Мой куратор – наследник престола. Игра (СИ) - Эмет Мария - Страница 23

Обойдя лавку, я пришла к огороженному дворику, где и повстречала маму. Навалившись на редкий забор, оглядела веревки для белья и самую малость пригорюнилась.

Магии нет. Хороших воспоминаний с гулькин нос. Игра ещё эта на носу. Впору вырыть себе бичевальную яму и засесть в ней годков на десять.

Отомстить графу Вердье за маму… Звучит заманчиво. Даже слишком. Но что я могу? У меня и себя-то спасать плохо получается.

Погода, которая и до этого была не ахти, решила размазать меня окончательно.

Пошел дождь. Сначала мелкий, его я почти не замечала. А потом на землю обрушилась стена воды.

Грустить — это неприятно. А грусть и мокнуть при этом — вовсе отвратительно.

Цокнув языком, я вернулась в академию.

Приняла душ. Нагладила Апчихваха. Собиралась лечь спать, как вдруг вспомнила про тонизирующую настойку.

Она уж точно не должна сделать хуже.

Достав бутыль, откупорила его и сделала два больших глотка. Облегчение, окутавшее меня, было практические осязаемым.

Никогда не замечала подобного эффекта от зелья.

Воодушевшись, я повторила трюк. Сделав ещё с пяток глотков, отставила зелье и бухнулась на кровать. По крайней мере, мне так показалось.

Проснулась, кстати, тоже в кровати.

Но не в своей.

И не одна.

Подушки были какие-то слишком мягкие. Манящие. Буквально умоляющие забыть о жизни на денек-другой и продолжить нежиться в кроватке.

Кроватка, к слову, тоже была хоть куда. С жестким, не продавленным матрасом, широкая и длинная, накрытая темным балдахином, не дающим прохода ни одному солнечному лучику.

Идеально, в общем, кроватка. Самое то для крепкого сна. И не только для сна…

Благо хоть Апчихвах был на месте. Он привычно лежал у меня на животе. Вот только был подозрительно легким…

Приподняв голову, я обнаружила руку. И нет, она покоилась на мне не в гордом одиночестве — иначе я бы не была так спокойна.

Рука крепилась к телу. Вопиюще спящему и возмутительно неодетому!

— О не-е-ет, — протянула я, заползая обратно под одеяло.

Долго прятаться от позора не смогла. Я, как человек широкой, щедрой души, решила поделиться им с ближним.

— Кай! — гаркнула, дергая куратора за столь удобно подвернувшуюся конечность. — Вставай же!

— Нет у тебя никакой жалости, Юрай, — пробормотал парень, даже глаз не открыв. — Спи. Я и так над тобой всю ночь пыхтел.

Пы… Пыхтел?..

— Майерхольд, а ну проснись немедленно! Что значит — пыхтел?

Вместо ответа Его Высочество наглым образом сгреб меня с половины кровати, к которой я, между прочим, почти привыкла, и прижал к себе, уткнувшись носом в макушку.

Я замерла, прислушиваясь к ощущениям. Все тревожные мысли как-то быстро сдались без боя и разбежались кто куда. Мне и правда захотелось улечься поудобнее, закрыть глаза и продолжить спать, бесстыдно прижимаясь к его груди.

От этого заманчивого действия меня отговорило любопытство.

— Кай…

— М?

— Ты спишь?

— Угум.

— Тогда просыпайся! У меня куча вопросов.

— Поздравляю тебя и кучу. Надеюсь, вдвоем вам весело.

— Нам нужно поговорить. Серьезно!

— Если я откушу тебе ухо, ты же перестанешь доставать меня?

— Способ зашить мне рот куда надежнее. Однако вероятность того, что я заговорю другим местом, мала, но никогда не равна нулю. Ну Кай! — выяснять отношения и при этом не зыркать возмущенными глазами было неинтересно, потому я перекрутилась к нему лицом.

Тот лениво приоткрыл один глаз, фыркнул и… сорвал с меня одеяло, закутавшись в него.

Выяснять отношения с сопящим бугорком я тоже не хотела. Пришлось вспоминать всё то, чему меня учил он сам. В ходе неравного боя — куратор был безнадежно сонным и совершенно не сопротивлялся, мне удалось обезоружить его и нависнуть сверху, не давая сбежать.

— Кай, что вчера произошло?

— О, а ты не помнишь? — чуть обиженно протянул принц. — Евангелина, ты подарила мне самую страстную ночь в моей жизни…

Если я сейчас же не испущу дух от стыда, то умоляю вас, добрые люди, добейте меня!

— И что мы делали? — задала я наивный, в общем-то, вопрос.

— Напомнить? — с придыханием произнес Кай, приподнимаясь на подушках. Принц поиграл бровями, а его руки быстро скользнули по коже, приобнимая за талию и притягивая меня поближе к этому нахалу!

— Попробуй, — хмыкнула я, дерзко заглядывая ему в глаза.

Подобного Кайрат определенно не ожидал. Он хмыкнул и перестал изображать героя-любовника. Однако отстраниться не спешил и продолжил весьма откровенно обнимать меня.

— Лежал я, значит, в своей комнате, никого не трогал, считал овечек и готовился отойти ко сну. Но тут в мою дверь постучала ты. С твердым намерением помочь мне отойти, но не ко сну, а в мир иной. Знаешь, ещё никто не угрожал мне разводным ключом. Я впечатлен. И напуган. Я серьезно.

Куратор усмехнулся, а я схватилась за голову.

— Продолжать или тебе дать тебе минуту на смирение?

— Продолжай!

— Перешагнув порог моей комнаты, ты выпила всю воду из графина и нацелилась на несчастный кактус, которому не повезло произрастать на моем подоконнике.

— Зачем мне был нужен кактус?..

— Изначально ты хотела его… попробовать. А потом грозилась куда-то его засунуть. Куда и кому — не уточняла. А мне вот интересно, между прочим. Дальше? — Я смиренно кивнула, и Кай с упоением принялся добивать меня: — Потом ты жутко обиделась на меня из-за того, что я отстоял свой кактус, и решила залезть под кровать. Успешно. Я полчаса тебя оттуда выковыривал.

— А что я там делала?

— Искала свой артефакторский набор.

— Нашла?

— Нет. Зато убрала всю пыль, за что тебе большое спасибо и низкий поклон.

Он ещё и издевается!

— Что ещё я учудила? — спросила тихо, шмыгая носом и попутно пытаясь предугадать масштаб трагедии.

— Да так, по мелочи… Сказала, что терпеть не можешь принцев. Потому что те два принца, которых ты знаешь, — отъявленные негодяи. Один тебя подставил, а другой — Кайрат Майерхольд, и этим все сказано. Потом начала плакать. Потом начала танцевать. Вчера я узнал, что ты умеешь делать сальто, садиться на шпагат и плести косички. Хотя в последнем я не уверен на все сто процентов, ибо ты больше вырывала мне волосы, нежели заплетала прическу. Бесконечно долго ты обсуждала какую-то тетку Маттис, которая «характером не сахар, но в целом — мировая женщина!». Выбирала проклятие похлеще, чтобы наслать его на отца. Остановилась на вечной диарее. С той минуты я стал бояться тебя чуть сильнее. В целом это все. Завершить сей рассказ я хочу добрым советом.

— Каким?

— Не пей, черт возьми, зелья как сладкий лимонадик!

Кайрат Майерхольд

В бреду Евангелина была просто очаровательна. Она носилась по моей комнате, несла какую-то милую, несусветную чушь и то и дело пыталась либо обнять, либо поцеловать меня в щеку.

Поначалу мне казалось, что она просто пьяна. Это объяснение было крайне логичным. Ещё бы. Я забрал её с вечеринки, отнял любимую игрушку в виде сундука с инструментами, а после заставил заниматься весь день. Она не выдержала, отправилась в город, забрела в первый подвернувшийся кабак, а после пошла вершить правосудие к своему врагу номер один.

Я был готов всю ночь угождать её капризам и терпеть весь этот прелестный бред. Но вдруг она переменилась в лице. Замерла. Легла на кровать и, казалось бы, уснула.

Но что-то не давало мне покоя.

Ева вряд ли входить в то великое число людей, что заглушают неприятные эмоции горячительными напитками. О нет. Для неё это слишком просто.

И пусть этот вывод казался самым правильным, меня он все равно беспокоил.

Тонизирующее зелье.

Догадка посетила мою голову яркой вспышкой. Не теряя ни минуты, я подхватил Евангелину и немедленно переместился порталом в резиденцию матери.

Родной дом встретил меня темными окнами и мрачной тишиной. Но подземный источник мог существовать и без внимания людей.