Ветер и Соль - Трофимова Полина - Страница 3

Идиллию разрушил скрип распахнувшейся входной двери. В зал вихрем ворвалась запыхавшаяся Элька.

– Пан Гресс! – она поспешила одернуть низ задравшегося от быстрого бега платья, стыдливо пряча тощие коленки. – Доставайте из подпола тушу кабана, готовьте вертел! В море видно корабль, идет к порту!

– Пираты или торговцы? – Пан Гресс, кряхтя, выпрямился возле камина и обтер о фартук испачканные в саже руки.

– Да кто ж знает, далеко он! С берега не видать паруса, но вроде не черные, – Элька аж подпрыгивала от нетерпения. Еще бы, раз к нам заходит корабль, то наверняка привезут кучу барахла на продажу. А моей товарке нужна красивая ткань: недавно сын мясника, с которым она гуляла уже полгода, намекнул, что вскоре сделает ей предложение. А у нас из нарядов только по паре затертых платьев, да объеденные молью шерстяные шали на зиму – кто ж в таком замуж выходит? Вот бедняга и нервничает.

– Анка, кончай махать метлой, идешь со мной в подпол! Тащи капусту кислую из кубышек, маринованный лук, да репы захвати! – пан Гресс в спешке раздавал указания. – Бона! Бона, глухая ты тетеря! Ставь еще один котелок, да навари кореньев! И сбегайте быстро на рынок, докупите, чего не хватает, вечером сделаем недельную выручку!

Суета закрутила работников таверны. Я спустилась в подпол за соленьями, занесла их на кухню и, подхватив пустую корзину, выскочила наружу.

На улице было грязно и холодно. В нос ударил густой, пропитанный запахами тухлой рыбы, пота и специй воздух. Переложив увесистый кошель в самый глубокий карман платья, я уверенно двинулась сквозь пеструю толпу.

Перед глазами предстала привычная картина: у лотка двое стражников в потертых мундирах «инспектировали» товар. Один, краснолицый и толстощекий, с наслаждением жевал яблоко, другой засунул руку в мешок и вытащил оттуда горсть кофейных зерен. Торговец, тщедушный старичок, покорно опустил голову, рассматривая свои дырявые сапоги. Его кулаки сжимались и разжимались в немом отчаянии. Унижение было почти осязаемым. Здесь это называлось «пошлиной с удачной торговли».

Я пробиралась дальше к рядам с овощами. Мимо меня, громко смеясь, прошла компания щеголеватых парней в бархатных камзолах. Один из них, засмотревшись на приятелей, задел лоток с вязанками лука. Золотистые головки посыпались в грязь. Старуха-торговка вскрикнула, но не с осуждением, а подобострастно.

– Ничего, пан, все хорошо! Прошу прощения!

Парень даже не обернулся. Лишь брезгливо отряхнул рукав и поспешил к друзьям, которые столпились у лавочки с заморскими товарами. Они набили карманы апельсинами, кинули на прилавок пару монет и удалились, оставив после себя удушливый шлейф духов.

Я отвернулась, к горлу подкатила горечь. Этот город вызывал отвращение. Он казался насквозь пропитанным равнодушием. Богатые не обращали внимания на бедняков, сильные не считали за людей тех, кто был слабее. Здесь каждый был сам за себя, а доброта считалась уделом глупцов.

– Морковь подорожала, – безучастно бросила торговка, заметив, что я разглядываю ее товар.

– Сколько?

Пришлось переплатить, но торговаться не было ни сил, ни времени. С полной корзиной я двинулась назад, стараясь не смотреть по сторонам. Успела как раз вовремя: пан Гресс тащил тушу кабана на задний двор, а раскрасневшаяся Бона уже спешила мне навстречу, размахивая тесаком.

– Не зевай! За овощи берись, корабль будет к вечеру!

В углу кухни ждало целое корыто с луком, но стоило приняться за работу, как ко мне подсела Элька с лихорадочно блестевшими глазами. Схватив первую попавшуюся луковицу, она заговорщически зашептала.

– Пока ты была на рынке, я к пристани сбегала, рыбы притащила. Там мужики такое рассказывают! Говорят, – ее голос стал еще тише, – что прибывающий корабль-то непростой. Рыбаки вчера видели, как он шел против шторма, словно ветер ему нипочем! Шепчутся, что у капитана нрав-то суровый. Будто он раньше наемником был, контракты кровавые подписывал! А теперь по морям ходит, да пиратов распугивает. И в любом городе стражники на него косо смотрят – слишком уж много неприятностей ждет тех, кто посмеет ему перечить.

Элька испуганно взглянула на дверь, опасаясь, что ее шепот кто-то услышит. И не зря, застань пан Гресс ее за бездельем – кричать будет так, что уши заложит.

– И команда его – отпетые негодяи, все как на подбор. Молчаливые, потому что видели такое, от чего простой человек вмиг рассудка лишится. Странные они, надо быть осторожнее!

Я молча кивала, рука с ножом замерла над очередной головкой. Суровый капитан, неподвластный городской страже? Матросы, хлебнувшие лиха? Но странное дело, вместо страха я почувствовала нечто совсем иное, едкое, как луковый сок. Похожее на надежду. В этом унылом городе, где каждый знает свое место, вдруг появится кто-то, не вписывающийся в привычный уклад? Кто-то могущественный, бесстрашный? Что ж, Бохнице такое пойдет только на пользу. И кто знает, вдруг этот таинственный капитан, не связанный местными законами и условностями, мог бы стать моим шансом? Единственным шансом вырваться отсюда.

Следующие пара часов пролетели незаметно. Уже стемнело. На столах зажгли толстые свечи. Да не из свинячьего жира, как у всех горожан, а настоящие, заморские, из воска! Пан Гресс каждые полгода закупал партию у проплывавших мимо торговцев. Все же наше заведение – самое солидное в городе. Здесь имелся даже магический светильник. Напоминая солнечный шарик размером с блюдце, он освещал весь зал. Но использовали мы его редко – светильник требовалось подпитывать магией, а одаренных ею среди работников таверны нет.

В камине весело трещали поедаемые ярким, не магическим, а самым обычным огнем поленья. Воздух гудел, как в растревоженном улье, но этот гул был привычным: стук кружек, смех, обрывки разговоров.

Я не заметила, как обстановка накалилась. Из-за стола в центре зала двое рыбаков, чьи лица уже успели покрыться багряными пятнами, одновременно вскочили. Один из них с грохотом опрокинул скамью, другой, зарычав, швырнул в стену кружку. Осколки разлетелись во все стороны.

– Осточертела твоя морда, Карло! – закричал первый, выхватывая из-за пояса короткий нож.

– Поговори у меня, щенок! – ответил второй, и в его руке блеснуло похожее лезвие.

Остановившись, я придержала поднос, полный кружек с пивом. На миг страх сдавил горло. Но быстро отступил, а за ним пришла ясность. Драки – нередкое дело в таверне. Но сейчас время совсем не подходящее, ведь мы ждем гостей с таинственного корабля.

Пан Гресс за стойкой побледнел и замер, как мышь, завидевшая сову. Посетители ринулись прочь от эпицентра ссоры, создавая давку. Женский крик пронзил воздух. Вот-вот должна была пролиться кровь.

Решение пришло в голову само. Без всяких раздумий, просочившись сквозь толпу и оказавшись в двух шагах от баламутов, я с силой швырнула поднос на каменный пол у их ног.

Мир словно взорвался.

Оглушительный хлопок, грохот железного подноса и разбившихся кружек, взметнувшиеся во все стороны брызги пива и пена, шипящая на полу. Буйная парочка взвыла, отскакивая друг от друга, как ошпаренные. Карло даже выронил нож – тот со звоном отскочил в сторону. На миг в таверне воцарилась тишина.

И я воспользовалась моментом, стараясь говорить холодно и четко.

– Карло! – Тот дернулся, услышав свое имя. Мутный взгляд сфокусировался на мне. – Прежде чем махать ножом, вспомни-ка о долге пану Грессу. Он наливал, когда у тебя и на похмелье-то не было. И вот она, благодарность? Еще одна выходка – ноги твоей больше здесь не будет. Ищи потом другое место, где промочить горло.

В пьяных глазах Карло ярость сменилась расчетом, а потом – страхом. Он взглянул на пана Гресса, и тот многозначительно кивнул, подтверждая мои слова.

– А ты, – повернулась я ко второму мужику, который руками шарил под столом в поисках своего ножа. – Уходи отсюда. Или вызвать стражу, чтобы вас обоих упекли в казематы?

Мужик демонстративно сплюнул, но отступил на шаг, пряча нож за пояс.