Рыжая бестия для мистера Совершенство (СИ) - Миральд Анна - Страница 8

- Алиса ещё успеет тебе спеть, - вроде говорит сыну, но с вопросительной интонацией смотрит на меня. Киваю, соглашаясь, хотя мы ещё не начали обсуждать условия. - А сейчас пить молоко, умываться, чистить зубы и ложиться спать, молодой человек.

- Мам, ну пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. Можно мне…

- Нет, - эта с виду мягкая женщина может быть строгой.

Не знаю, чем бы закончился их диалог, но моя нога скользит на тонкой наледи, припорошенной снегом, и я со всего маху падаю на газон с кустами, занесенными снегом. Благо, что это не розы! Больно ушибив колени и утопая руками в мокром снегу, вскрикиваю на всю округу.

Кирилл, как истинный мужчина, спешит мне на помощь вместе со своей мамой.

- Сильно ударилась? - проявляет неподдельное переживание Мирослава.

- Жить буду, - шучу, а у самой от боли глаза на мокром месте. Плакать перед потенциальным учеником неудобно, поэтому держусь.

Попав в светлую прихожую, наклоняюсь, чтобы снять обувь. Раздевая сына, Мирослава с сочувствием посматривает на меня. Задерживает взгляд на мокрых коленках, на грязных руках и рукавах куртки.

- Сейчас я покажу тебе ванную комнату, где ты сможешь умыться и застирать вещи, - протягивает мне одноразовые тапочки, которые, видимо, здесь держат для гостей. - А я пока уложу Кирилла.

Душевая находится на первом этаже, она примыкает к спальне. Я так понимаю, гостевой. Достав из шкафа банное полотенце, Мирослава протягивает его, но, вспомнив про мои грязные руки, сама несет в ванную комнату. Кирилл все время топчется рядом, не спускает с меня радостного взгляда.

- Куртку можно протереть, - кладет возле раковины рулон чистых одноразовых тряпок. А джинсы постираем и кинем в сушку. Попьем чай, пообщаемся, они и высохнут, а если не успеют, дам тебе что-нибудь из своей одежды, - предлагает Мирослава так легко, будто мы с ней давно знакомы.

- Спасибо, но я могу…

- Алиса, мне это ничего не будет стоить, - не позволяет отказаться. Берёт сына за руку и выводит из комнаты.

- Ты точно ещё придешь? - спрашивает Кирилл, прежде чем его уводит мама.

- Приду, - даю обещание. А обещания, данные детям, нужно выполнять.

Оставшись одна, мою руки. Стягиваю джинсы, затем свитер, чтобы не упариться в банном халате, пока буду «стираться». Принимать душ в чужом доме неудобно, поэтому я просто протираю одноразовыми полотенцами колени. Они разбиты и немного саднят. На ладонях тоже небольшие ранки.

Обыскиваю шкафчики в поисках перекиси, не обнаружив аптечки, возвращаюсь к своей одежде. Протираю рукава по рекомендации Мирославы, вешаю куртку на вешалку рядом с полотенцесушителем, видимо, для таких целей к стене приделан небольшой крючок. Застирываю джинсы в области коленей. Ткань плотная, но я прилагаю все силы, чтобы максимально их отжать. Вешаю штаны на полотенцесушитель так, чтобы мокрая ткань соприкасалась с горячим металлом. Распустив волосы, собираюсь переплести косу…

- Главное, чтобы Мира нас не застала, - доносится из-за двери приглушенный женский голос.

- Мы тихо, - в хриплом низком голосе слышатся знакомые ноты. Музыкальный слух уверяет, что я его раньше где-то слышала.

Да какая разница, где я его слышала? Сейчас сюда вернется Мирослава и застанет… А кого, в принципе, она застанет? Кто ей эти люди? Скрип ножек кровати информирует, что они упали на постель.

Тихо подхожу к двери, прислушиваюсь к тому, что происходит за стеной. Охи, ахи, вздохи…

Понятно, что там происходит. Я не хочу быть этому свидетелем! Мне в этом доме ещё работать! Помявшись у двери пару минут, успеваю услышать:

- Давай снимем это с тебя. Хочу то, что под одеждой…

Все происходит настолько быстро, что я не успеваю придумать, как выйти из неудобной ситуации.

- Ро-ома-а-а-а… Не останавливайся…

Это как надо снимать одежду, чтобы стонать на весь дом? Договаривались же, что будут вести себя тихо! А у девушки вместо голоса сирена. Воет так, что соседские собаки сейчас начнут подпевать.

Выключив свет в ванной комнате, тихо-тихо проворачиваю замок в двери.

Оставаться свидетелем разврата опасно, в любую минуту может нагрянуть Мирослава. Не успев устроиться на работу, могу ее потерять. Медленно открывая дверь, благодарю… не знаю, кого нужно благодарить за то, что петли не скрипят.

Если я рассчитывала сбежать по-тихому, то просчиталась. Шторы эта парочка не додумалась задернуть, а фонари во дворе светят так ярко, что видно абсолютно все.

Если не заметят, может, успею проскочить к двери?

- Ты такая сладкая, готов всю тебя съесть! - узнаю голос и просто врастаю в пол. Виновник всех моих бед, навалившись на знакомую девушку с азиатской внешностью, светит голым задом. Штаны его болтаются где-то в районе икр.

«Есть много сладкого вредно. В ней килограмм пятьдесят, можешь заработать сахарный диабет!»

- Я вся го-орю-ю-ю…

- Огнетушитель дать? - меня оглушает дикий визг, и тут я понимаю, что произнесла фразу вслух…

Алиса

- А-а-а-а! Рома, это кто?! – децибелы ее голоса рвут барабанные перепонки. Чего доброго, сейчас Кирилла разбудит.

Рома не спешит отвечать, в отличие от своей невесты, он осознает, что их застали в момент пикантной сцены и нужно из этого выйти без потерь. С голой попой сделать это непросто.

– Воровка! Она воровка! – продолжает тем временем орать азиатка, обвиняя меня в какой-то фигне. С теми выводами, которые сделала эта недорезанная, я начинаюсь сомневаться в ее умственных способностях.

Пришла, обнесла чужой дом и переоделась в белый банный халат, чтобы покинуть его незамеченной?!

- Ты можешь заткнуться и так не орать? – натурально грублю, но в заботе о ребёнке, который так быстро успел запасть мне в душу. Благо, эта истеричка затыкается.

- Рома, скажи, что-нибудь! - бьет голозадого по плечам одной рукой, второй прикрывает то, что открылось моему взору, когда Горецкий вытянулся на локтях и глянул в мою сторону так, что душа готова была отделиться от тела, я поняла, пришел тот самый момент, – пора бежать!

- Ты? – сверкая зло глазами, рычит Горецкий. Ну, наконец-то… узнал. А я-то переживала. Он вытягивается на руках, мой инстинкт самосохранения предупреждает, что я зря тут задерживаюсь.

- Я, - пятясь к двери, теряю уверенность. Совсем немного начинают дрожать руки, я ещё после прошлой выходки, после которой меня уволили, не пришла в себя.

- Что ты здесь делаешь? – требуя ответа, поднимается с кровати, прикрывает срам углом простыни.

- Хотела шампунь стащить, а вы мне помешали, - кошусь на его невесту, которая обзывала меня воровкой. - А если без шуток я здесь работаю. И хотелось бы верить, что в этот раз меня не уволят по вашей милости, - кидая обвинения, пытаюсь давить на совесть, если она у Горецкого есть.

- Кем ты можешь работать в моем доме?! - сводит вместе брови и сверлит взглядом дыру у меня во лбу.

- В твоем доме?! – восклицаю я, не веря в такую подставу. Не успев устроиться на работу, по вине этого мужчины я опять ее теряю! Он как черная кошка, которая перебегает дорогу! С его появлением меня преследует череда неприятностей!

Забыв о том, что он стреножен в икрах трусами и штанами, Роман Андреевич дергается в мою сторону. С какой целью он ринулся на меня, пока остается загадкой. Чтобы удержаться на ногах и не упасть, ему приходится выпустить угол простыни.

Мой взгляд против воли прилипает к удаву с бубенцами! Вживую мне ещё не приходилось видеть мужиков голыми ниже пояса. А тут такой экспонат интересный….

- Рома, прикройся! – кричит истерично невеста Горецкого. – Куда ты смотришь, гадина?! – перекидывается на меня. – Это мое!

- Я не претендую! Такого добра мне не надо, - морщу пренебрежительно нос, чтобы уверить их в своей честности, а то подумают, что его удав меня заинтересовал. Обычное девичье любопытство, но иди им докажи.

- Глаза закрой, - рявкает на меня Горецкий, прикрывая ладонями свое добро, на которое только что наложила вето его невеста.