Авантюрист - Поселягин Владимир Геннадьевич - Страница 6

Хороший сосед этот полковник, нужный и правильный для исторического момента. Он не просто приближён ко двору, а служит в охране самого государя-императора. Видит его часто. Также полковник в курсе, что идёт военная приёмка моего оружия. Успел из него пострелять даже, когда Николай полигон посещал. Бинго. В душе почти ликую от нежданной такой удачи, но внешне вида не подаю – неспешно делаю заказ. Салатики, ростбиф, осетрину для Натальи, она обожает. Она припудрить носик в дамскую комнату направилась. Там у них прям женский клуб собирается какой-то: своя компания, слухи, сплетни, пересуды. Наталья потом мне их перескажет вкратце, иной раз такая информация оказывается весьма полезной. Но сейчас она там с очень важной миссией – не слушать, а пустить слух. О том, что «зарубили» моё оружие на приёмке и почему я отозвал заявку на его приём. Думаю, Наталья произведёт фурор такой информацией… Разумеется, женщинам особо эти стреляющие железки не интересны. Но своим сильным половинам они о le scandale в оборонной сфере империи обязательно поведают, дамы их чертовски любят. И в нужном для меня ракурсе Наталья расстарается, сметливая. Разнесётся информация по мужьям и любовникам в погонах и при дворе. Тем более я приметил одного полковника из приёмной комиссии, тот с женой в глубине зала сидел, в довольно большой компании офицеров и их спутниц.

Тут на место Натальи, испросив разрешения, сел сосед-полковник. Удивил. Прикидывал, как к нему подступиться, а он первым решил пообщаться. Ещё одна приятная неожиданность. Впрочем, интерес ко мне у того возник совсем не в военной сфере. Едва ли не захлёбываясь от восхищения и возбуждения, полковник стал нахваливать одну из моих суфражисток. Ну или одну из работавших на меня девушек-феминисток. Ах да, забыл сказать, что я ко всему прочему владелец двух газет. Они новые, с нуля редакции открыл, запустил типографию. Выпускает и газеты, и сторонние заказы.

Стоит всё же отвлечься и объяснить. Иметь свою личную прессу – это очень здорово. Мой «Московский курьёз» в прошлой жизни стал одной из главных газет Москвы и губернии, выйдя на выпуск двухсот тысяч экземпляров по подписке. Плюс пятьдесят тысяч в свободной продаже. Их и в другие губернии заказывали. Через газету можно на умы влиять. В этот раз я открыл две редакции газет, они в соседних домах располагались, я их просто выкупил. Первая газета «Столичная сплетница», вторая – «Столичный курьёз». Да-да, повторенье – мать учения. Но не буквальное. Мужчин теперь в редакциях было крайне мало. Столица просто кишела гиперактивными девушками и женщинами, искавшими применения своих сил и талантов в самых разных сферах деятельности. Почему многие девушки шли в революционерки? Да не могли себя найти! А борцы с самодержавием им дали и идею, и добро на проявление всяческих инициатив, и поддержку, и всё-всё-всё. Потому не в меру активные раскрепощённые глупышки со всем пылом девичьей души и бросались в этот ад.

А тут я дал им возможность поработать на пользу, а не на разрушение общества. Зарегистрировал на себя и газеты, и типографию. Но согласно укладу, управлять сам ими не мог, поскольку дворянин и офицер. Нашёл вдовствующую полковницу, тоже из активисток. Она с радостью согласилась управлять и газетами, и типографией. Гром-баба полковничиха. Половину столицы поднимет на уши, если кто прессу обижать надумает. Понятно – редакции начала было комплектовать исключительно с позиций радикального феминизма, но я её немного осадил. Несколько мужчин, из юмористов, в «Сплетнике» появилось. Не то, чтобы у женщин чуть другой склад ума, но всё же иметь мужчин в этом издании стоило. А уж тем более в типографии. Кому таскать тяжёлые бобины с бумагой и на приёмники ставить? Но всё равно, обе редакции вышли женскими царствами. Да и ладно. Главное – я могу практически любую информацию вбросить в общество через газеты. Кстати, когда поеду на Дальний Восток, со мной отправятся выездные корреспонденты обеих газет, с фотографами. Четыре девушки учатся пока на них, аппараты и всё для проявления закуплены. Долгая им командировка предстоит.

Как видите, с этой стороны я тоже подготовился, мои «Сплетница» и «Курьёз» будут освещать войну без прикрас. Никто никого покрывать не будет. Воруют интенданты – напишут, кто и сколько. Генералы – предатели, и это будет освещено. Время от времени заметки будут писать и обо мне. Как-никак, я их хозяин, почему бы и нет? Стану известным героем, и хватит. Наталью на Дальний Восток даже звать не буду. Там зона боевых действий, не для неё такое, комнатная девочка. А вот замену ей, пожалуй, подыщу. Кстати, как раз ту, кого сейчас полковник в ресторане взахлёб мне нахваливает.

Помню я её прекрасно ещё с первой встречи. На работу устроиться ко мне многие хотели. Некоторые дамы были пробивными – коленку там в чулке показать, глазками пострелять, нажать на моё мужское начало. Вот и эта красотка, брюнетка-вамп, в числе таких претенденток на работу была. Только платье она приподняла до середины бёдер, а из декольте ну почти всё содержимое на свет божий выпрыгнуло. Активно девица уговаривала её взять, прям всем своим видом. Сама из Польши, Агнешка, фамилию трудно выговорить, девица без тормозов. Причём, именно девица. Я подумал, что она мне прямо на рабочем столе решила отдаться. Ну и взял, что предлагают. А она девушкой была, на столе женщиной и стала, в полном для себя шоке. Впрочем, должность журналистки получила.

Я ей квартиру снял, в соседнем доме со своим, обеспечивал, без злотого в кармане полячка в столицу приехала покорять. Навещал время от времени. Каждый день. Девица – огонь, быстро опыта набиралась. И в постели, и как журналист. Взяла псевдоним Натали Нежная. Вообще-то я на отборе кандидаток в репортёры редко сидел, у меня полковница для этого есть. Встреча та наша незабываемая случилась в моём рабочем кабинете. Я читал колонку готовящегося к выходу номера, она была про приёмку новых видов оружия. А полячка ко мне прям с боем прорвалась. Пришлось принять. Теперь надолго, похоже. Полковница не сказать, что рада была, но приняла её на работу. Но не пожалела – скандалы, интриги, расследования Натали Нежная выдавала с частотой пулемёта, хаха. Очередной её журналистский подвиг с явным удовольствием и пересказывал сейчас полковник.

Помню, в первый раз ради громкого публичного скандала она приковала себя наручниками ко входной двери редакции либеральной газеты, собрав целую толпу. Я ей заказал это действо, чтобы привлечь внимание масс к рупорам вражеской пропаганды. Почему они до сих пор живы и вовсю молотят? С наручниками тему подсказал. Вспомнил о такой же почти сцене из фильма с Кёртисом про гонки на автомобилях. Там тоже наглая и предприимчивая журналистка была. Они даже внешне похожи. Натали-Ангешка согласилась, вообще не раздумывая. Ей же быстро и громко хотелось сделать себе имя. Ну и прорекламировать «Сплетницу», где работала. Амплуа скандальной журналистки ей вполне импонировало. И получилось! О Натали Нежной заговорили.

Второй подвиг-скандал она устроила в мужском зале турецкой бани. Она зашла туда абсолютно голой, но с фотоаппаратом и треногой в руках. Под шокированными взглядами мужчин и нежно всем улыбаясь, дошла до бассейна и сфотографировала плескавшуюся в нём троицу. Те на рефлексах ещё плечи расправили, шокированно глядя на неё, и позировали. Та также нежно улыбаясь, свернула и ловко лавируя между лавок, ушла. Мало кто знал, что её страховали пятеро крепких мужчин. Если кто-то попытался бы отобрать у неё фотоаппарат, то…. Но этого не потребовалось. А в бассейне происходила, как сказать бы, – неофициальная встреча английского посла с одним из русских министров. Потом в «Сплетнице» появилась разгромная статья Натали о коррупции в этом министерстве и проталкивании интересов Англии. Её украшала фотография застывших по пояс в воде и изумлении посла, министра и одного из его помощников. С вытянутыми лицами и вытаращенными глазами.

Вот теперь о Натали заговорили уже не снисходительно, а с уважением, хотя многие на неё волком смотрели. Что удивительно, многие журналистки моих газет начали копировать её ухватки. Третий резонансно-геройский скандал, устроенный Натали, описывал мне полковник на правах непосредственного его свидетеля.