В активном поиске (СИ) - Коэн Даша - Страница 23

Вчерашняя выпускница, ни дать ни взять.

Затем сходила себе за чаем, фотографируя Вике фирменный стакан «РЖД» с металлической подставкой и получая от нее реакцию «палец вверх». И наконец-то уселась на своем сидении, ожидая, когда же тронется поезд. Осталось недолго...

А через минуту вздрогнула, когда услышала возню в проходе.

— Вот, уважаемый, ваше купе.

— Спасибо, — прошелся по моим и без того взвинченным нервам чуть хрипловатый мужской голос.

А затем створка перед моими глазами открылась и...

Сердце отказалось биться. Легкие забыли, как качать кислород. Сознание выпало в ошибку. Мысли застопорились. Кажется, навсегда...

Мне осталось только тупо таращиться на мужчину, который точно так же в недоумении смотрел на меня. На того самого, у которого на меня не встал. На того самого, который сказал, что всего лишь пожалел меня. Просто потому, что не привык разочаровывать женщин. Вот и все.

Гребаный порно-доктор во плоти...

— Ты? — катастрофически сипло прошептала я.

Но мои слова потонули в голосе из динамиков, который объявлял, что скорый поезд сообщением Москва — Туапсе отправляется с первого пути. Прямо сейчас!

— Осторожно, двери закрываются...

Вот же черт!

Вика

Наглый. Самодовольный. Ненавистный.

Гоблин!

Улыбнулась мстительно и со всей дури шарахнула дверью, на все сто процентов будучи уверенной в том, что бородатый глобус скроется с моих глаз, смекнув, что ему тут не рады. Что он напрасно приперся на мой порог и ему ничегошеньки не светит. Совершенно!

Что я до сих пор горю от стыда, вспоминая ту ночь, когда дала себе слабину!

Да только не успела дверь с эффектным щелчком закрыться перед бесстыдным шнобелем Вельцина, как он одним лишь непринужденным движением руки оттолкнул несчастную створку, словно бы назойливую муху, и тут же уверенно шагнул на порог.

— Какая ты негостеприимная, Вика. Ай-я-яй!

— Ты не охренел ли? — охнула я, видя, как он скидывает с широченных плеч кожаную куртку, а с ног массивные замшевые ботинки.

— Я? Что ты. Конечно, нет.

— Вышел вон отсюда! Я тебя не приглашала, — указательным пальцем ткнула я на выход, стараясь не истерить и говорить твёрдо, уверенно и ультимативно.

— Так пригласи, Вика, — улыбнулся он, привалившись спиной к двери и чуть откинув голову назад, сканируя меня ленивым взглядом притаившегося хищника, пока по моей спине крались табуны мурашек.

— Тебе корона не жмет, Вельцин?

— Да нет вроде бы, нормально, — облизнулся он, а затем повернулся и медленно закрыл замки на двери, давая мне понять абсолютно точно, что никуда уходить не собирается.

Вот же скотина!

— Ты меня с кем-то перепутал, если думаешь, что тебе что-то здесь обломиться.

— И ты меня тоже с кем-то перепутала, если думаешь, что я пришел сюда просто так, чисто посмотреть в твои блядские глаза, Вика.

Наши взгляды столкнулись, вышибая искры. А у меня сердце где-то в горле забилось. И низ живота, помимо воли и совершенно иррационально скрутили жаркие судороги. И руки затряслись. Ведь он добивал меня технично.

— Я скучал. А ты?

— А я каждый день в церкви свечку ставила, чтобы забыть ту ужасную ночь, знаешь ли.

— И как успех?

— Успешный.

— Это плохо, Вика. Потому что в таком случае придется освежить тебе память. Не одному же мне помнить, как сладко ты кончала на моем члене. Как громко стонала, когда я жестко трахал тебя. Как слезно просила не останавливаться, — и вдруг отлепился от двери, решительно делая шаг в мою сторону. А у меня внутри все аж задрожало. Я отступила. И чуть было не бросилась спасаться бегством. Куда? Да хотя бы в окно!

— Убирайся из моей квартиры, — зарычала я, пока вскипячённая его словами кровь неожиданно сильно застучала по вискам.

— И ты правда этого хочешь, Вика? — продолжил он красться ко мне, пока я пятилась от него.

— Я сказала — вон!

А дальше всего лишь один рывок. Резкий на себя. И поворот на сто восемьдесят градусов вокруг моей оси. И вот уже я стою прижатой грудью к стене, так что не повернуться и не вырваться, а за моей спиной вплотную ко мне прижимается он — мужчина, которого я, кажется, ненавидела больше всех на свете. И потирается о меня своим очевидным стояком.

Боже, помоги!

Одной рукой Вельцин жестко удерживал меня у стены, а другой прихватил за подбородок и неумолимо поворачивал лицо к себе, сдавливая щеки с такой силой, что мне просто пришлось открыть рот. И все это только для того, чтобы уже через пару секунд впиться в меня диким, жадным поцелуем. Языком толкнуться внутрь. И начать накачивать меня собой.

Я тут же замычала ему в губы и протестующе задергалась.

— Пусти!

Но он только утробно зарычал, целуя и все также одной рукой жестко удерживая меня за шею и подбородок, а второй уже задирая на мне подол платья. И выжигая короткий ожог прикосновением к ягодицам.

А затем стянул трусики. Лишь немного. Оставляя их держаться на середине бедра.

Я в последний раз попыталась отчаянно рвануться прочь, но меня только еще сильнее вжали в стену и буквально изнасиловали рот, таким ненасытным был его поцелуй. А в следующее мгновение пальцы Вельского пробежались по моим складочкам, и мне захотелось в голос разрыдаться.

Потому что я была уже совершенно готовой для него. Мокрой. Разбухшей. Пульсирующей в ожидании его вторжения.

Стыд. Позор. И иже с ними!

— Плохая девочка, — зашипел мужчина и надавил на клитор. А мои колени вмиг ослабли.

— Насиловать будешь? — прохрипела я, с ужасом понимая, что ненавижу свое предательское тело. Ведь оно все помнило. Все, что этот мужик с ним творил. И хотело пережить это снова.

Вот так разнуздано. Грязно. Абсолютно непотребно, чтобы его отымели.

— Буду, — куснул он меня за нижнюю губу, всосал ее в себя, а затем рванул ремень на брюках со словами, — и тебе это понравится, Вика. Обещаю.

— Нет! — повела я бедрами и взвилась на носочки, чувствуя, как его раскаленная головка оставляет влажный след на моих ягодицах.

— Да..., — прошептал он мне на ухо и скользнул языком по мочке.

А затем, глядя мне прямо в глаза, достал из кармана пакетик с защитой, надорвал его зубами, в секунду раскатал латекс по стволу. Лишь пару раз провел членом между моих ног, размазывая мою смазку и скалясь мне в лицо, а через секунду жестко засадил мне на всю длину.

— Ненавижу тебя, — прошептала я, припечатывая его раскаленным от ярости взглядом и приказывая себе не стонать от того, как меня в мгновение снесло кайфом от его вторжения.

— Ненавидь на здоровье, — улыбнулся он мне в губы и принялся размашисто вколачиваться в меня, пока я стояла перед ним вот так: распятая у стены и со спущенными трусами до колен. А он рычал, жрал мой рот, толкался в него своим языком, грязно лапал одной рукой грудь, а затем влажно растирал клитор.

А я с ума сходила, на полной скорости несясь в пропасть, навстречу приближающемуся оргазму. Меня мелко трясло. Я захлебывалась раскаленным дыханием. Я рвала глотку, глотая стоны. И стремительно улетала из этой реальности с каждым жестким толчком члена в меня.

— Кончай для меня, — шипел он, впиваясь зубами в мое плечо и шею. И явно оставляя на них свои гадские следы.

Он меня, словно животное, метил.

— Пошел ты к черту, Вельцин, — закатывая глаза, шептала я почти в беспамятстве.

— Кончай! Я! Сказал!

Он чуть придушил меня, и я в моменте разлетелась на куски. Ноги подогнулись, превращаясь в желе. Тело прошила раскаленная огненная молния чистейшей похоти и невероятного по силе наслаждения. Я беззвучно закричала, чувствуя, как по моим щекам бегут слезы. И я бы рухнула на пол и растеклась у ног Вельского слабовольной лужицей, если бы он не удержал меня своими сильными ручищами. И все это время, пока я билась в экстазе, он лишь легонько покусывал мои губы, но не двигался, давая мне возможность сполна и окончательно потонуть в этом бездонном омуте под названием «оргазм».