Преследуемая Хайракки (ЛП) - Силвер Каллия - Страница 2

Макрат не мог определить пол Тогара. Эта раса не спешила делиться подобной информацией, и двусмысленность казалась преднамеренной. Впрочем, это не имело значения: властность ощущалась в любом случае.

Решетчатые камни интеграционного класса: энергоемкие и биосовместимые при длительной нагрузке, они ценились во всех звездных системах, где нельзя было допустить, чтобы энергия отравляла живую инфраструктуру. Для Хайракки они были жизненно необходимы, так как могли взаимодействовать с выращенными системами, не нарушая клеточных функций, биоэлектрических сигналов или структурной регенерации. Без них техно-биосфера Итрана разрушалась бы под воздействием собственной выработки энергии, а адаптация замедлилась бы вплоть до каскадного сбоя во всех живых сетях.

Они были стабильными, редкими и достаточно ценными, чтобы спровоцировать на насилие тех, кто неверно оценивал риски. А еще они являлись главным двигателем экономики Итрана, принося триллионы Универсальных кредитов за цикл.

Переговоры затянулись дольше ожидаемого.

Раз раз разом звучали одни и те же уточнения, не несущие в себе никакого смысла, и возникали совершенно необоснованные задержки. Сквозь звукоизоляцию едва слышно пробивался шум извне — низкое, непрерывное давление на стены комнаты.

Макрату это не нравилось.

Он зафиксировал вспышку раздражения и тут же подавил ее.

Это потребовало больше усилий, чем обычно.

Чувство не исчезло так же бесследно, как раньше. Оно таилось где-то на границе сознания — напряжение, которое никак не отпускало, растущее давление, требовавшее выхода. Он на долю миллиметра изменил стойку, а его хвост позади совершил легкую корректировку.

Но оно все равно вернулось — что-то глубокое и настойчивое, похожее на жар, накапливающийся в замкнутом пространстве.

Его внимание сузилось.

Взгляд Тогара сместился — не в открытую, не настолько долго, чтобы вызвать вопросы, — но каждый раз, когда контейнер с камнями оказывался в поле периферийного зрения, зрачки Келар сужались, а фокус заострялся от чего-то, не имеющего отношения к переговорам. От холодного расчета. Макрат отметил это.

Что-то в этой комнате пошло не так.

Администратор откинулся на спинку кресла, сложив руки домиком:

— Ваши условия слишком суровы.

Взгляд Равета метнулся к стенам, скользнув по освещению и стеклянным перегородкам.

Он тихо выругался на хайраккском. Старое и емкое проклятие Са'кет. Келар ничего не услышали, в отличие от Макрата с его обостренными чувствами Кха'рууна. И Равет знал это. Он повернулся и посмотрел на Макрата.

Макрат не шелохнулся. Он выдержал взгляд Равета сквозь гладкую маску и не выдал никаких эмоций… за исключением одного короткого, едва заметного движения хвостом в знак подтверждения.

Равет сглотнул.

Свет моргнул.

Поля подавления активировались широкой волной, нацеленной на дестабилизацию. Давление обрушилось на системы Макрата, словно толща глубокой воды, и ее тяжесть была почти приятной — пока броня не отреагировала: внутренняя решетка сжалась, перераспределяя нагрузку и изолируя уязвимые каналы. Его хвост жестко зафиксировался, свернувшись на полу, чтобы поглотить резкий перепад силы.

Взметнулось оружие: один ствол в руках торговца, еще два появились из скрытых настенных портов, а администратор бросился к горлу Равета.

Макрат пришел в движение, в два шага сократив дистанцию. Его рука метнулась вперед, когти полностью выпустились, дробя запястье администратора и впечатывая его тело в край стола с такой силой, что хрустнули ребра. Второй удар раздробил гортань. Тело беззвучно рухнуло на пол.

Бронированный торговец выстрелил, и этот выстрел прошил бы грудь Равета насквозь, но Макрат перехватил заряд пластинами на предплечье и ответил ударом потрясающей точности: его когти распороли стык между броней и мягкими тканями.

Кость подалась, и смерть была чистой.

Синий луч энергии метнулся к контейнеру с драгоценными камнями. Один носильщик упал. Второй покачнулся, цепляясь за гравитационную люльку в попытке удержаться на ногах.

Макрат развернулся. Луч рассеялся о пластины на его плече, и он вырвал настенный порт с корнем, с силой вбивая его в пол, пока тот не перестал подавать признаки жизни.

Оставшийся торговец схватил контейнер и бросился бежать.

Макрат последовал за ним, даже не ускоряясь: его шаг был неотвратим, хвост опущен низко и ровно, уравновешивая массу тела, пока живые помехи разлетались у него на пути. Он настиг торговца на краю зала, одной рукой раздробил ему шейные позвонки, а другой перехватил контейнер прежде, чем тот успел удариться об пол.

В его нагрудную пластину врезался гражданский: маленький, безоружный, охваченный паникой.

Его хвост резко хлестнул, чтобы остановить инерцию.

Корректировка запоздала.

Макрат убил гражданского.

Тело упало, и что-то в груди Макрата зафиксировало это: холодная констатация напрасной траты, той бессмысленной смерти, которая не служила никакой цели.

К нему двинулось еще одно тело — охрана или кто-то куда более храбрый и глупый. Он больше не делал различий. Его хвост нанес низкий и жесткий удар, сбивая цель с ног ровно на столько, чтобы руки могли завершить работу.

В этом движении не было изящества, и хотя контроль ускользал, он все равно продолжал убивать.

Нейтральная охрана замешкалась. Подавляющий огонь снова обрушился на него, но его системы прорвались сквозь шквал. Он продвигался вперед быстрее, чем позволял протокол; он не преследовал паникующих, а лишь устранял помехи, пока оружие не было опущено, а тела не перестали наступать.

Затем Макрат остановился.

Контейнер с камнями в его руке остался цел. В зале воцарилась тишина; пол был залит кровью, а свет станции мерк на его броне, делая его силуэт резким и нечитаемым. Хвост тяжело лежал на полу позади него. Внутри переговорной кабинки ничто не шевелилось. Делегация Келар лежала там, где и упала: кто-то на середине прыжка, кто-то едва успев подняться с кресла.

Равет осторожно приблизился, остановившись в двух полных шагах от зоны досягаемости удара. Старая привычка. Безопасная дистанция.

— Макрат. Груз у нас. Нам нужно уходить.

Макрат без лишних церемоний передал контейнер оставшемуся носильщику. Руки того не дрожали. Шок придет позже.

Они отступили. Сирены на станции взвыли слишком поздно, чтобы это имело какое-то значение.

Когда шаттл загерметизировался, и привычное давление контролируемой атмосферы пришло на смену переработанному воздуху, Макрат замер без движения. Его броня переходила в пассивный режим, кожные пластины постепенно размягчались, но что-то под ними так и не пришло в норму.

Насилие принесло удовольствие.

Не смерть того гражданского — она осталась холодным и плоским отпечатком в его памяти, помещенным в архив вместе с остальными издержками того, кем он являлся. Но все остальное: ответ на засаду, податливые тела, это краткое, санкционированное разрешение перестать сдерживаться.

Ему это было слишком нужно, и он позволил этому продлиться слишком долго: разрядка далась легко, слишком легко.

И где-то под шлемом, там, куда никто не заглядывал и ни о чем не спрашивал, Макрат задался вопросом: в какой момент разрешения стало недостаточно?

Глава 2

Макрата вызвали еще до того, как сигнал отзыва завершил свой цикл.

Он не сбавил шаг.

Шаттл прошел сквозь верхнюю линию обороны Итры и уверенно опустился под кроны джунглей; защитные экраны расступались, открывая транзитные коридоры. Планета дышала вокруг него жаром, влажностью и многослойной зеленой гущей растительности, настолько древней, что она не поддавалась никакому картографированию.

Высоко над землей жил город.

Хар раскинулся среди крон деревьев в виде огромной подвесной сети: органически выращенные жилища обвивали стволы, превосходящие по ширине космические корабли, мосты изгибались между ними, словно живые кости, а транспортные системы плавными бесшумными линиями пронзали листву и туман. Хайракки передвигались там в инстинктивном порядке — цивилизация, возведенная не в камне, а в живых зарослях.