он отступил в сторону, пропуская Хогарта в ворота.

Извилистая гравийная дорожка вела сквозь заросли живых изгородей, деревьев и между мраморных скульптур. В конце дорожки на каменной террасе стояла вилла – двухэтажное здание серого мрамора с балконами и высокими окнами, напоминавшее Хогарту музей.

К нему подошли двое мужчин. Тот, что пониже, денди лет пятидесяти, выглядел опасным. Хогарт знал этот тип головорезов по венским сутенерским кругам. Такие разъезжали на кабриолете и собирали деньги с проституток. Из-за длинных светлых волос и шейного платка, заправленного за воротник рубашки, он мог показаться педиком, но покрытое шрамами лицо и множественные переломы носа свидетельствовали о боксерском прошлом. На него Хогарт едва глянул. Лучше не выяснять, насколько этот парень силен.

Встречающие охранники безуспешно обыскали его на предмет наличия оружия. Пока они вели его к дому, издалека до него донесся басистый, гортанный лай пары собак. Явно не пуделей.